Люди мертвого Мира - Часть 2

Органы чувств

Элья с трудом вспоминала вчерашний разговор с Герой, которая последние две недели успешно справлялась с фактическим руководством работы второй палаты отделения реабилитации. Элья в этой палате лишь принимала новых пациентов, а потом заглядывала в нее, чтобы убедиться, что там все в порядке, и соответствует ежедневным отчетам персонала палаты.

Но вчера Гера сообщила, что последние две недели оказались вычеркнуты из ее памяти – она не помнит ничего, что с ней происходило эти дни, а все сохраненные ею экранки о событиях этих дней - словно воспоминания чужого человека.

С раннего утра Элья проверила все показания тестового оборудования второй палаты, которое постоянно проверяло деятельность не только Геры, но и всех остальных людей, которые там находились, но они не нашла ничего необычного ни в поведении этих людей, ни в работе их мозга.

Но мозг Геры действительно блокировал воспоминания нескольких прошедших дней, что могло означать лишь одно – сознание старейшей медсестры отделения реабилитации подверглось чужому влиянию.

Даже короткое служебное расследование выявило лишь одного подозреваемого в этом деянии – пациента, получившего травму в нелегальной драке, инженера Джавоха Ниранди. Открытым оставался лишь один вопрос: Джавох сознательно вмешивался в работу мозга Геры, или нет?

- Такое бывает в экстремальных ситуациях… - сказал Аск в кабинете Эльи, куда она вызвала несколько специалистов для консультаций после того, как они ознакомились с отчетом Геры и итогами расследования Эльи. – Мозг преимущественно воспринимающего человека может начать генерировать активные волны после серьезной травмы, а Джавох подвергся именно такому воздействию - его избили, и если это был кто-то из тех, кому он прежде доверял, это могло стать причиной подобной реакции.

- Я вел следствие по его «усыплению», и именно к предательству кого-то из своих я тогда и пришел! – сообщил Аут. – Но почему вы с Хонсом не смогли определить его тип мышления, когда он появился в отделении? Вы ведь должны были работать и с его сознанием?

- Мы и работали! – согласился Аск. – Мозг Джавоха и в обычном его состоянии больше склонен к скрытности и внутренней работе. Не забывайте, что потом он получил две травмы – первая – психологическая, когда он понял, кто и почему его предал, вторая – физическая, когда некоторая часть его мозга была уничтожена. Но если все это привело к тому, что после восстановления его сознание стало еще более скрытным, а активные участки мозга стали работать помимо его воли, самостоятельно… – Аск глубоко задумался, ибо всегда мечтал разбираться именно с подобными уникальными ситуациями, а потом добавил с блеском в глазах: - Придется вернуть его в госпиталь, ибо это нечто особенное…

Клара с трудом себя сдерживала, направляясь в свое отделение после посещения отделения реанимации, где лично убедилась в том, кто и как занят «починкой» Брейка – ведущие хирурги отделения Скаэля трудились над неподвижным телом не покладая рук, обещая вернуть Брейка в самое ближайшее время в «лучшем, чем прежде, виде».

На обратном пути Клара заготовила мощнейшую, «разгромную» речь, чтобы обрушить все свое неприятие подобных ситуаций на человека, который так вот походя оборвал на пустом месте жизнь своего товарища… А чтобы повысить градус своего негодования, открыла экранку Аута, чтобы собственными глазами увидеть, как это произошло, но… Градус ее негодования словно заснул, ибо сначала она увидела, как Брейк хватается за зачем-то вытягиваемую вперед руку Шмелева, потом мгновенно вкладывается всем своим телом в бросок, а потом, вдруг, падает бездыханным к ногам своего противника.

Экранки возвращенцев были ей доступны, но и с других точек удар Шмелева был ей совершенно непонятен – момент нанесения, траектория, да и скорость его нанесения были настолько невероятными, что она невольно замедлилась, войдя в чистый коридор между дверями отделений и палат.

Замедление повторов с трех разных ракурсов дало некоторое представление о том, как был нанесен тот злополучный удар.  Клара несколько раз сама попыталась ударить, как это сделал Шмелев, но у нее это настолько коряво получилось, что, когда она вошла в большую палату реабилитации и увидела обращенные на нее синие глаза Шмелева, смотрящие на нее со спокойным любопытством, в растерянности замерла на месте. 

Шмелев в этот момент стоял в компании с другими воинами прежних эпох в центре палаты и когда увидел отметку Клары за спиной, развернулся к ней всем телом. Ему было интересно услышать, что она скажет, но вместо этого он увидел лишь лицо, готовое разрыдаться.

- Как? – невольно спросила Клара, готовая упасть на его широкую грудь на глазах этих огромных больших парней с совершенно непонятными ей мыслями, и рыдать, рыдать, рыдать, и одновременно бить его своими кулачками, способными, впрочем, крушить гипсовые блоки… и бить его до тех пор, пока он сам не окажется рядом с Брейком. Но за спиной Шмелева возвышались головы других воинов его времени, также смотрящих на нее с немым любопытством, и она быстро взяла себя в руки: - Зачем?

Все-же ей пришлось смахнуть с края глаза набежавшую слезу, но хорошо, что кроме Шмелева этого никто не видел. Клара подняла на синеглазого убийцу вопрошающий взгляд и выдержала паузу, чтобы получить ответ.  

- Так получилось, Клара, прости! – почти прошептал Шмелев.

- Рефлекс такой? – горько усмехнулась Клара.

Шмелев пожал плечами, но в его глазах Клара не видела ни раскаяния, ни сожаления в содеянном… зато в них было столько сочувствия ее печали, что она уже не понимала, что должна ему сказать.