Лживые клятвы

Глава 8

Проснувшись, я обнаруживаю, что свисаю с чьего-то плеча как мешок с зерном. Я паникую, сдерживаю крик и заставляю себя сделать три глубоких вдоха, чтобы унять бешено колотящееся сердце.
Соображай, Бри.
Я почти уверена, что моя голова перестала работать еще тогда, когда я убежала из безопасных земель королевы Благого двора без плана и без оружия.
И вот меня поймали.
Судя по мускулистым рукам на моей юбке и росту похитителя, меня несет мужчина. Но женщине, которую я видела перед тем, как рухнуть, я могла доверять.
– Открой дверь, – ворчит мужчина. – Она вот-вот очнется.
– Вот скотина, – раздается впереди мелодичный голос. Это Прета, красивая женщина, которая помогла мне попасть в замок королевы. Я знаю, что это она, но она не похожа на женщину, с которой я стояла в очереди. У нее такие же красивые карие глаза и темные волосы, но также и заостренные уши и то неземное сияние, которое, кажется, есть у всех благородных фейри. – Зря ты ее вырубил, – говорит она.
– Я не знаю, что делать со смертными, когда они впадают в истерику, – говорит мужчина, поудобнее перехватывая меня на плече.
Дверь открывается, из помещения доносится громкая музыка. Я осторожно осматриваюсь, стараясь держаться расслабленно, чтобы мой похититель не понял, что я уже очнулась. Эта таверна – за исключением посетителей – ничем не отличается от заведения Горста в Фейрскейпе. Здесь пахнет несвежим пивом, а от шума у меня почти сразу же начинают болеть уши. Повсюду танцуют разномастные пары. Гибкая спрайт с полупрозрачными крыльями и каким-то обрывком ткани вместо платья позволяет троллю засунуть золотую монету себе между грудей. Молодой эльф в кожаном костюме для верховой езды гладит ирокез своего партнера по танцу. Мужчины и женщины танцуют на стойках, вращаясь вокруг шестов под одобрительный гул толпы. Огненная фейри в обтягивающем черном костюме из кожи и с огромным бюстом прислоняется к стене слева от меня и щиплет Прету за задницу, когда та проходит мимо.
Прета шлепком убирает ее руку.
– Я работаю, – кричит она.
Мужчина, который несет меня на плече, усмехнулся.
– А может, оно того стоит, Прета? – говорит он. – А если ты считаешь, что нет, можешь уступить ее мне. Ты ведь знаешь, какие слухи ходят об огненных фейри.
– Какая же ты свинья, Кейн, – кричит Прета.
Она идет через толпу танцующих тел, а потом внезапно разворачивается и замечает, что я наблюдаю за ней из-под руки Кейна.
– Вот наша девочка и очнулась.
Да, это та же женщина, которая предложила мне свою дружбу. Но все же она другая. И дело не только в ушах: у нее на лбу вытатуирована серебряная паутина, похожая на трещины разбитого зеркала.
Не имея больше причин притворяться, я извиваюсь в объятиях гигантского мужчины.
– Отпустите меня.
Прета подмигивает мне, протискивается мимо двух охранников, открывает тяжелую деревянную дверь и проходит в скудно обставленный кабинет, единственными источниками света в котором были уличные фонари за окном.
Меня бросают на пол. Когда мои глаза привыкают к царящему в комнате полумраку, я наконец-то вижу мужчину, который все это время нес меня сюда. Он огромный, у него широкие мускулистые плечи и мощные руки. Ростом он не меньше семи футов, даже выше, если считать загибающиеся к затылку рога. Белки его глаз черные, а зрачки – пылающие и красные. У него длинные рыжие волосы и борода, а в одном заостренном ухе – кольцо.
– Кажется, ты ей нравишься, Кейн, – говорит Прета. – Или так уродлив, что она испугалась и потеряла дар речи.
– Вы нашли ее, – произносит глубокий и мелодичный голос позади меня.
Я резко оборачиваюсь на голос и сдерживаю вздох. В кресле передо мной, вытянув одну ногу и согнув другую в колене, сидит мужчина. Его темные кудри собраны назад, как в моем сне, в руках он держит книгу. Кабинет большой, но он, кажется, заполняет его своим размером, своими пронзительными серебристыми глазами – одним своим присутствием.
Мой похититель толкает меня вперед. Я спотыкаюсь и падаю на колени перед грозным фейри теней во второй раз за эти дни.
