(лже)истинная генерала-дракона

Глава 9.3

Картина, представшая перед нами, заставила мое сердце пропустить удар. Ваннэса сидела за центральным столом, окруженная тремя стражниками. Ее голова бессильно откинулась назад, а взгляд был мутным и расфокусированным. Один из стражников бесцеремонно обнимал ее за плечи, шепча что-то на ухо, а остальные гоготали, стуча ладонями по столешнице. Другой стражник, с рыжими патлами, уже тянул руку к корсажу ее платья, а Ваннэса лишь что-то бессвязно мычала, пытаясь оттолкнуть его слабой, словно ватной рукой.

- Эй, красавица, да ладно тебе ломаться, - прохрипел рыжий. - Мы же твои защитники. Давай, глотни еще, и пойдем подышим свежим воздухом…

Я пришла в себя быстрее, чем успела испугаться. Гнев обжег легкие, вытесняя всякую осторожность.

- А ну, уберите от нее руки! – возмутилась я, но мой голос едва был слышен в гуле голосов.

Я бросилась к столу, на ходу отталкивая чью-то табуретку. Стражники лениво обернулись, и один из них произнес:

- Не кипятитесь, леди, мы просто угощаем вашу горничную. Она сама не прочь повеселиться, верно, милашка?

Он снова потянулся к Ваннэсе, но я вклинилась между ними, закрывая ее собой. Девушка едва шевелила языком, пытаясь произнести:

- Эд… Эдаллаида… голова… кружится…

- Вы изрядно пьяны. Оставьте ее в покое сейчас же! - повысила я голос, стараясь перекричать их пьяный смех.

- Леди Эдаллаида, идите отдыхать, мы сами разберемся, - рыкнул рыжий, который и сам с трудом стоял на ногах и покачивался из стороны в сторону.

Однако долго стражник не возмущался. Тяжелая рука легла ему на плечо, и Калеб, до этого хранивший ледяное молчание за моей спиной, сжал пальцы. Раздался отчетливый хруст суставов и приглушенный вскрик боли.

- Кажется, я дал приказ отдыхать, а не превращаться в скотов.

Голос Калеба был тихим, но от него веяло таким могильным холодом, что даже самые пьяные стражники в зале мгновенно притихли.

Он не кричал, но в этой тишине его слова резали, как бритва. Калеб рывком развернул рыжего к себе и, не дав тому опомниться, нанес короткий, точный удар в челюсть. Громила рухнул на пол, сбивая по пути скамью. Остальные двое вскочили, но под ледяным взглядом своего командира замерли как вкопанные.

- Живо по местам, - процедил Калеб. - Если хоть одна рука еще раз потянется к женщине без ее согласия - я эту руку отрублю лично. Вон от стола!

Стражники, мгновенно протрезвев от страха, похватали свои кружки и попятились в дальний угол зала. Калеб повернулся к нам. Весь его гнев исчез, сменившись сосредоточенной деловитостью. Он опустился на колено перед Ваннэсой, мельком заглянул ей в глаза и нахмурился.

- Она едва держится, - констатировал он.

Прежде чем я успела что-то сказать или сделать, он легко подхватил девушку на руки, словно она ничего не весила. Ваннэса лишь тихо охнула, невольно прижимаясь щекой к его плечу.

- Я отнесу ее в спальню, Эдаллаида, - бросил Калеб мне через плечо, и я поспешила за ним.

Весь остаток вечера и всю бесконечную ночь я провела у постели Ваннэсы. Калеб аккуратно положил девушку на кровать и ушел разбираться со стражниками, коротко кивнув на прощание.

Бедной Ваннэсе было по-настоящему плохо. Ее лихорадило, она то бледнела, то покрывалась испариной. Я меняла холодные компрессы на ее лбу, приносила воду и держала ее за руку, когда ее выворачивало в таз. В бреду она шептала что-то невнятное, вздрагивала и пыталась от кого-то закрыться руками.

Я смотрела на нее и чувствовала горькую вину. Как я могла оставить ее одну в зале, полном пьяных стражников? Они не только наши сопровождающие, прежде всего они мужчины, разгоряченные дорогой и горячительными напитками.

Когда первые лучи холодного северного солнца пробились сквозь узкое окно, Ваннэса открыла глаза. Она выглядела измученной, под глазами залегли темные тени, но взгляд наконец стал ясным.

- Ох… моя голова… - прошептала она, пытаясь сесть.

Я подала ей стакан воды и попросила:.

- Пей медленно.

Она выпила воду и с ужасом посмотрела на меня:

- Эдаллаида, что произошло? Помню, как мне предложили кружку какого-то сидра… всего одну! Я выпила, и буквально через пять минут мир поплыл. Я не могла пошевелиться, язык не слушался…

- Одну кружку? - я нахмурилась. – Видимо, этот напиток тебе противопоказан.

Ваннэса закрыла лицо руками, и я увидела, как покраснели ее уши.

- Они… они ведь трогали меня, да? Я помню чьи-то руки… О боги, как стыдно!

- Калеб вовремя вмешался, - попыталась я ее успокоить. - Он привел их в чувство. А потом… он отнес тебя сюда.

Ваннэса замерла. Она медленно отняла руки от лица, и в ее глазах отразился неподдельный шок, смешанный с глубочайшим отчаянием.

- Он… он нес меня? Сам? На виду у всех?

- У него не было выбора, ты не могла идти.

- О нет… - застонала она, сползая обратно на подушки. - Теперь он будет думать, что я обычная пьяница, не умеющая себя вести. Как я посмотрю ему в глаза? Он ведь…он ведь такой, а я… я выглядела как последняя трактирная девка!

Я улыбнулась, погладив ее по плечу. Ее переживания казались мне таким пустяком, хоть ситуация и была неприятной.

- Думаю, ты зря переживаешь. Калеб даже не обратил на это внимания, с каждым может случиться. Давай собираться на завтрак. Калеб говорил, что утром должны подготовить лошадей и мы уедем, а тебе как раз нужно восстановить силы.

Ваннэса кивнула, и мы, приведя себя в порядок, спустились вниз. Стражников мы не видели до самого отъезда, только Калеб зашел за нами и сопроводил на улицу.

Как только мы вышли на крыльцо, трое стражников выступили вперед. Очень смущенные, они не смели поднять глаз.

- Простите нас, - хрипло произнес рыжий громила, - хмель ударил в голову, мы не со зла. Больше такое не повторится.

Остальные стражники, которые не принимали участия во вчерашнем веселье, с любопытством на нас поглядывали, пытаясь понять, как мы отнесемся к их извинениям.