Лживая зима

Глава 13

Глава 13

Я неторопливо ступала по каменной кладке. Свекровь обустраивала этот дом лишь однажды, по рассказам Эмира и ее самой, и тогда ни у кого в садах она не видела такого дизайнерского решения. Ее руководило то самое чувство, есть в каждом из нас – желание быть неповторимым, уникальным. Но мои каблуки постоянно застревали между камешков, словно нарочно мелких и таких выпуклых.

Через поворот открылся привычный фасад здания: темный кирпич и плющ, увивающийся по всему дому. Выглядело красиво, стоило признать. Но находиться здесь не вызывало никакого удовольствия.

Двери мне никогда не открывали сразу. Я позвонила раз, другой, и лишь на третий вышла сама Мамочка. Удивление скрывать я не стала, и, расцеловав ее в щеки, стараясь не касаться самой женщины, спросила:

- Вы меня лично встречаете?

- Если бы мой дорогой Карим не почил, я бы не открыла эту дверь. – Призналась она, с досадой пропуская меня внутрь.

- Ваш дворецкий в самом деле умер? – Поинтересовалась я. – Он был замечательным работником, действительно что слуга.

- Не умничай. – Отрезала она, продвигаясь в гостиную. – Если бы не Эмир, я бы с удовольствием взяла тебя на его место.

Я рассмеялась. Наедине Мамочка становилась собой, а когда она никем не притворялась, с ней легче было разговаривать. Иногда в ней, вот как сейчас, возникали человеческие эмоции, она становилась похожа на человека, пусть и не самого порядочного.

- Вы так меня недолюбливаете? – Спросила я. Но ответ был неважен, она могла либо подтвердить мои слова, либо промолчать, высокомерно подняв брови. Было, однако, кое-что, что заинтересовало меня. – Так вы говорите, что пока никого не наняли? Одной сложно справляться, Мамочка, в вашем-то возрасте…

- Грубиянка. – Донеслось в ответ. Она закончила свои дела – суетливое перемещение по комнате – и присела на соседнее кресло, оставив место на диване рядом со мной пустым. – Но ты не думай, что всегда сможешь вот так сидеть тут, как у себя дома, и грубить мне.

- И не думала. – Ответила я. – Я всегда хотела наладить с вами отношения. Сегодня поспешила наведать вас, узнать, как дела, здоровье. Но вы снова не рады меня видеть. Я вам так не нравлюсь?

- Прекрати валять дурака. – Она смахнула короткие волосы с плеч. – Если бы не Эмир, где бы ты сейчас была? Знаю я таких, в деньги его вцепилась. И подруга твоя – такая же. Это нормально теперь, раздаривать рестораны кому попало?

- Дорогая моя свекровь, когда вы уже поймете, что мы ни кто попало. Я его жена.

- Жена у него могла быть и получше. – Призналась она.

- Ну какая есть. – Я снова рассмеялась. А затем вспомнила, зачем вообще сюда пришла. – Али и Мелиса, кстати, замечательная пара. Вы заметили, как хорошо они смотрятся?

- Действительно. – Сказала она. Что-то в ее взгляде тут же поменялось. Тогда я не могла сказать точно, что это было: проблеск радости за старшего сына, вернувшегося наконец из-за границы, или радость, не сулившая лично мне ничего хорошего. Как оказалось, второе. – Они хорошая пара, подходят друг другу.

- Но зачем вы позвали их на день рождения Лейлы? – Поинтересовалась я. Ее взгляд сделался на мгновение испуганным, но в ту же секунду она взяла себя в руки.

- У Лейлы день рождения? Когда?

«Мы с Лилит неплохо поладили», «Жду вас с Эмиром в гости», «Никакого брачного контракта», — все это - ложь моей дорогой Мамочки. Она разная и местами безобидная, но всегда было и есть то, что объединяло ее – скомканная и поспешная манера речи. Мне всегда казалось в такие моменты, что кто-то ее подгоняет, сам Дьявол, может, и она вот-вот споткнется на полуслове, но такого не происходило, и вряд ли произойдет, ведь Мамочка из уверенных в себе женщин, не дающих себя в обиду и крепко верящих, что вокруг них вращается планета.

- Бросьте, Мамочка. – Сказала я, а она поморщилась. – Если не вы, то кто?

- Дорогуша, послушай меня внимательно. – Произнесла она. – Ты думаешь мне есть дело до тебя и твоей бездарной подруги?

- Не уверена, вы мне скажите. – Ответила я. Но она промолчала, подняв подбородок. – Но это вы послушайте. Я даю вам знать, что все, что вы собираете провернуть, у вас не выйдет. Эмиру бывает сложно отличить черное от белого, но мать, не уважающую его жену – его выбор – он никогда белым не назовет.