Ненавижу это место.
– Она убежала из замка, – говорит Прета.
Я смотрю на нее.
– Вы.
Она поднимает полы своего платья и делает небольшой реверанс.
– Абриелла, я же говорила, что мы еще встретимся.
– Что вам от меня нужно?
– Мне нужно… – пыхтит она, оглядывая комнату. – Почему здесь так темно? – она щелкает пальцами, и в настенных фонарях вспыхивает огонь. – Так-то лучше, – она с довольной улыбкой поворачивается ко мне. – Я хочу тебе помочь. В этом плане со вчерашнего дня ничего не изменилось.
– Ты внушила мне, что ты человек, – выплевываю я, и в моих словах больше злости, чем следовало бы. Я практически не знала Прету, но она провинилась передо мной точно так же, как и Себастьян. И я рада, что мне есть куда направить разъедающую грудь боль. – Ты подлая лгунья.
Мужчина, развалившийся в кресле, смеется.
– И это говорит человек, который утверждал, что служит у Арьи.
Я прищуриваюсь. Мне не нравится, что я снова встретила этого странного мужчину. И еще меньше нравится, что он мне снился.
«В Фейриленде ничего не происходит случайно».
– Сомневаюсь, что она может контролировать свои силы, – говорит Прета. Она грациозно подходит ко мне и нежно заправляет мне за уши прядь волос.
– Не прикасайся ко мне! – вырываюсь я.
– И эмоции, – она переводит с меня неодобрительный взгляд и смотрит на мужчину в кресле: – Я думаю, она действительно влюблена в золотого принца.
Мои щеки пылают. Ненавижу, что эти фейри говорят обо мне, рассуждают о моих чувствах.
– Ты ничего обо мне не знаешь.
Мужчина в кресле цыкает на меня.
– Прета, оставь ее в покое. Дальше я сам разберусь.
– Финн, – ощеривается Прета.
Финн.
Так вот как зовут этого загадочного фейри с серебристыми глазами.
– Уходите, – эти слова звучат мягче того, что он уже говорил, но в них слышится власть. Сразу ясно, кто главный из этой троицы.
Прета напрягается, и я понимаю, что она не хочет подчиняться. Она резко кивает и выходит из кабинета. Рогатое животное следует за ней.
Я смотрю, как они выходят из кабинета.
– Тяжелая выдалась ночка? – спрашивает Финн.
Вопрос звучит так небрежно, словно мы сидим за чашкой чая и его люди не доставили меня сюда, лишив предварительно чувств.
Я бросаю на него свирепый взгляд.
– Кто ты? Кроме того, что ты – похититель из Неблагого двора. Надеюсь, ты понимаешь, что никто не собирается платить за меня выкуп.
– Получается, ты знаешь обо мне больше, чем показываешь. Что еще скажешь?
Опасно.
Этот фейри опасен, и мне нужно прекратить злить его и сосредоточиться на том, чтобы уйти отсюда.
– Ничего. Я ничего не знаю.
Он поднимает голову.
– Любопытно. Почему ты так уверена, что я из Неблагого двора?
– Твои глаза.
– А что мои глаза?
– Все знают, что у Неблагих фейри серебристые глаза. «Если ты видишь в глазах серебро, не вздумай с фейри вступать в договор», – пропеваю я детскую песенку.
И как же здорово, что я последовала этой народной мудрости.
Он кряхтит.
– Ничего страннее в жизни не слышал. Вас учат, что у всех фейри Неблагого двора глаза как у меня?
– А разве нет?
– Нет. Таких как я совсем мало, – и когда он говорит это, я вспоминаю стражников в замке Мордеуса. У них были серебристые глаза? Не помню. Прета – из Неблагого двора? У нее карие глаза. А у Кейна – жуткие красные с черными белками.
– Я могу идти?
Его глаза расширяются в притворной невинности.
– И куда же ты пойдешь? Ты не слишком-то хочешь возвращаться к своему другу, даже если действительно жалеешь, что так опрометчиво от него убежала.
Я сжимаю губы в тонкую линию и поднимаю голову.
– Ты читаешь мои мысли?
С его губ срывается мрачный смешок.
– Нет. Мне не нужно читать твои мысли, чтобы понять, что именно тебя беспокоит. Хотя это было бы полезным талантом. Все твои эмоции написаны у тебя на лице. Ты не уверена, что сможешь сыграть ту роль, которую для тебя уготовил Мордеус.
