Лживая зима

ЧАСТЬ 2. Глава 16

…Лили, Лили, что же ты наделала…Сейчас вернутся папа с мамой и накажут тебя. А ты знаешь, как это бывает. Потому что тебя слишком часто наказывали. От прошлого наказания у тебя до сих пор не сошли синяки. А что же будет в этот раз? Мама точно разозлится, это была ее любимая ваза. И, если честно, единственная в доме. От этого она разозлится еще сильнее. Папа не часто дарил ей цветы. Он никогда этого не делал. Но это будет неважно, ведь ваза была тем немногим, что он ей когда-либо дарил.

- Папа с тебя шкуру спустит. – Расхохоталась Алиса. Ее лицо, полное и всегда с тупым выражением, стало привычно злорадным.

Я стояла посреди кухни, а весь пол был осыпан осколками дешевого зеленоватого стекла. Алиса всегда называла эту вазу бутылкой из-под пива, но мама никогда не жаловалась. Я до сих пор не знаю, нравилась ли ей эта ваза по-настоящему или она просто не хотела обращать свое внимание на такие пустяки.

- Ты меня толкнула. – Сказала я. На ее лице появилось странное каменное выражение. Она нахмурилась и покраснела.

- Это ты маме расскажешь. – Выплюнула она и пронеслась мимо, словно ураган. Я думала, на этом все и закончится, но через пару минут она вернулась, держа в руках бумажку. Я хорошо знала этот оборванный по краям листок. На нем был написан рабочий номер мамы. Но звонить по нему разрешалось только в экстренных случаях, вроде пожара или наводнения, что означало - никогда.

- Она работает. – Сказала я и подошла к ней. Я хотела выхватить эту бумажку из ее рук и съесть ее, чтобы она больше никогда и не подумала делать подобное. Но Алиса проследила за моим взглядом и спрятала руку с бумажкой за спину. – Ты думаешь, если будешь ее донимать, тебе тоже не попадет?

- Это неважно. – Она злобно улыбнулась и на ее месте в этот момент появился злобный ребенок. Он был мне знаком, и еще не раз я встречусь с ним лично. – Какое им будет до меня дело, когда есть ты?

Я сжимала и разжимала кулаки. В тот вечер я впервые ударила Алису. До этого мне казалось это невозможным – как перейти реку без моста и лодки, оставшись при этом сухим. Но все же это произошло, правда, не совсем так, как я ожидала. Она, безусловно, ответила тем же, накинувшись на меня, как разъяренный бык. На шум родителям соседи со второго этажа пожаловались позже. За это я тоже получила хорошую взбучку. Алису не сильно трогали, вероятно, возлагали на нее больше надежд. Про то, что ее просто любили больше, я даже не думала: папа с мамой любили только себя, друг друга и никого больше. А еще они любили деньги. О да, за деньги отец готов был продать душу дьяволу, но деньги его не любили. Они предпочитали наших соседей, которые один за другим съезжали с этого района. Если у кого и появлялись деньги, они не собирались здесь задерживаться.

…- Алиса выйдет замуж за Ямана, будет, считай, женой племянника мера. А ты что? Со своей учебой, еще и деньги постоянно на тебя изводим. Сколько твое обучение нам обходится, ты считала? – Кричала мама.

- Она не считает, когда чужое тратит. Зато на сестру огрызается. Даже если тебя возьмет замуж сам президент, что никогда не случится, ты все равно на сестру молиться должна будешь. Толку что старшая! – Кричал отец.

- Мам, она снова дернула меня, в этот раз за руку. Что будет, если Яман увидит на мне синяки? Тогда скажут, что моя семья плохо ко мне относится. Она даже сейчас смотрит агрессивно, я боюсь ее. Она всегда странной была, и зачем вы ее Лилит назвали, имя только перевели понапрасну. – Жаловалась Алиса.

Иногда мне казалось, что я стою посреди зала суда, а вокруг меня неровные невозможно-большие фигуры моей семьи. Они нависают надо мной, машут руками и брызжут слюной, скаля зубы. В такие моменты я видела себя жалкой, я металась из стороны в сторону и хотела выбежать на улицу, но не могла, потому что суд всегда вершили надо мной.

В этом видимом только мне зале почти всегда существовали еще люди. Но все они либо стыдливо отводили взгляд, встретившись с моим, либо подскакивали с мест и в такт моей семье кричали на весь зал, размахивая руками. Я зажимала уши и говорила себе, что все будет хорошо, мы снова объявим мир и выйдем из этого зала, взявшись за руки. Так бывало много раз. Но я не могла починить их. Я не могла заставить их себя полюбить. А еще у меня никогда на таких заседаниях не было адвоката. Я всегда защищала себя сама. Конечно, я никогда не была оправдана, а выпускали меня с электронным браслетом на ноге.

Алиса тоже бывала подсудимой. Но ее проступки не шли ни в какое сравнение моим.

Обычно жесткий отец смягчался и заявлял на весь зал «оправдана».

Они тебя, может, и оправдали, но я никогда тебя не прощу, Алиса. И никого из вас. Если предоставится такая возможность - она рано или поздно предоставится – я никогда не увижу вас перед собой. Что бы это ни означало, даже если и мой конец.