Лжец. Вторая семья моего мужа

Глава 17

Влад

— Спасибо, что проведали. До свидания, — договаривает Эмма и закрывает дверь за последними посетителями.

Уже почти шесть часов вечера, а мы впервые сегодня остались наедине.

— Сумасшедший денек, — устало выдыхает она.

— Очень душно. Приоткрой, пожалуйста, пошире, — прошу, кивнув в сторону окна.

Эмма выполняет просьбу. Затем поправляет в вазе цветы. Собирает связки с шариками и ставит их ближе к выходу.

— Это нужно убрать из палаты, не так ли? — посылает мне улыбку.

— Да, спасибо, — усмехаюсь в ответ. Эмма читает мои мысли.

Она просит персонал забрать шары. Вернувшись, подходит к постели. Садится на край и, взяв с тумбочки салфетку, промакивает мой лоб.

— Может, нужно вернуть обезболивающие посильнее? Как ты себя чувствуешь? — интересуется, хмуро всматриваясь в мое лицо.

— Терпимо. Оставим, как есть. Я хотя бы в трезвом уме.

— Хорошо, — поменяв салфетку, она продолжает свое занятие. — Кстати, что за суета с Максом? Что ты не мог сказать мне при маме и Марке? — вспоминает вчерашний момент.

Осторожно обхватив за запястье, убираю руку жены от своего лица. Перемещаю пальцы к ладони, сжимая ее.

— Нам надо поговорить, — произношу с неизбежной решимостью. Теперь я вынужден рассказать ей обо всем, как бы сильно мне ни хотелось оградить Эмму от происходящего.

— Что случилось? — беспокоится она, сжимая в ответ мою руку.

— Николь — не невеста Макса, Эмм. Эти отношения фарс. С помощью их будущего брака отец хочет скрыть мои с ней отношения. Я люблю Николь. Я два года живу с ней, и это мы ждем ребенка, — как на духу выпаливаю правду.

Глаза жены округляются. Она отдергивает свою руку от моей и прижимает ее к груди.

— И это только часть из того, что сейчас происходит, — продолжаю я. — Эта авария...

— Нет. Подожди, — Эмма выставляет вперед ладонь. — Вернемся к тому... к тому, что ты сказал, — смотрит шокировано. — Два года? Николь — твоя любовница уже два года? И вы ждете ребенка? Бог ты мой, — с изумленным видом вновь хватается за сердце.

— Эмма...

— Постой, постой, — не дает вставить мне и слова. Поднимается с кровати, делает пару шагов в сторону. — Дай мне немного в себя прийти. Нет, я, конечно, понимала, что ты с кем-то встречаешься, с кем-то спишь... но отношения длинной в два года... я не ожидала...

— Эмма, с нашей попытки развестись уже три прошло...

— Я знаю. Знаю! Но серьезные отношения на стороне — это разве не другое дело? Ты должен был сказать мне! Я считала, что мы честны друг перед другом! Почему ты не сказал мне?

— Я не мог! Это поставило бы под удар всех нас. Мы с тобой возвращались бы к этой теме снова и снова. Ты бы интересовалась, расспрашивала, и рано или поздно проговорилась бы.

— Ох, значит, я секретов хранить не умею?! — возмущается в ответ. — Разве я когда-нибудь подводила тебя? Может, будь я в курсе, то тоже завела бы себе мужа на стороне!

— Эмма, — тяну с сожалением. — Не завела бы. И я не завел бы... я не делал этого специально. Не искал себе отношений на стороне. Я просто влюбился. По уши. Как когда-то в тебя.

Жена стреляет по мне раздосадованным взглядом.

— Я не смог отказаться от нее, — виновато признаюсь. — Не смог, даже зная, насколько все будет трудно.

— Мы с тобой трудности не преодолели. Почему с ней ты не сдался? — спрашивает, изогнув бровь.

— Разве в нашем браке сдался только я? — примирительно уточняю.

— Нет. Не только, — отстраненно соглашается Эмма.

— Поверь, я молчал, потому что хотел оградить тебя, защитить. У меня был план, я старался разрешить проблемы с минимальными потерями. Теперь же все зашло так далеко, что не сказать тебе правду я не могу. Отец узнал о Николь, заставляет их с Максом пожениться, заставляет брата растить нашего ребенка, как своего! У отца нет тормозов, Эмма! Нет ни капли морали, о которой он так печется. Он поставит на кон любого из нас.

— Это слишком даже для него, Влад, — недоверчиво отзывается Эмма.

— В том-то и суть. Не слишком. В порядке вещей, — убежденно произношу.

— Как же он заставляет их? Под дулом пистолета, что ли, держит? — пораженно сомневается жена.

— Нас под дулом пистолета тоже никто не держал. Но мы так и не развелись, — многозначительно подчеркиваю.

— Это другое, Влад. Не сравнивай! Ладно еще фиктивный брак, но неужели Макс согласен растить племянника как своего сына? Я в это не верю! — горячо произносит она. Затем, притихнув, задумчиво продолжает: — На вечере он казался довольным. Воодушевленным. Как и Николь. Она не выглядела запуганной или заплаканной. Да, она стеснялась. Смущалась. Но в целом чувствовала себя прекрасно, — настаивает Эмма. Вдруг по ее лицу пробегает тень. Она склоняет голову на бок и с подозрением уточняет: — Николь знала кто ты? Чей ты сын, как ты живешь?

— К чему ты клонишь, Эмма? — напрягаюсь в ответ.