Как он связан с Мордеусом? Он работает на него?
– Что ты знаешь?
– Хватит, – он делает глубокий вдох и встает с кресла.
Он подходит к небольшому бару, расположенному в углу кабинета. Я пользуюсь тем, что он стоит ко мне спиной, и рассматриваю его. Кажется, он заполняет собой все доступное пространство. Но такой эффект дают не только его рост или мускулистое тело. Сразу понятно, что Финн – лидер, который завладевает вниманием всех вокруг. Интересно, какая у него сила, раз он, Неблагой, может быть здесь, в Благом дворе?
Он откупоривает бутылку и наливает два стакана. Бледно-желтая жидкость пузырится, ударяясь о стекло. У меня слюнки текут от фруктового аромата, но, когда он снова поворачивается и предлагает мне бокал, я качаю головой. Представить не могу, в каких обстоятельствах я могла бы принять вино от незнакомого мужчины – а уж принять вино от фейри? Должно быть, он считает, что я полная дура.
Небрежно пожав плечами, он ставит мой бокал на длинный стол у окна. Отпивая из своего, он закрывает глаза.
– Я понимаю, твой ненаглядный золотой принц своим обманом оскорбил твои чувства, но, если ты действительно хочешь спасти сестру, тебе нужно сделать то, о чем просит Мордеус.
То же самое он говорил в моем сне.
– Ты из Неблагого двора, – говорю я. – Конечно, ты хочешь, чтобы я помогла твоему королю.
– Он – не мой король, – огрызается он, и его резкие слова эхом отдаются в кабинете. – И никогда не будет моим королем, – мягче добавляет он.
– Почему ты в золотом дворе? Я думала, таким, как ты, на территории Благого двора не рады.
– Заключим сделку. Я отвечу на этот вопрос, если ты ответишь на мой.
При слове «сделка» я напрягаюсь, но я слишком устала и эмоционально выжата, чтобы беспокоиться о том, как он может мной манипулировать.
– Что за вопрос?
– Что ты знаешь о фейри, который дал тебе твою магию?
Я хмурюсь.
– Какую магию?
Он делает еще глоток вина и обращает на меня пристальный взгляд мерцающих серебристых глаз.
– Признаю, в последний раз я был в королевстве людей много лет назад. Но неужели ты хочешь, чтобы я поверил, что люди теперь могут проходить сквозь стены и превращаться в тень?
Я качаю головой.
– Это просто какая-то странная реакция на пребывание в волшебном месте.
Финн наклоняет голову.
– Даже не знаю, что интереснее. Ложь или то, что ты хочешь в нее поверить, – он кривит губы, но это не веселая улыбка, а гримаса отвращения. – Впрочем, ты уже знаешь. Ты знаешь, что уже давно обладаешь силами, которые появились у тебя в моем королевстве. Ты пользуешься ими уже много лет.
С моих губ срывается сухой смешок.
– Как скажешь.
– Ты воровка. И хорошая.
Откуда эти фейри теней так много знают обо мне?
– Если у меня и есть силы – а я не говорю, что они у меня есть, – то почему ты решил, что их мне кто-то дал?
Он прищуривается и понижает голос.
– Потому что люди не обладают магией, если она не дарована им магическим существом, достаточно могущественным, чтобы сделать такой дар.
– У ведьм есть магия. И у магов.
– Нет. Ведьмы и маги пользуются магией. Символами, заклинаниями, зельями. Некоторые люди способны использовать магию, но сами они ею не обладают. В отличие от тебя. Ты человек, но ты владеешь тьмой. Ты можешь превратиться в тень и пройти сквозь стены – без заклинаний или зелий, без ритуала. Магия – часть тебя, и это возможно, только если ее тебе даровал фейри.
– Я не знаю, как она появилась, – признаю я.
Потому что он прав. Часть меня – задолго до того, как я попала в Фейриленд, – знала, что мои способности работать ночью и навыки обращения с тенью ненормальны, что это что-то особенное. Я открываю рот, но тут же захлопываю его. Его народ доказал, что им нельзя доверять.
– Твоя очередь.
Он так долго изучает свое вино, что я начинаю думать, что он не станет отвечать.
– Мордеус – мой дядя.
В этот момент я понимаю, кто он такой. Баккен говорил мне, что законным наследником Трона Теней является принц Финниан. Это тот самый Финн?
– Ты принц.
