Лживая зима

Глава 4

-…А еще мы совсем недавно были в Париже. Это наша не первая поездка, к слову. Я до сих пор помню, как Эмир сделал мне там предложение. А вы знаете, мама, Эмир делает предложения, от которых невозможно отказаться. - Я рассмеялась. Игристое подняло настроение, разгорячило щеки и, признаюсь, развязало язык. - Еще тогда я поняла, что между людьми существует невидимая нить, - красная или еще какая-нибудь, неважно, - которая связывает их так прочно, что ничто и никто не может ее разорвать. - Я глянула на свекровь. Она хмыкнула и допила свое вино одним большим глотком. - Иначе как объяснить то, что мы с моим мужем переживаем до сих пор?

В комнате стояла тишина, не считая тихой музыки, доносящейся с кухни. Ужин был почти готов, по дому летали чудесные ароматы, но еда меня мало интересовала. Меня интересовала женщина, сидящая напротив, ее сын – мой муж, - и его брат, который с минуту на минуту появится на пороге.

Свекровь умела принимать гостей. Сегодня она почти превзошла саму себя: дом украсили, отполировали, слуг нагрузили работой. Это все напоминало ансамбль, где дирижером выступала моя любимая Мама. Хотя она жила одна, слуг у нее был полный дом, и каждый отвечал за то, что ему было поручено. Особенное место занимал ее секретарь, ее правая рука и верный помощник – Карим.

- Мамочка, вы будто не рады. А где, кстати, ваш господин Карим? - По привычке обратилась я. Господином называли его я и мой муж, оставаясь наедине, однако в обществе мамы мой муж воздерживался от громких слов, ссылаясь на то, что когда-то, лет сто назад, у нее умер муж. У всех умирают мужья, что же теперь, молчать и заискивать перед всеми?

- Эмир, почему твоя жена называет его так пошло?- Спросила она сына, не удостоив меня взглядом.- Я отпустила его, чтобы вам было известно, сегодня ведь особенный день, разве мы не можем побыть семьей, как раньше, когда...- Фразу она не закончила, но смысл ее был понятен: то ли она говорила о временах, когда был жив ее муж, то ли о временах, когда все еще был жив ее муж и в их жизни не было меня. И Речь ее на сына подействовала, и в ответ она услышала то же, что и всегда:

- Конечно, мамуля, ты, как всегда, права. - Успокоил ее Эмир. - Правда, твой сын задерживается. Мы предполагали, что воссоединение семьи произойдет утром, но, видимо, у него есть дела поважнее.

- Почему ты так говоришь о собственном брате? Разве ты не знаешь, как плохо ему было вдали от нас, от его семьи, от дома? Если бы самолет не задержали, он бы уже давно был с нами. Я правда расстраиваюсь, когда вижу вас такими.

- Нас редко можно встретить вместе. – Хмыкнул Эмир, уставившись на дверь. Мне показалось, что за ней определенно кто-то стоит, может, даже, слушает нашу беседу, но это было невозможно – стены тут прочнее нервов моей свекрови, а такое едва ли могло быть.

В дверь постучали. Три ровных удара. Эмир невольно выпрямился, пригладил волосы и брови. Его мать резким движением встала из-за стола., направляясь к двери. Она двигалась плавно и даже, признаюсь, весьма грациозно для своего возраста. Ее отличительной чертой была здоровая полнота. Одна из ее горничных не умела держать язык за зубами, - за что вскоре и была уволена, - поэтому я знаю, что ужины хозяйка дома предпочитает не пропускать.

- Милый мой! – Воскликнула она, открыв дверь и распахивая руки для объятий. Места в них хватило был половине нашего города, не меньше. Она подступилась к дверям, закрывая собой проход, молитвенно сложила рухи к подбородку и снова развела их в стороны.

В дом вошли двое. Мужчина в черном и красивая женщина в красном пальто. Мне хватило одного взгляда на мужа, чтобы понять, что с женщиной они знакомы.

- Милый мой! – Повторила свекровь. – Я думала, и не дождусь уже! Как ты возмужал, сколько мы не виделись, лет десять, не меньше?

- Пять лет, мама. – Последовал короткий ответ. Она крепко обняла сына, постучала его по плечу, и мне открылся вид бегущей слезинки по ее покрасневшей щеке. Сердце кольнуло. Если бы каждая мать так крепко обнимала своего ребенка, сколько счастливых детей было бы на планете.

- Мама, вы еще не забыли меня? – Спросила женщина в красном. Ее руки скользнули по руке свекрови, погладили ее по плечу и замерли в ожидании. Если бы руки умели говорить, они бы многое рассказали о том, кто перед тобой. Рука со множеством украшений, каждое с большим ярким камнем, но без заветного колечка на безымянном, могла говорить громче всех прочих.

Тонкая ладонь опустилась, не найдя ответа со стороны женщины, но это не помешало первой улыбнуться. После этого вечеря я поняла, что улыбаться она любила по поводу и без.

- Да, как уж забыть. – Пролепетала свекровь. Ее настроение омрачалось присутствием спутницы собственного сына. – Али, сынок, ты не предупреждал, что с тобой кто-то будет.

- Некрасиво, мама, сколько еще нам стоять на пороге? – Проигнорировал ее замечание Али. Он направился в нашу сторону, выжидающе посмотрел на мужа и опустился в кресло. Дорогой костюм, небрежно рассыпанные волосы, резкий запах одеколона. Неужели за столько лет он нисколько не поменялся? В ту нашу встречу я видела его первый и последний раз. Это было жаркое лето, я и мой будущий муж вернулись из ЗАГСа. Это была моя победа, победа над ними – богачами, - над моими родителями - виновниками всех моих проблем и моего счастливого детства, - над ней – женщиной, которая еще недавно поставила своего сына перед выбором: либо я, либо она. В тот вечер я смеялась ей в лицо откровенно, мой муж находил в этом смехе счастье от нашей скорой росписи, одна лишь я и моя Мама знали секрет между нами – это начало войны, пусть эта битва и была выиграна мной.

Тогда-то он и появился. В таком же дорогом костюме, с теми же нахмуренными бровями. Сначала комнату заполнил резкий запах все того же одеколона, потом уже вышел Али. Он смотрел на нас, а я никак не могла остановиться смеяться. Выражение их лиц я помню до сих пор – и никогда не забуду, - они ознаменовали мою победу. Но в комнате словно потемнело, глаза свекрови превратились в две узкие расщелины.