(лже)истинная генерала-дракона

Глава 11.1

Олридж покинул палату, оставив меня одну наедине со своей злостью, а через несколько минут ко мне подошла Элена. Она не смотрела мне в глаза, ее взгляд был прикован к носкам ее стоптанных туфель. В руках она держала тяжелое железное ведро, от которого исходил резкий, бьющий в нос запах дешевой щелочи.

- Вот, - тихо произнесла она, ставя ведро на щербатый пол, из-за чего мутная вода слегка расплескалась. - Тряпки в корзине. Осторожнее с раствором, он... крепкий.

Да и черт с ним, с этим раствором. Он думает, что я сломаюсь? Это он еще не знает, что я повидала на своей практике в больнице и с чем мне пришлось столкнуться. Я чистила гнойную рану от свища после операции молодой девушке, без возможности обезболить. Там были такие крики, что рядом с возмущениями моего нового начальника они и рядом не стояли.

Стоило мне окунуть руки в воду, как кожу мгновенно стянуло. Через десять минут ладони начали гореть, а еще через двадцать - покрылись пунцовыми пятнами, которые нещадно пекли. Прежняя Эдаллаида, судя по нежной коже и тонким запястьям, никогда не держала ничего тяжелее веера или книги. Каждое движение отзывалось ноющей болью в спине, но я лишь плотнее сжимала челюсти.

Я методично, сантиметр за сантиметром, оттирала грязь с подоконников и пола. Серая жижа стекала по пальцам, забивалась под ногти, но я чувствовала странное остервенение. Это была не просто уборка - это был мой способ заявить этому миру, что я не сдаюсь.

Я собрала более-менее чистое постельное белье с пустых коек. В Эртхоне, кажется, само понятие «гигиена» считалось непозволительной роскошью. Те пациенты, кто еще мог дышать, смотрели на меня с отстраненным безразличием, но я видела, как их взгляды невольно провожали белое полотно, которое я пыталась выкроить из скудных запасов больницы.

Это постельное необходимо постирать, а затем я его буду использовать для замены. Более чем уверена, если я спрошу у Олриджа про чистое белье, он посмеется мне в лицо, а затем пошлет далеко и подальше.

После этого я выделила самые чистые простыни и пододеяльники и решила сразу же приступить к замене.

Самым сложным оказался тот самый старик. Он лежал на продавленном матрасе, едва походя на живого человека. Чтобы сменить белье, его нужно было приподнять, но мои руки дрожали от усталости, а тело мужчины, несмотря на его истощение, казалось неподъемным.

- Помогите мне, пожалуйста! - не выдержав, крикнула я в сторону коридора, где мелькнула тень медсестры.

Но в ответ донесся ледяной голос Олриджа:

- Никому не сметь подходить к ней. У леди «особый» путь целительства - через смирение и труд. Пусть справляется сама.

Я почувствовала, как к горлу подкатил ком обиды, но не дала слезам пролиться. Я просто прижалась лбом к холодной спинке кровати, пытаясь перевести дыхание. И внезапно, когда шаги Олриджа стихли, ко мне скользнула Элена.

Она действовала быстро и ловко. Без лишних слов подхватила старика под лопатки, давая мне возможность выдернуть грязную простынь и постелить относительно свежую, снятую с соседней пустой койки.

- Не сердитесь на него, - шепнула Элена, не поднимая глаз. - Господин Олридж... он делает, что может. Ресурсов нет, лекарств нет. Узники - это обуза для империи, их никто не хочет лечить. Нам приходится выживать.

- Это не оправдывает жестокости, Элена, - так же тихо ответила я, но девушка только вздохнула и отрицательно покачала головой.

Затем Элена мне показала место, где можно сменить воду, а также оставить грязное постельное белье, которое Олридж очищает с помощью магии. Я набрала чистой воды и вернулась в палату, чтобы помочь лежачим. Старик ворчал все время, пока я возилась с ним. Его бессвязная ругань мешалась с кашлем. Он пытался оттолкнуть мои руки, когда я обмывала его лицо и грудь чистой водой, вытирая липкий слой пота и грязи.

- Уйди... прочь... дай сдохнуть спокойно... - хрипел он.

Но когда влажная прохлада коснулась его пылающего лба, ворчание внезапно стихло. Он замер, широко открыв мутные, выцветшие глаза. На мгновение сознание вернулось к нему. Его костлявые пальцы судорожно дернулись и накрыли мою ладонь.

- Спасибо... - выдохнул он.

В этом единственном слове, произнесенном со слезами, блеснувшими в уголках глаз, было столько человеческого, что у меня перехватило дыхание. Элена, стоявшая все это время рядом, грустно улыбнулась. Так улыбаются те, кто давно привык видеть смерть, но еще не разучился сострадать.

Олридж вернулся через час. Он прошелся по палате, брезгливо оглядывая сияющие чистотой углы, и сухо бросил:

- Фронт работ на сегодня закончен. Можете быть свободны, леди Эдаллаида. Завтра жду вас в шесть утра. Без опозданий.

Я настолько увлеклась работой, что потеряла счет времени. На улице уже сгущались сумерки, а я за целый день так ни разу не поела. Освоиться на новой работе с таким начальником, как Олридж, будет сложнее, чем я планировала. Радовало только, что в этом мире я не одна. Сейчас вернусь домой, а меня там ждет Ваннэса, которая наверняка приготовила вкусный ужин.

Я улыбнулась этим мыслям, вышла из целительского пункта и вдохнула свежий воздух полной грудью. После палаты с тяжелобольными воздух Эртхона, пропитанный гарью и металлической крошкой, которая летела с рудников, показался мне божественным. Я шла, едва передвигая ноги, но не прошла и двух метров, как сердце пропустило удар.

За поворотом, прислонившись к стене лазарета, стоял Калеб. Дракон сложил руки на груди и с интересом за мной наблюдал, и от этого я смутилась. Он стоял здесь все это время? Неужели он был свидетелем, как я, согнувшись в три погибели, терла полы?

Я не сказала ему ни слова. Просто пошла домой, а Калеб темной тенью последовал за мной, только спина продолжала чувствовать его изучающий взгляд.

Мы так и шли в полном молчании до самого дома, но стоило двери за нами захлопнуться, как Калеб резко сократил дистанцию. Его рука уперлась в стену рядом с моей головой, преграждая путь. В полумраке его глаза горели опасным, колючим огнем.