Это даже не вопрос. Это все объясняет. То, как он двигается, то, как его друзья подчиняются ему, то, что он чувствует себя самым важным человеком в комнате, хочу я в это верить или нет. Да все в Финне кричит о том, что он королевской крови. О том, что он обладает властью.
Он поднимает голову и смотрит мне в глаза.
– Кажется, ты обратила внимание на фамильные черты.
«Серебристые глаза».
Не у всех фейри теней серебристые глаза. Только у представителей королевской семьи.
– Я живу не при своем дворе, потому что мой дядюшка Морд жаждет моей смерти. Очень трогательно, согласись?
– Что ты сделал?
Он хмыкает, как будто мое невежество его забавляет.
– Я родился, и этого было достаточно, чтобы я стал угрозой его притязаниям на власть. Он жаждал власти с тех пор, как его отец даровал корону моему отцу. Что касается того, почему я нахожусь в Благом дворе… Я здесь временно и, – он ухмыляется, – тайно. Территориям золотой королевы я предпочитаю земли Диких фейри, но тут есть дела, которые требуют моего внимания.
У меня в голове сотни вопросов, но на поверхности лежит только один из них.
– Зачем ты мне это рассказываешь? Чего ты от меня хочешь?
– Я знаю, что твоя сестра у Мордеуса, и знаю, что он требует от тебя взамен, – он делает глоток вина. – Я хочу научить тебя пользоваться своим даром, чтобы ты могла себя здесь защитить. Я хочу помочь тебе.
Так он говорил и в моем сне.
«Я помогу тебе ее вернуть. Найди меня».
– Ты без конца повторяешь, что хочешь мне помочь, но с какой стати я должна тебе верить? – я отступаю к двери. – Твои люди похитили меня и привезли сюда против моей воли, и ты хочешь, чтобы я доверяла тебе?
Его серебристые глаза вспыхивают, а рот сжимается в тонкую напряженную линию.
– Ты решила поверить Мордеусу. Приняла его предложение.
– У меня не было выбора. По крайней мере, я знаю, что ему от меня нужно и почему. Неужели я должна поверить, что ты хочешь помочь человеческой девушке исключительно по доброте душевной?
Он делает угрожающий шаг вперед, гнев ясно читается в каждой черте его прекрасного лица.
– Я хочу помочь тебе, потому что это поможет моему двору. Каждый Неблагой слабее, пока у нас нет наших магических артефактов. Пока золотая королева… – его ноздри раздуваются, и он делает несколько неглубоких вдохов, словно испытывая внезапную невидимую боль. – Они уязвимы до тех пор, пока силы дворов не равны.
– И ты думаешь, что я должна в это поверить? Стоишь в дорогой одежде, пьешь изысканное вино в таверне Благого двора. Вот бедняжка, принц в изгнании. Сразу видно, как упорно ты пытаешься свергнуть Мордеуса с трона.
Бокал в руке фейри рассыпается в пыль, и мое тело сжимается от страха. Он спокойно вытирает руки, позволяя каплям вина и стеклянной пыли упасть на пол.
– Прими мою помощь, смертная.
– Она мне не нужна.
Его взгляд скользит по мне, и я вздрагиваю, когда вижу, как с моих рук, словно чернила в воду, стекает темнота.
– Ты заключала с кем-нибудь узы? – спрашивает он.
Как будто я подпишусь на это. По доброй воле отдать кому-то контроль над своей волей и жизнью. Никогда.
– Может быть, дома? – говорит он. – С другом или любовником? Нет?
Мне хочется сказать, что люди не совершают таких абсурдных ритуалов. Я даже не знаю, сработают ли они, если их будут проводить люди. Но я молчу. Я достаточно знаю об узах фейри, чтобы понимать, что существует определенный уровень защиты. Если Финн считает, что я могу быть с кем-то связана, возможно, он не будет пытаться удержать меня здесь. Он не сводит с меня пристального взгляда.
– Это простой вопрос.
Я пожимаю плечами.
– И я просто предпочитаю на него не отвечать.
Он что-то бормочет себе под нос. Я вижу в его глазах гнев и попытки держать себя в руках.
– Ты должна понимать: у такой связи есть последствия. Разорвать ее не так легко, как ты думаешь.
Неужели эта самодовольная задница всерьез собирается читать мне нотации? Я складываю руки на груди.
– Если я уйду, твои друзья придут за мной?
– Ты собираешься вернуться к сыну королевы?
Эти слова словно удар под дых.
К сыну королевы.
К принцу Ронану.
