Лжец и предатель

Глава 1. Клементина

Мои глаза горели восторгом, пока мы с Грейсоном пробирались к своим местам в театре «Белвью». В моей разгорячённой ладони были зажаты билеты — лучшие места во всём театре: отдельная ложа с идеальным видом на сцену.

И не просто на спектакль, а на премьеру шекспировского «Сна в летнюю ночь».

Я училась на художника по костюмам и театр обожала всем сердцем. Больше всего на свете мне хотелось однажды создавать костюмы для большой городской постановки — такой, как эта.

Но билеты на премьерный вечер мне никогда не были бы по карману, если бы не бухгалтерская фирма моего мужа.

Пробираясь сквозь толпу, я всё сильнее прижималась к Грейсону, как всегда, бессознательно ища в нём укрытие.

Я была застенчива, не любила, когда меня разглядывают, и потому предпочитала прятаться в его большой тени.

Как обычно, Грейсон заметно возвышался над всеми вокруг — высокий, широкоплечий, по-настоящему мощный мужчина с коротко стриженными тёмными волосами, ледяными голубыми глазами и чётко очерченной, гладко выбритой челюстью.

Его рост и суровое, серьёзное лицо многих пугали. Но только не меня.

Вся эта сила была моей защитой.

Я мельком увидела своё отражение в одном из высоких, затейливо украшенных зеркал и тут же отвела взгляд. Мне хотелось быть сильной и уверенной в себе, но рядом с Грейсоном меня неизменно мучила одна и та же мысль: что люди думают, глядя на нас вместе?

«И что он в ней нашёл?»

«Как ей вообще удалось его заполучить?»

Когда то же самое начали спрашивать у меня — сперва несколько знакомых с учёбы, потом двоюродные сёстры, — у меня поневоле развился комплекс.

Мне не хотелось, чтобы на меня смотрели. Поэтому я носила свободную одежду — всё, за чем можно было спрятаться, — убирала длинные каштановые волосы в пучок и, слишком боясь увидеть в чужих глазах удивление, почти не поднимала взгляда: смотрела либо в пол, либо на наши руки, крепко сцепленные — мою в его огромной ладони.

И потому каждый раз было таким облегчением наконец опуститься в кресло и знать, что скоро погаснет свет и в целом мире останемся только мы — я и мой муж.

— Ты только посмотри на эту отделку! — выдохнула я, вцепившись в его большую руку. — Какая красота… Просто не верится.

— Ты дрожишь, — сказал Грейсон, накрывая мою руку своей.

— От волнения, — шепнула я в ответ, торопливо доставая программку, чтобы с восторгом пересказывать мужу всё, что знала о спектакле ещё до начала.

Его коллеги один за другим заходили в ложу и рассаживались рядом с нами. Мистер Томас, генеральный директор компании, Виви — финансовый директор, Накамура — технический специалист, и Уильямс — налоговый консультант.

Проходя мимо, все дружелюбно кивали, а Виви легонько коснулась моих коленей длинными красными ногтями.

— Ну ты только посмотри, лапочка. Просто ангелочек.

— Я… спасибо, — пробормотала я.

Только не ревнуй, напомнила я себе.

Виви Слоун была из тех женщин, на которых невозможно не засмотреться: высокая эффектная блондинка, финансовый директор, роскошная, безупречно одетая. Длинные ноги, фигура — хоть на обложку. Всё то, о чём я могла только мечтать.

И хуже всего было то, что она олицетворяла собой всё, чем я не была: уверенность, смелость, внутреннюю силу.

Но я не собиралась становиться женой, которая ревнует мужа к каждой красивой женщине, с которой он работает.

Решительно отвернувшись, я мысленно одёрнула себя.

Я — миссис Грейсон Бентли. Не она.

Свет в зале погас, и начался спектакль.

Почти сразу меня захватила эта волшебная, чуть сказочная атмосфера: воздушные костюмы фей, яркие, смешные сцены — от счастья у меня даже голова пошла кругом.

До чего же мне повезло.

Моя любимая пьеса, лучшая в мире учебная программа и муж, который поддерживал меня во всём и уже не раз говорил, что я могу сколько угодно искать именно ту работу художника по костюмам, которая мне по-настоящему подойдёт.

Когда в антракте в зале снова зажёгся свет, я взглянула на мужа, и сердце у меня так и подпрыгнуло в груди.

— Это было просто невероятно! Спасибо тебе огромное, что выбрал именно это для корпоративного вечера!

Он, как всегда, молча выслушал мой восторг — спокойно, внимательно, не отводя глаз. Грейсон умел слушать лучше всех, кого я когда-либо знала. Он никогда не выглядел скучающим, никогда не перебивал.

Когда я наконец замолчала, он чуть улыбнулся — едва заметно, одним уголком губ.

Грейсон Бентли по-прежнему оставался для меня загадкой. Тихий, сдержанный, почти не выдающий чувств. Он всегда был внимателен и добр, но иногда в его взгляде или в этой быстрой, чуть кривой полуулыбке мелькало что-то такое, чего я не умела разгадать.

Мне хотелось знать о нём всё, до последней мелочи, но я не решалась давить на него расспросами — ни о жизни до нашей встречи, ни о его работе.

Он коснулся губами моих губ в лёгком поцелуе.

— Я скоро вернусь. Пару минут.