Лжец. Вторая семья моего мужа

Глава 14

Влад

Мама и Эмма полушепотом продолжают обсуждение "потрясающей" новости. Они преисполнены восторгом. Я же не могу переварить услышанное.

— Эмма, — титаническим усилием поднимаю свою ватную ладонь и касаюсь руки жены.

— Что, милый? — внимательно смотрит она.

— Позвони Максу. Пусть приедет сейчас же. И приведи ко мне врача, — максимально убедительно произношу.

Эмма считывает мой категоричный посыл.

— Да, сейчас, — отвечает и отходит от постели.

Мама, окинув меня тревожным взглядом, следует за ней.

Отворачиваюсь к окну. Затуманенным разумом пытаюсь объяснить себе случившееся. Отец узнал о Николь? Макс придумал эти отношения, чтобы защитить ее? К сожалению, мои самые мрачные подозрения пока находят только подтверждение...

Наконец, в палате появляется врач. Терпеливо выслушиваю длинную лекцию о своем состоянии. Выхватываю самое важное — еще не меньше десяти дней придется проваляться на больничной койке.

Когда он договаривает, прошу свести к возможному минимуму обезболивающие препараты. Хочу почувствовать свое тело. Хочу мыслить свежей головой.

— Образумьте его, доктор, — волнуется мама в ответ на мою просьбу.

Но врач соглашается, взяв с меня обещание ответственно подойти к этому вопросу и в случае, если мягкое лекарство не будет приносить облегчения, вернуться к прежней схеме.

— Так что, Владислав Георгиевич, придерживайтесь моих самых главных рекомендаций — отдых и спокойствие, и выздоровление не заставит себя ждать, — на этой оптимистичной ноте врач покидает нас.

Закрываю глаза. Утомленно выдыхаю. Сейчас спокойствие как никогда далеко от меня. Еще дальше, нежели в невероятно напряженные дни до аварии.

— Устал? — интересуется Эмма, вновь опустившись на край моей кровати. — Поспи, дорогой.

— Ты позвонила Максу? — спрашиваю, медленно моргая потяжелевшими веками.

— Он не ответил. Но я позже еще наберу. А ты, все же, поспи, — слышу, прежде чем повалиться во тьму.

...По салону машины разносится голос радио-ведущего: "Кирова стоит, на Фрунзе затор..." Слушаю в пол-уха. Поглядываю на соседнее сиденье, на свой портфель, из которого торчит уголок синей папки. Внутри бурлит смесь адреналина и ликования. С одной стороны, я страшно зол. Столько лет лжи, столько лет притворства!.. Отец строит из себя моралиста, а у самого руки запачканы по локти. С другой стороны, я, наконец, нашел ключ к своей свободе!

В портфеле звонит телефон. Копаюсь в нем, не сводя взгляда с дороги. Нащупав, достаю смартфон. В эту секунду замечаю черный седан, летящий прямо на меня.

— Зараза! Что ты делаешь?! — кричу, давя педаль в пол.

Скрежет тормозов. Удар. Треск. Звон. И боль... Словно тысячи ножей вонзаются в мое тело. Словно тысячи тон обрушиваются на меня...

— Хэ-э-э, — резко втягиваю ртом воздух, приподнимаясь на кровати.

Молнии пронзают мышцы, сухожилия, суставы... спина мокрая от пота... ощущаю боль каждой клеткой тела.

Вспоминаю, что я больнице. Ищу в сумраке палаты жену.

— Эмма, — зову, обессилено опускаясь.

— Ее здесь нет, — раздается стальной мужской голос. Отец.

Нахожу его глазами справа от своей постели. Он поворачивается ко мне от окна.

— Ну здравствуй, сын, — произносит глубоко разочарованным тоном.

— Здравствуй.

Слышу его шаги, затем — щелчок, и над моей головой загорается свет лампы. Встречаю тяжелый, бесконечно недовольный взгляд.

— Эмма поехала домой переодеться, — сообщает он. — Она не хотела оставлять тебя, но я настоял.

Отец делает пару шагов вдоль моей кровати.

— Тебе очень повезло с женой, — многозначительно смотрит на меня. — Надеюсь, брак Максима будет таким же крепким, как ваш с Эммой. Семья еще не знает, но скоро он объявит о своей помолвке. С Николь. Они ждут ребенка.

Новость прибивает к постели. Вот, значит, каков план. Все еще хуже, чем я мог себе представить...

— К чему этот спектакль? — цежу через боль.

— Это не спектакль, Владислав. Это жизнь. За ошибкой следует неминуемая расплата, — холодно заключает отец.

— Николь — это не ошибка, — с твердостью возражаю.

Лицо отца искажает злость.

— Всем, что у тебя есть в жизни, ты обязан мне. Все, что ты из себя представляешь, моя заслуга. Я не так много требую взамен — элементарного достойного поведения! Ведь каждый твой шаг отражается на семье!

— Как мне уже опостылела эта твоя семья! — измождено вздыхаю.

Мне тошно. Мне противно слушать отца... Сплошное лицемерие, сплошные двойные стандарты.

— Очень удобно. Семья тебе сразу претит, когда нужно нести ответственность, а не пользоваться ее деньгами и статусом, — желчно выдает он. — Заруби у себя на носу: семья — это не работа. С нее нельзя уволиться.