(лже)истинная генерала-дракона

Глава 12.1

Утро встретило меня серым небом и звенящей тишиной, которая была куда болезненней вчерашних криков. Дом казался вымершим. Я до последнего надеялась столкнуться с Ваннэсой в коридоре, поймать ее взгляд, пусть даже полный упрека, и попытаться объясниться. Но дверь ее комнаты была распахнута настежь, постель аккуратно заправлена, ни единой лишней вещи на виду. Она ушла еще до того, как я проснулась.

На столе под льняной салфеткой ждал завтрак: два ломтя хлеба, кусочек масла, сыра и остывший травяной взвар. Эта забота, проявленная через силу, ранила сильнее любого оскорбления. Ваннэса выполняла свой долг, подчеркивая пропасть между нами. И зародившиеся было теплые отношения моментально охладели.

Проглотив еду, вкуса которой толком не почувствовала, я быстро прибрала за собой. Оставлять грязную посуду после вчерашнего было бы верхом цинизма. Мысли о Калебе я старательно заталкивала в самый дальний угол сознания, сейчас на это просто не было сил. К тому же сегодня он не встретил меня у дома, так что до целительского пункта я добиралась в гордом одиночестве.

Едва переступив порог, я встретилась со своим начальником.

- Явились, - вместо приветствия бросил Олридж Калфорд. - Вы опоздали.

Он стоял посреди коридора, скрестив руки на груди, и выглядел еще более саркастичным, чем накануне. Его взгляд прошелся по моему лицу, задерживаясь на темных кругах под глазами, но сочувствия в нем не было ни на йоту. А я и забыла, что должна была прийти на работу к шести утра.

- Берите ведро, тряпку и идите в южное крыло. Нужно вымыть остальные палаты. Живо.

- Но я думала, что сегодня смогу помочь с перевязками или... - начала было я, чувствуя, как внутри закипает протест.

- Вы будете делать то, что я скажу, леди Эдаллаида, - оборвал он меня, чеканя каждое слово. - В тех палатах лежат «чистые» больные. Там должен быть идеальный порядок.

Спорить с этим человеком было все равно, что пытаться пробить лбом крепостную стену Эртхона. Я молча взяла цинковое ведро и отправилась в кладовые, где вчера набирала воду и щелочь.

Южное крыло действительно отличалось от того ада, в котором я провела вчерашний день. Стены здесь были побелены, в окнах стояли целые стекла без трещин, а воздух не выедал глаза. Палаты пустовали, за исключением одной, где на белоснежных простынях лежала молодая девушка. Она была без сознания, лицо бледное, как мрамор, дыхание едва уловимое. Я работала тихо, стараясь не тревожить ее сон, и справилась на удивление быстро. Физический труд немного прояснил мысли, но тревога за «моего» вчерашнего подопечного не отпускала.

Закончив с уборкой, я не выдержала и направилась в палату для заключенных. Старик, которого я вчера так тщательно отмывала, лежал в том же углу. Но стоило мне подойти ближе, как сердце екнуло. Его лицо приобрело землистый оттенок, кожа казалась пергаментной, а от дыхания исходил странный, едва уловимый сладковато-приторный запах.

Я коснулась его лба - сухой, горячий. Пульс частил, нитевидный. В моей душе появились сомнения по поводу его заболевания, но без полного анамнеза строить догадки я не могла.

- Милорд Калфорд! - я почти бегом вернулась в ординаторскую. – Пожилому мужчине из общей палаты стало хуже. Мне нужен его анамнез. Что в его карте? Какие лекарства ему дают? Я сталкивалась с подобными заболеваниями и могу помочь…

Олридж даже не поднял головы от своих записей.

- Не занимайтесь ерундой, леди Эдаллаида. У него гангрена и общее истощение. Ваши «прямые обязанности» на сегодня - вынос уток и мытье полов в общем зале. Приступайте.

- Вы не понимаете, от него исходит специфический запах и на вид сильное обезвоживание. Это не просто рана.

- Вон! - рявкнул Калфорд, ударив ладонью по столу. – Сколько раз мне стоит повторить, вы здесь никто! Ваше дело - чистота, а не диагностика. Если я еще раз услышу от вас советы по лечению, вылетите отсюда, не успев и глазом моргнуть.

Стиснув зубы так, что заныли челюсти, я вышла. Ярость душила, на глазах от бессилия и собственной беспомощности появились слезы, но я понимала, если я уйду, старик умрет раньше своего срока. Олридж либо намеренно, либо из-за глупости игнорировал очевидные признаки болезни, из-за этого я злилась еще сильнее.

Я вернулась в палату и снова поменяла старику белье, оно было влажным и липким. Вчера, когда я относила охапку грязных простыней в прачечную, Элена сказала, что Олридж очищает белье с помощью магии. Видимо, магия здесь заменяла стиральные машины, но, похоже, тратить ее на «безнадежных» пациентов Олридж не любил. В коридоре меня перехватила Элена и испуганно предупредила.

- Леди Эдаллаида, не усердствуйте вы так, - прошептала она, оглядываясь. - Белье у нас полагается менять раз в неделю. Олридж злится, когда приходится тратить резерв на лишнюю чистку. Он говорит, что это пустой перевод сил.

- Но пациент не может лежать в гнилье! - воскликнула я.

- Он все равно не жилец, - Элена печально вздохнула и поспешила прочь, прижимая к груди стопку бинтов.

- Как скажете, - сквозь зубы произнесла я в пустоту. – Значит, я буду стирать руками.

Осталось только придумать, как это все организовать. Грязное постельное я отложила отдельно в угол с намерением приступить к этому процессу позже, а пока вернулась в палату к старику.

- Вы слышите меня? - я осторожно погладила сморщенную руку пациента. - Пожалуйста, ответьте. Где болит? Жажда мучает?

Он приоткрыл мутные глаза. Губы его шевелились, и я наклонилась почти к самому лицу.

- Сухо… все время… сухо… - прохрипел он. - Ноги… не чувствую… будто в огне…

- А рана? Как вы ее получили?

- Наступил на гвоздь… месяц назад… Не заживает, только чернеет…

Я осторожно размотала повязку на его ноге. Зрелище было тяжелым, но типичным. Маленькая, казалось бы, рана превратилась в незаживающую язву, ткани вокруг которой начали отмирать. В сочетании с постоянной жаждой, характерным запахом от тела и потерей чувствительности в конечностях картина сложилась окончательно.