Люди любят

Офис (POV: Джим&Пэм (лол, нет))

3 сентября. Какая-то хрень.

11 сентября. Что-то происходит, не понимаю толком, что (Ну и что мне теперь с этим делать? С чем? С музыкой в моей голове)

14 сентября. Они сидели и молчали, а у нас так весело. Ты его расшевелила.

25 сентября. Музыка по радио. Привет, Чувства, Пока, целую, снишься, Повесил свой сюртук – как будто специально. Солнце в глазах, невозможно скрыть улыбку. Теплая урчащая голубка, расправившая крылья. Вряд ли хоть когда-либо будет еще такой день.

26 сентября. Чуть не сошла с ума, когда закрыли на карантин. Рыдала, боялась, что совсем переведут на удаленку. Больше не увижу. Все закончится.

12 октября. После перерыва – другое. Не взрыв, не фейерверк, но тепло. Нежность. Прикипание?

13 октября. Ежедневные касания. Что случится, если будет день без них?

14 октября. Еще ни одного дня. Думала, что в новом кабинете будем очень далеко – приходит сам. Помогает с документами. Сам касается.

15 октября. Удивительно, но «Я к нему тянусь» - это про наставничество, стремление встать рядом и быть похожим. А «меня к нему тянет» - про другое. Тянусь или тянет?

20 октября. Начал говорить. Подсаживается рядом, хотя мог бы пойти в курилку. От окна дует, а он все равно сидит. Говорит. Го-во-рит. Засмущался, когда фотали. Теперь все время, открывая фотку на сайте, буду знать, что я была рядом. Что это был хороший день.

27 ноября. Не могу больше молчать, разрывает просто. Для меня все становится тяжелее, глубже. Это уже не поверхностные яростные «страдашки», это полноценные переживания. Пытка. Единственный человек, от которого отвожу глаза. Плечо. Показалось или и правда придвинулся? И все равно мало. Разочарование от дня, потому что мало. Даже этого теперь мало. Стыдно.

28 ноября. Один из самых сильных моментов для меня в последнее время: косой снег, фонарь, дай дари дай на всю в наушниках и раскрывающаяся рана в груди. Это больше не про эмоции для книги. Это больше не книга. Это я.

Радость от того, в презентации просто фамилии рядом. Глупость. Нечего ждать. Не на что надеяться. Надеяться вообще- то даже нельзя.

Простименянодаймнееголюбовьпростименянодаймнееголюбовьпростименянодаймнееголюбовьпростименянодаймнееголюбовьпростименянодаймнееголюбовьпростименянодаймнееголюбовьпростименянодаймнееголюбовьпростименянодаймнееголюбовьпростименянодаймнееголюбовьпростименянодаймнееголюбовьпростименянодаймнееголюбовьпростименянодаймнеего

л ю б о в ь

2 декабря. Слушали вебинар вместе с одними наушниками. Причем я вчера еще подумала, мол, прикольно было бы, но это казалось невозможным. ДВ и ГП че-то не поняли, но он взял наушник. Слушал. Правый мой, левый его. Тепло. Странно ощущаю его физически почти постоянно. Рядом. И удивительно, что все заканчивается днем. Кажется странным, что не общаемся после работы. Постоянное желание договорить.

3 декабря. Чтоблипроисходит. С утра назвал по имени, просто по имени, без отчества, в первый раз, блин. Я ведь думала, как к этому подступиться, как попросить. Кать, где все наши карандаши. Ппц. Не успела от этого отойти, новый прикол выдал. Позвал с собой на объект. Когда о нем рассказывал, так наклонился миленько. Спрашивал про учебу. Все чаще замечаю, что у меня язык залезает в зад, когда с ним говорю. Путаюсь, заикаюсь, ошибаюсь, слова не могу вспомнить. Когда вспоминаю что-то, связанное с ним, – как микросолнечный удар – перед глазами свет, красные пятна, кружится голова. Чуть не сгорела, когда заиграла повесил свой сюртук, а он сидел рядом. Хотела предложить наушник, но это было бы чересчур хорошо. Забыл пальто. Вернулся. Смеялся, сказал, соскучился. Это что блин за слово. Простое. Не подходящее ему совершенно.

5 декабря. Чихнула, на весь кабинет закричал будьте здоровы. Опять назвал по имени. Разревелась, потому что опять вернули статью. Спросил, что случилось. Я смутилась, мол, зачем это вам. Твердо сказал: спокойно, я же сам спросил. Как-то слишком по-мужски. Как будто ему и правда есть до меня дело. В сб не смогла ему не отправить мем с гусем, ответил смайликом. Надеюсь, это не слишком стремно.

8 декабря. Касаюсь его степплера, потому что он его касался. Дурость. Он в командировке. Кажется, без него работается легче. По крайней мере, гораздо спокойнее. Написал, что завтра будет. Настроение сразу поднялось.

11 декабря. Помогала ему заправлять тоннер. Господибожемойабсолютноесчастье, просто абсолютное. У меня чупа чупс во рту. Конфетами пахнет. Брызжет светом. Несколько минут соприкасались руками. Этого, наверное, на неделю хватит (думала, стоя рядом с ним), да на год, наверное, хватит. На всю жизнь. Потому что это не повторится. Когда подошла Наташа, поднял руку, потом снова опустил. И снова долгий зрительный контакт. Смотрит как-то проще. Не так утомленно, как всегда. Лучший день месяца, наверное. Господи, хотя бы до Нового года не отнимай этого всего. Пожалуйста, не отнимай, иначе я умру.

13 декабря. Извожусь. Тоскую. Думает ли он обо мне? Хоть на секундочку может ли подумать, чтобы мне стало легче. Вроде бы его переводят. Теперь меньше времени будет рядом. Меньше всего. Все время играет Меладзе в голове: дальше не сбежать, ближе не подойти. И еще ближе чем сейчас не будет никогда.

14 декабря. Не нравится наше взаимодействие. Оно какое-то, блин, пра-виль-ное. Понимаем друг друга, почти не разговаривая, чувствую тепло, даже когда он сидит далеко. В кабинете свалила перед ним стул, вскочила, господи, кто-то заметит это все, кто-то должен заметить. Хотя бы, блин, он. Тронул руку возле бумажки, объяснил, показал новые инструменты, которые нужно заказать. Продолжает ходить в рубашках, и это нереально просто. Черно-белое сочетание. Вслух спел держаться за воздух. Раньше всегда бормотал вроде бы, никогда не проговаривал. Попросила достать ресницу, трогал мое лицо. Ждала какого-то трепета, волнения, восторга, а ощущения вновь одинаковые. Что так правильно. Что так и должно быть.