К Себастьяну.
Мне приходится закрыть глаза от боли. Предательства. Но сейчас мне нельзя об этом думать.
Когда я открываю их, то вижу, как вокруг моих рук витает густая тьма. Это напоминание – то, что мне нужно.
У меня есть силы. Я не в ловушке.
Финн подходит ближе, изучая меня, словно я довольно интересное насекомое, его губы кривятся в ухмылке.
Я шагаю к теням между настенными канделябрами, отчаянно пытаясь раствориться в них. Но тут дверь открывается и в кабинет входит Прета.
– Из замка пришли вести, – говорит она, позволяя двери закрыться за собой. – Принц Ронан отложил отбор до завтрашнего дня. Нам нужно быстро придумать план и вернуть ее в замок.
Финн складывает руки на груди.
– Не уверен, что девушка хочет с нами сотрудничать.
В его голосе слышится вызов. Словно я ребенок, а он хочет добиться, чтобы я сделала прямо противоположное тому, что он говорит.
Я прижимаюсь спиной к стене и заставляю себя протиснуться сквозь нее. Я хочу сбежать отсюда. Но ничего не происходит. Как же я использовала свою силу раньше?
Прета пересекает комнату, направляясь ко мне.
– Ты не сможешь сделать это в одиночку, – говорит она мне.
Я качаю головой.
– Ты ошибаешься.
Я работала в одиночку всю свою жизнь. И сейчас ничего не изменится. Как мерцающий свет лампы, я растворяюсь в тени и снова возвращаюсь к своему телесному «я».
Прета в панике поворачивается к Финну.
– Что она делает?
Тень. Я превращаюсь в тень.
Моя рука появляется и исчезает, но стена позади меня остается твердой.
– Финн! – глаза Преты расширяются. – Она сейчас сбежит!
Тень.
Когда моя ладонь исчезает на этот раз, пропадает и остальная часть моей руки. Я растворяюсь в стене и, спотыкаясь, пробираюсь сквозь нее. Подол платья запутывается в розовом кусте у таверны, и я в очередной раз убеждаюсь, что носить брюки гораздо лучше, чем юбки. Я вскакиваю, и шипы рвут мне юбку и царапают ноги.
Я слышу, как Финн и Прета спорят через приоткрытое окно. Но из их перепалки я могу разобрать только последний приказ Финна.
– Отпусти ее, – рявкает он, и я поднимаю подол платья и бегу прочь.
Но я не представляю, где я, а замок не видно из-за густого тумана.
Я знаю, что, когда я бежала от Себастьяна, впереди был лес. Но теперь он позади меня. Я поворачиваюсь к нему спиной, но ничего из моего окружения не кажется мне знакомым.
«Лес».
Я могу спрятаться там – раствориться в тени и скрываться, пока не найду дорогу в замок.
Потому что мне нужно вернуться в замок.
Если Себастьян отложил отбор, все еще может получиться. У меня еще есть шанс спасти Джас.
Этот лес темнее любого леса в Фейрскейпе – крона деревьев здесь плотнее, а огни домов за его пределами тусклее, чем в моей перенаселенной части мира. Ночь разрывает ужасный крик, за ним следует торжествующий вой. Я никогда не боялась темноты, но моих знаний хватает, чтобы бояться этой темноты. Я не знаю и половины существ, которые могут прятаться за деревьями. И даже если мои тени скроют меня, смогут ли они меня защитить?
Летняя жара ушла, кода солнце село за горизонт, и я обхватываю себя руками, оглядывая лес. Мои глаза привыкают к темноте.
Вой раздается еще раз. На этот раз он ближе, и я дрожу от ужаса.
«Ты знаешь, что уже давно обладаешь силами, которые появились у тебя в моем королевстве. Ты пользуешься ими уже много лет».
Нормальный человек ничего бы не разглядел в такой темноте. Я ведь это знала. Я просто не хотела признаваться в этом самой себе. Не хотела признавать, что во мне есть частичка фейри.
Но знать, что у тебя есть какой-то инструмент, совсем не значит знать, как им пользоваться. Я понятия не имею, где я. В какой стороне замок. И как использовать свою силу, чтобы защитить себя от того, что живет в этих лесах.
В двадцати метрах от меня раздается тихое рычание. Я поворачиваюсь и замираю в ужасе. В темноте вспыхивают голубые, с золотистыми крапинками глаза. Ко мне, оскалив зубы, крадется черный волк.