Люди мира сего

Девятая глава

После обеда Джей вернулся в камеру и какое-то время сидел на нижней койке, упершись локтями в колени. Дэниела рядом не было. Из коридора тянулись голоса, металлический стук, чьи-то шаги, короткий смех, но всё это проходило мимо, не цепляясь за мысли. Уайт несколько раз машинально проверил складки робы, потом поднялся, прошёлся от стены к решётке и обратно. Делать было нечего, а ждать — хуже всего.

К вечеру свет в камере стал тусклее. Солнце медленно сползало за стены тюрьмы, оставляя на полу длинные грязно-жёлтые полосы. Джей умылся холодной водой из раковины и как раз вытирал лицо рукавом, когда в камеру вернулся Дэниел.

Обычно он входил шумно — с усмешкой, с каким-нибудь словом наготове, будто даже тюремный день был для него поводом перекинуться парой фраз. Теперь он молчал. Лицо было собранным, злым, и эта злость держалась в нём не вспышкой, а чем-то более тяжёлым.

Джей чуть повернул голову.

— Что у тебя?

Дэниел не ответил сразу. Сначала глянул в коридор, потом на соседние камеры, проверяя, кто может услышать. Только после этого сел рядом, ближе обычного, и заговорил вполголоса:

— Я поговорил с кое-кем из наших. Брайан не остановится.

— Это мы уже поняли.

— Нет, Джей. Не просто не остановится. Он снова хочет добраться до Папы.

Уайт задержал на нём взгляд.

— И что ты предлагаешь?

Дэниел сжал кулаки на коленях.

— Ударить первыми. Не ждать, пока он выберет место и людей. Застать его там, где он сам не ждёт.

— Ты говоришь о драке?

Дэниел посмотрел на него коротко. Тяжело.

И этого хватило.

Уайт нахмурился.

— Ты хочешь его убить.

Дэниел отвернулся, провёл ладонью по волосам и выдохнул сквозь зубы.

— Если Папа скажет — да.

Несколько секунд Джей молчал.

— Ты уже делал это.

Дэниел не сразу ответил. В его лице не было ни бравады, ни испуга. Только усталость человека, который давно перестал спорить с тем, что уже случилось.

— Да, — сказал он наконец. — Убивал.

Слово прозвучало глухо и буднично, оттого неприятнее.

— И если бы пришлось снова? — спросил Джей.

Дэниел повернул к нему голову.

— Смотря ради кого.

Уайт сжал челюсть. Само признание не должно было удивлять. В тюрьме такие слова редко звучали как редкость. Но спокойствие, с которым Дэниел это сказал, било сильнее: без гордости, без дрожи, будто речь шла не о грехе и не о преступлении, а о части работы, которую однажды пришлось сделать.

За годы, пока Джей его не видел, Дэниел успел прожить жизнь, о которой не писал и, наверное, не рассказал бы сам. Где-то между похоронами Мари, улицами Третьего округа и людьми Сантоса в нём появилось место, куда Джей уже не мог дотянуться.

Не потому что Дэниел не пустил бы.

Просто он пришёл слишком поздно.

Он потёр ладони и опустил их на бёдра.

— Допустим, — сказал он тихо. — Но убийство — не единственный способ остановить человека.

— Ты думаешь, ему хватит сломанной руки?

— Я думаю, мёртвое тело создаёт больше вопросов.

Дэниел криво усмехнулся.

— В этой тюрьме?

— Особенно в этой тюрьме.

Уайт помолчал, затем добавил:

— Брайан полезет ещё раз. Если мы это знаем, значит, можно сделать так, чтобы он сам ошибся. Без лишнего шума. Без трупа посреди коридора.

Дэниел смотрел на него исподлобья, всё ещё злой, но уже слушал.

— Это будет решать Папа, — сказал он наконец.

— Конечно.

Дэниел поднялся и одёрнул робу, приводя себя в порядок перед ужином.

— Тогда поговорим с ним за столом.

Уайт тоже встал.

— Поговорим.

Когда они вошли в столовую, Джей первым делом огляделся. В воздухе висел тяжёлый запах мыла, хлорки и переваренной рыбы, но ужин, к его удивлению, выглядел не так безнадёжно, как обед. По крайней мере, на этот раз в тарелке было что-то, что можно было узнать с первого взгляда.

Он взял порцию, налил воды и направился к столу, где уже сидели Сантос и несколько его людей. Те подняли головы, кто-то коротко махнул ему рукой, освобождая место. Уайт сел, придвинул к себе тарелку и некоторое время ел молча, слушая обрывки разговоров. Говорили о мелочах — о сигаретах, картах, слухах, о том, кто кому что должен. Вся эта болтовня звучала почти спокойно, но под ней держалось другое напряжение, будто каждый ждал, когда Папа наконец заговорит о настоящем.

Дэниел сел чуть позже. На этот раз он не стал тянуть. Наклонился ближе к столу и вполголоса пересказал то, что успел узнать. Пока он говорил, Сантос слушал молча. Не перебивал. Только один раз медленно провёл большим пальцем по фаланге указательного.

Когда Дэниел закончил, за столом на несколько секунд стало тихо.

Сантос прочистил горло.

— Бойню устраивать не будем.

Лео недовольно выдохнул.

— Папа…

— Не будем, — повторил Сантос, даже не повысив голоса. — Мне не нужны новые враги из-за Брайана. Мне нужно, чтобы он перестал путаться под ногами. И чтобы его мальчики поняли, где им больше не рады.

Один из сидевших рядом хмыкнул.

— Это как? Попросим красиво?

Сантос посмотрел на него.

Тот сразу опустил глаза.

— Есть мысль, — сказал Джей.

Дэниел повернулся к нему быстрее остальных.

— Какая?

Уайт поставил стакан на стол и будто случайно поправил робу у груди. Ладонь легла поверх ткани, приглушая спрятанный под ней микрофон.

— Всё держится на охране, — сказал он негромко. — Пока они смотрят туда, где Брайан, мы ничего не сделаем. Значит, смотреть они должны в другую сторону.

— Куда? — спросил Лео.

— К западному крылу. Там достаточно узко, чтобы поднять шум, и достаточно далеко, чтобы часть постов сорвалась туда. Когда всех начнут загонять обратно по камерам, мы идём тем же потоком, что и люди Брайана. В этой давке его можно увести к душевым. Не силой. Просто подтолкнуть туда, где ему покажется удобнее разобраться без лишних глаз.