Люди, которые хотят есть

Люди, которые хотят есть

Человек, который стеснялся купить хлеб

Утром в холодильнике оказалось не так уж пусто: и сыр, и колбаса, какие-то намазки в виде песто или творожного сыра, до сих пор чудом не покрытого лохматыми катышками плесени. Вася разложил на столешнице самое банальное сочетание: ветчина, сыр — и планировал сделать горячий бутерброд. В животе булькнуло. Утренний маленький голод — как похвала, что не переел с вечера. Вася не глядя пошарил рукой в хлебнице. Вот куда подкралась пустота. Хлебница была не просто пуста, а девственно пуста, словно никогда в ней никакого хлеба и не лежало. Живот буркнул. Василий вчера твердо решил, что пора худеть, а злом и первопричиной безразличного взгляда Леночки избран был хлеб. Поскольку тот уже вчера практически себя исчерпал, Василий принял это за знак и избавился от пшеничного негодяя. Ну так Лена резко отвернулась, сначала смерив Васю взглядом… Живот, поглотивший остатки, не сразу заподозрил неладное, но, как бы сытый своей грустью по одинокой жизни, не был товарищем голодному желудку. Желудок всегда один, не ищет одобрения, живет своими желаниями и потребностями, откуда бы ему знать, что человек — не какой-то непарный внутренний орган. Человеку нужен человек, как почке почка — всякую гадость из жизни выводить сразу легче, когда вас двое.

Василий похлопал себя по животу.

— Бурбук! — огрызнулись ему в ответ.

В магазин Василий спустился при полном параде. Он очень долго собирался, всё ожидая, что живот сдастся раньше, но… Вот лифт катил вниз, ноги несли за угол, двери разъехались в стороны. Удивительно, как продавцы умеют смерить взглядом, — Васю аж мурашками покрыло, — так на воров и тунеядцев смотрят. Только вот немым осуждением пронзала кассирша не Васю, а двух молодых ребят. Те её не замечали и перешучивались, выставляя из корзины бутылки пива, чипсы, вслед — туалетную бумагу, чупа-чупс и презервативы.

— Три тысячи, — помахав перед сканером коробкой и отбросив её, словно соприкасалась с самим грехом, вызывающе потребовала продавщица.

Ребята, увлечённые друг другом, ответили весёлыми улыбками и картой — и были таковы.

Василий уже шёл вдоль полок, когда раздался тягостный вздох из-за кассы. Вася было уже добрался до хлебного отдела, но путь ему преградили две женщины. Возраст им позволял быть деловыми и при этом серьёзными в выборе продуктов. Одна, вширь занимавшая столько места, что оттеснила приятельницу к полкам с дошираком, погружала руку в самую даль полки с хлебными изделиями.

— Да что же такое! — обращалась она к подруге. — Не хлеб, а говно какое-то. — Взяв ничем не отличимый от всех остальных батонов батон, она принялась читать этикетку. — Ты только посмотри, в составе, наверное, одни мучные жучки! Вон! — Она надломила плотную хлебную корку. Из трещины показался мягкий воздушный мякиш. — Те крошки явно из перемолотых жучков, потому так и крошится. Состав даже смотреть не буду.

— Я давно только хлебцы ржаные беру, — согласно закивала подруга. — И вкусно, и полезно!

Знатоки пищевого производства из насекомых, оскорблённые, но не давшие себя обмануть, наконец-то освободили проход Васе. Он рассмотрел надломанный батон. Никаких жучков не заметил, зато почувствовал, как свежая булка пахнет прямо через пакет.

— Бурьк! — с нежностью отозвался на запах живот.

Он, видимо, тоже вспомнил, как на оторванную Васей горбушечку такого же мягкого хлеба мама намазывала земляничное варенье. Тут в отдел работник подкатил тележку с новой партией хлеба. Вася схватился за хлебцы. Нахмурившись, он смотрел на весёлую маленькую девочку, восхищённо поедающую даже на рекламном фото очевидно мало съедобный, неестественно ровный кружок хлебца. Работник очень долго выкладывал товар. Так долго, что Вася успел изучить весь набор хлебцев и сухариков, сосредоточенно хмурясь на состав. Но стоило работнику уйти, как батон снова оказался у Васи в руках.

Вася сглотнул, а пальцы рефлекторно сжали хрустящую корочку, чуть приминая мягкое хлебное нутро. Мечтательная улыбка тронула губы. Но тут вернулся работник. Василий промаялся ещё с полчаса. Живот недовольно, обескураженно молчал, посылая голод во все уголки тела. Конечно, помимо хлебца были и другие варианты. Положи сыр на лаваш, лепёшку или вообще объедини с ветчиной и на язык. Дерзкая мысль сварить яйца или пожарить яичницу — и та не ускользнула. Но бесчисленные круги вновь привели Василия к полкам с хлебом. Вася пихнул батон в корзину невзначай. На ленте у кассы, среди других продуктов, которые за ненадобностью потом покроются чёрным и зелёным, хлеб смотрелся неприметно.

— Хлеб тоже ваш? — цокнула кассирша, демонстрируя батон Василию.

— Считаете, неудачный? — Вася потупился, продолжив собирать покупки в пакет.

— Хлеб как хлеб, — пожала плечами кассирша и пробила штрихкод. Василий вышел на улицу. Вроде стояла освежающая, ласковая погода, воздух пах пробуждением и талой водой, но щёки Васины почему-то пекло.

На крыльце магазина сидела собака и украдкой молила огромными грустными глазами.

— Есть хочешь? — кивнул Вася оживившейся от внимания псине.

Он сунул руку в пакет и схватил первое, что нащупал. Батон он ухватил тот, сломанный. Вася оторвал горбушку. Запах наполнил сладостью воздух.

— На! Вкусно. Ешь. Собака приблизила длинный мокрый нос, изучая предложенный ломоть.

— Мужчина! Вы что делаете! Такое собакам нельзя! Из-за спины возникли те две подруги делового возраста. — Фу! Видимо, подумала, что жуками перемолотыми потравится.

Василий посмотрел вслед кручёному хвосту. Признаться, тело на миг неприятно занемело. Полезно не полезно, а Дружок с большим удовольствием, как и три его приятеля, таких же худых, как Васька в своём деревенском детстве, уминали целую буханку за один укус. Ох уж и прилетало Васе за такую расточительность. Но так уж жалостливо зверюги смотрели на Васю, что нет-нет, а несколько раз в неделю родители недосчитывались какого-нибудь продукта. После того как Васька скормил очередной батон, отец, взяв ремень, пригрозил скормить в следующий раз собакам самого Ваську. Неделю денег ему не давали и одного в магазин не пускали. Так что точно не из-за хлеба издохла стая, перестрелянная за то, что разорила курятник.