Лживая зима

Начало

Это не случилось сразу. Это происходило постепенно. Первый раз я подумала об этом, когда за окном стемнело, но на душе от волнения и гордости за саму себя, свои старания оставалось светло как днем. Я хорошо помню тот день: это был октябрь, выпал первый снег. Я была уверена, что теперь все будет иначе. Теперь точно все будет по-другому, но…

- Но ты же понимаешь, что у тебя не получится. Ты, даже если бы и смогла поехать в Швейцарию вместе со всеми, вернулась бы ни с чем. А когда вернешься, твою работу в автомастерской будет выполнять уже кто-то другой, кому она важнее глупых мечтаний и прочего бреда.

- А еще мы рассчитывали на деньги, которые мы заработаем. Ты же знаешь, как нам непросто: мама никогда не работала, папа уже второй год как уволился из-за инвалидности…

- Которую получил из-за тебя. Так или иначе.

- Да, и не смотри так, в этом есть и твоя вина. Если бы не нужно было тебя кормить и одевать, он бы не ввязался в то мутное дело с машинами и не связался бы с этим проклятым Карталом.

- А что же ты? – Понурый голос, который я тогда сама не узнала, принадлежал мне. Мне было 17, я была молода и, признаюсь, наивна. Хотела верить, что дом – это куда ты возвращаешься, даже если все плохо. Я представляла, как однажды вернусь с автомастерской и расскажу маме о том, как хозяин автомастерской плохо со мной обошелся в этот раз – сколько недоплатил, сколько подзатыльников я получила и прочее. Отец услышит это, обнимет и скажет, что никто не может обижать его дочку. Возможно, возьмет свою старую куртку и шумно спустится по лестнице. Я бы знала, куда он пойдет. Все бы знали: мама, сестра. Но этого не происходило – то ли я недостаточно показывала, как мне плохо, то ли стены в нашем доме такие толстые, что не пропускают ни одного звука. Особенно по ночам, особенно когда в доме полная тишина.

- А что я? – Сестра пожала плечами. Она никогда не могла найтись с ответом достаточно быстро, чтобы казаться остроумной. Но если и находила, все ее попытки оправдаться были так или иначе связаны с Яманом – ее без пяти минут женихом. Хотя она была младше меня, она все же смогла обзавестись поклонником – а вскоре и возлюбленным, - с которым уже на третий день знакомства обвенчалась, по ее словам, в церкви. Но даже если она и умалчивает, по взгляду сразу становилось понятно, что церковь эта точно находилась за гаражами, а в роли священника выступал один из ее приятелей. - Я скоро замуж выйду, мой будущий муж не хотел бы, чтобы я работала.

- Значит, мне отказаться от мечты, потому что твой муж не хочет, чтобы его жена работала.

- Будущий. - Поправила она. От волнения она вернулась к старой привычке – стала грызть ногти. Привычка эта ей совсем шла, без нее она была неприятной, с ней же казалась совсем отвратительной. Но заминка пошла ей на пользу, ведь она догадалась позвать отца.

- Да хватит уже! – Грубый голос ворвался в комнату неожиданно. Мое сердце забилось чаще.- Сколько можно уже повторять? Если ты живешь в моем доме – ты должна брать ответственность. Я повторяю и повторяю одно и тоже. Никакой Швейцарии. Что ты будешь там делать? У нас нет денег отправить тебя туда. Или ты заработала и на эту поездку, и на выплату долга? Чего я не знаю? А, Лили?

- Но все поедут. Там такие перспективы, возможно, даже работу получу. Ну представь, папа, сколько я смогу зарабатывать.

- Если бы ты была хоть немного благодарнее, ты бы не отлынивала от работы. Я и так долго уговаривал Картала, чтобы тебя куда-то взяли. И делать тебе в той Швейцарии нечего, только позориться. Нет, ну представить только – ты и эти отпрыски богатых родителей. Смех, да и только!

Он ушел на кухню. Разговор был окончен. Я сжала кулаки. Было ли мне обидно? Да. Было ли больно? Да. Было так досадно, так противно, что что-то изменилось. Снег все также осыпал землю, фонари слабо освещали улицу, но внутри что-то перевернулось. В тот момент это и произошло. Вспышками стали появляться картинки, от которых по телу до сих пор пробегает озноб: я, все та же автомастерская, мои грязные огрубевшие руки, но самое страшное – кто смотрел на меня в зеркале. Это все та же я. Но старше, намного старше. На мне дешевая одежда, одна губа разбита – кто это сделал? – мой муж постарался. Вчера мой сын получил двойку по математике, пришлось броситься на его защиту. Но я же его не люблю. Кого? Мужа? Сына? Их обоих. Первого не люблю, потому что он мой муж. Второго…потому что он мой сын. Он не должен был родиться. Его не должно было быть здесь. Они не должны были со мной случиться.

Страшные картинки исчезли в мгновение. Я сглотнула. В голове больше не было вопросов, не было надежд, не было обиды. Была лишь мысль: «Надо выбираться. Либо я, либо они».