Лыжню!

19.

Воздух на улице пьянил. Если бы не огромная лестница, счастью моему не было бы предела. А так как представила, что придётся подниматься обратно – оторопь берёт. Хоть не выходи из покоев.

Знакомая карета подъехала по знаку Сайрана, и мы, забравшись внутрь, утонули в мягких бархатных сиденьях. Я выглянула в окно, и город поплыл мимо нас, как ожившая гравюра в резной рамке. В радостном предвкушении я жадно рассматривала всё, что можно было обхватить взглядом.

Альверия располагалась отнюдь не на равнине, поэтому увидеть всё и сразу не получалось, зато чувствовала себя как в сказке, когда за одним видом открывается другой. Медленно, но верно мозаика складывается в картину. Прекрасную и восхитительную. Дворец располагался на возвышении, поэтому сейчас карета медленно спускалась по широкой улице и въехала на огромную, но многоуровневую площадь.

Огромное пространство оказалось вырублено в скалах.

– Это Шепчущая площадь, – просветил меня Сайран.

– Почему такое название? – полюбопытствовала я.

– Видишь, в самом центре стоит древо?

Взглянула, и всё остальное мгновенно стало фоном. Оно возвышалось над крышами, как древний страж, и даже отсюда, с края площади, его вечнозелёная крона, густая и тёмная вопреки ранней весенней хрупкости окружающего мира, притягивала взгляд своей незыблемой силой. Настоящий исполин.

Кивнула.

– Это сердце империи, наш драконий символ веры и надежды. Сюда приходят, чтобы шёпотом поблагодарить за счастье или попросить о тайном.

– И что, оно вот так прям желания исполняет? – хитро прищурилась я.

– Нет, конечно, но оно точно их слышит, особенно те, что идут из глубины сердца и иногда поправляет нити судьбы. Говорят, что у каждого хоть одно желание, но исполнилось. Предполагаю, что самое заветное.

Мы вышли из кареты, и я с благоговением уставилась на древо.

– У него есть название или имя?

– Да. Мы зовём его Прадерево.

Я кивнула и поспешила подойти ближе. Оно затмевало всё вокруг не размерами, а скорее… присутствием. Его ствол, шершавый и седой от времени, мог бы послужить стеной для целой крепости. Корни, подобные каменным змеям, уходили в самую скалу, оплетая большую часть центра площади и образуя естественные скамьи и уступы. Но главным чудом оказалась крона. Она простиралась над площадью огромным, почти нереальным куполом, частью которого являлась не просто листва. Каждый лист казался отлитым из тончайшего малахита и серебра. Издалека чудилось, что это чешуя дракона. Они шелестели на весеннем ветру мелодичным, похожим на тихую речь перезвоном.

Я улыбнулась, вслушиваясь в шёпот листьев, давший имя площади. Думаю, что Сайран ввёл меня в заблуждение. Вот же, тот самый шёпот.

Поразило меня то, что ветви Прадерева оказались увиты отнюдь не лозами, а живыми, медленно пульсирующими светом ручьями чистой воды, которые струились вниз, питая многочисленные фонтаны и каналы на уровнях площади.

От восхищения и красоты я долго не могла сказать ни слова.

– Легенда гласит, – наклонился ко мне ближе Сайран, с благоговением смотря на древо, – что оно выросло из семени, упавшего с крыла самого первого дракона. Оно помнит всё.

Я слушала, зачарованно глядя на исполина. В его шелесте мне теперь чудились не просто звуки, а отзвуки тысяч надежд, тысяч сокровенных мыслей, доверенных ему за века.

Карета осталась на одном из нижних ярусов. Сайран протянул мне руку.

– Пойдём ближе. Каждый, кто впервые приходит в столицу, должен отдать ему дань уважения.

Сопротивляться даже не подумала. Мы подошли к самому подножию, туда, где воздух дышал прохладой, сырой землёй и чем-то неуловимо сладким. Гигантские корни образовывали здесь что-то вроде природного грота. Я подняла голову. Крона терялась где-то высоко-высоко, пропуская сквозь себя солнечные лучи, которые, преломляясь в «металлической» листве, рассыпались на тысячи сверкающих бликов на камнях площади.

Дракон какое-то время стоял, склонив голову, видимо, благодарил древо за что-то, а потом лукаво мне улыбнулся.

– У тебя наверняка есть просьба. Не хочешь обратиться к нему?

Я затаила дыхание, а потом медленно выдохнула, будто выпуская из груди последние сомнения.

– Есть.

Чего я хочу? Вопрос, который каждый задаёт себе не один раз за всю свою жизнь.

Вернуться домой?

Да. Хочу, но тоска уже не так гложет, как в первые дни, потому что «дом» теперь раздвоился. Там – привычный мир, но в нём осталась лишь тень меня, застрявшая в бесконечных отчётах и одиночестве. А здесь… Здесь воздух пахнет магией. Здесь по небу скользят тени крыльев, а камни помнят эпохи. Этот мир в чём-то ужасал, ошеломлял, но он виделся волшебным, таким, в котором хочется жить. А ещё в нём есть Наварис.

Дети? Да, я скучаю. По смеху сына, по телефонным звонкам дочери. Но время там идёт без меня. Они взрослые, у них своя жизнь. Они уже пережили мою пропажу, оплакали, продолжили идти дальше.

Так чего же я хочу? Мысль оформилась, кристаллизовалась, став такой же ясной и твёрдой, как камень под ногами. Да. Это оно.

Посмотрела на Сайрана, выражая готовность.

– Дотронься, – прошептал он. – И подумай о самом главном. Только будь честна. С ним бесполезно торговаться или лукавить.

Я глубоко вздохнула, закрыла глаза на мгновение, а потом светло улыбнулась и уверенно приложила ладонь к шершавой, тёплой от солнца коре. Она вибрировала под пальцами, как живой пульс. И я прошептала, вкладывая в слова всю свою растерянность, надежду и жажду жизни, что билась в груди: