Лживые клятвы

Глава 9

Это не волк.
Зверь припал к земле, но, даже несмотря на это, я вижу, что размером он почти с меня. Он медленно крадется в мою сторону, между его длинными клыками торчит красный язык.
Я безоружна, у меня есть только моя непостоянная магия. Спрятаться можно в лесу, но это, несомненно, известно этому существу.
Я вижу дубовые ветви, но те, что находятся в пределах моей досягаемости, тонкие и вряд ли смогут выдержать мой вес. В нескольких футах от дуба растет клен с крепкими нижними ветвями. Если я побегу и прыгну, то, возможно, успею забраться достаточно высоко, прежде чем этот «волк» до меня доберется.
Волк тихо рычит и подбирается ближе. Он черный как ночь, а в его глазах я вижу смерть.
Сделай глубокий вдох, Бри, и беги.
Я поворачиваюсь и бегу, а потом быстро – настолько быстро, насколько позволяет платье, – поворачиваю налево. Существо бросается ко мне. Оно двигается слишком быстро для своих огромных размеров. Я подпрыгиваю так высоко, как только могу, и чувствую на своей шее дыхание зверя. Кончиками пальцев я касаюсь ветки, и кора впивается в кожу, когда я пытаюсь ухватиться получше.
Я сжимаю пальцы, пытаясь удержаться, но соскальзываю. Время замедляет свой ход, и я падаю на лесную подстилку – прямо в щелкающую пасть зверя.
Я изо всех сил пинаю его морду, пытаясь сместить его челюсть, но это не имеет почти никакого эффекта.
Когда он вонзает зубы в мою икру и разрывает мышцу, я кричу от резкой боли.
Это выше моих сил. В этом мире я совершенно бессильна.
Позади существа раздается низкое рычание, и на первого волка набрасываются еще два. На одно затуманенное болью мгновение я думаю, что они, возможно, пытаются защитить меня. Но это бред. Та часть моего рассудка, что еще сохранила способность здраво мыслить, подсказывает мне – вероятно, звери борются за территорию.
Или за свежее мясо.
Я пытаюсь встать, пока два волка поменьше вместе атакуют зверя, но, как только я переношу вес на раненую ногу, я падаю на лесную подстилку.
Я использую дерево, чтобы подняться, и по лесу разносится ужасный рев. На одну бесконечную секунду внимание волков отрывается от зверя, а потом они поворачиваются и убегают… оставляя меня наедине с черным рычащим существом.
Теперь он двигается медленнее – из укусов на его спине сочится кровь – но все равно недостаточно медленно, чтобы я могла убежать от него на моей покалеченной ноге. Я отползаю назад, но, как только пытаюсь перенести весь свой вес на здоровую ногу, с моих губ срывается крик и я снова падаю.
Зверь делает выпад, широко раскрыв пасть, и я знаю, что он хочет вцепиться мне в горло. Но, прежде чем он успевает добраться до меня, невидимый ветер поднимает его с земли и швыряет на дерево через поляну.
Существо скулит и падает на лесную подстилку.
– Абриелла, – это Себастьян. Кажется, он пытается отдышаться. Он подхватывает меня как пушинку и укачивает в своих объятиях. – Бри? Ты в порядке?
Я киваю, уткнувшись ему в грудь, но я не в порядке. Мою ногу пронзает ужасная боль. Она ослепляет, и я чувствую, как меня начинает тошнить. Но эта боль – ничто по сравнению с болью в груди. Я совершенно – совершенно! – не готова к борьбе с этим миром.
– Бри, твоя нога, – он кладет меня на землю, и я отшатываюсь от него, когда он тянется к ране. – Тише. Лежи спокойно.
Он проводит рукой по моей коже, и боль исчезает. Меня трясет так сильно, что приходится заставлять себя делать глубокие вдохи, чтобы успокоиться.
Себастьян убирает волосы мне с лица, заправляя выбившиеся пряди за уши, и я понимаю: это он дрожит.
– Я хотел дать тебе время побыть одной, но мне следовало пойти за тобой сразу. Прости, что не пришел раньше.
Я сглатываю. Кажется, он… убит горем.
Пусть его обман причиняет мне боль. Это все равно Себастьян. Пусть он предал мое доверие, но то, кем является его мать, никак не повлияло на мои чувства к нему. И мои чувства не исчезли от того, что он управляет магией лучше, чем мог бы научиться у мага Трифена.
– Со мной все в порядке.
Он проводит пальцем по моей щеке, а когда убирает руку, я вижу кровь.
– Я отвезу тебя во дворец к моим целителям.
Боль исчезла, но мне все равно нехорошо. Я теряю равновесие и вот-вот упаду в обморок – и не понимаю, то ли это реакция на магию Себастьяна, то ли – на укус того существа. Мне нужна помощь. Мне нужны целители. Я киваю и бросаю последний взгляд на тело зверя.
– Прости, – снова говорит Себастьян. – Мне нужно было прийти раньше. Прости меня.
Он выносит меня из леса. На опушке под лунным светом стоит белый жеребец. Большие руки Себастьяна нежно – трепетно – поднимают меня на лошадь. Когда он забирается на нее позади меня, я наслаждаюсь силой и успокаивающим теплом его тела, ощущающимся через рубашку. Если закрыть глаза, можно даже сделать вид, что мы в Фейрскейпе и ничего не изменилось.
Он обнимает меня одной рукой, а другой берет поводья и пускает лошадь в галоп.
Он дышит мне в ухо, и я чувствую, как ровно бьется его сердце. Лошадь ритмично скачет подо мной, а мои глаза тяжелеют с каждой секундой. Если бы Себастьян не держал меня, я бы соскользнула с лошади. Мои мышцы отказываются работать. Я таю в его теплых, надежных объятиях и презираю себя за свою слабость.
К тому времени, когда мы прибываем в замок, я уже не могу держать глаза открытыми.
Он кладет мои руки на шею жеребца.
– Подожди минуту, – приказывает он.
Он соскакивает с лошади и тут же протягивает мне руку. Даже в полубессознательном состоянии, с онемевшей ногой, я чувствую, как он берет меня на руки. От него пахнет морской солью и кожей – потому что на нем кожаный жилет и штаны. Он подхватывает меня и бежит в замок.
– Я умираю? – спрашиваю я, уткнувшись ему в грудь, но я так устала, что в моих словах нет никакой настойчивости.
– Слюна баргеста замедляет сердцебиение. Если мы не успеем дать тебе противоядие… – он ускоряет шаг, и я закрываю глаза. У меня больше нет сил. Я смутно слышу крики, быстрые шаги по каменному полу, открывающиеся и закрывающиеся двери.
– В лесу она наткнулась на баргеста, – говорит он. – Зовите целителя.
Когда перед нами распахиваются двойные двери, я открываю глаза. Себастьян несет меня к большой кровати с балдахином. Я как будто оказалась во сне – настолько нереалистичными мне кажутся мягкие слои белого постельного белья. Я поворачиваюсь на бок и сворачиваюсь калачиком. Сейчас мне хочется только спать.
Когда я закрываю глаза, я вижу Джасалин. Она улыбается, и меня накрывает волной грусти.
– Скажи Джас, что мне жаль, – шепчу я.
– Не надо… – он хватает мое плечо своей теплой грубой рукой. – Не говори так.
Но разве он не понимает, что это правда? Я чувствую, как яд растекается по моим венам. Я открываю рот. Мне нужно говорить, но я не могу найти в себе сил.
«Обещай, что найдешь ее».
Но я не могу произнести эти слова.
Себастьян крепче хватает мое плечо.
– Держись, Бри.
Не знаю, как долго я лежу в его постели, то возвращаясь в сознание, то снова впадая в забытье. Я слышу, как Себастьян с кем-то разговаривает. Может быть, у него не один собеседник. Он приказывает что-то делать, торопит кого-то, срываясь на крик.
– Она потеряла много крови, – говорит незнакомый голос. – Яд распространяется. Возможно, она не сможет пить.
– Абриелла… – говорит Себастьян. Опять эта рука на моем плече.
Такая теплая. Такая сильная. Я только с ним чувствую себя в безопасности. Даже сейчас.
– Абриелла, мне нужно, чтобы ты это выпила.
К моим губам подносят стакан. Теплая жидкость льется мне на язык, стекает по подбородку.
– Пей, черт возьми! Ты должна это выпить.
Я задыхаюсь, давлюсь и наконец успеваю сглотнуть, прежде чем моя энергия снова иссякает и я обмякаю в его руках.
– Молодец, – бормочет Себастьян. – Умница.
– Нужно вылечить ногу, пока она не потеряла еще больше крови, – говорит незнакомый голос.
– Сделай это, – рявкает Себастьян.
Обжигающий жар исцеляющих рук тянет меня назад во времени.
Тогда и сейчас сливаются воедино.
Голос мамы. Голос Себастьяна. Звон музыки ветра, когда наступает полночь. Обещания незнакомца.
Моя спальня утопает в огне – я закрываю Джасалин своим телом, пытаясь защитить ее от пламени. Но оно, кажется, пожирает меня заживо.
Я почти не слышу мамин голос.
«Спаси ее. Пожалуйста».
«За это придется заплатить».
«Я готова».
Я хочу открыть глаза и сказать ей, что все будет хорошо, но не могу. Ее молчание прерывается вздохом, от которого у меня болит сердце.
«Другого пути нет».
«Я сделаю это – ради тебя».
Я слышу рыдания матери, а затем онемение исчезает – вместе с жаром исцеляющих рук на моих ожогах.
Боль. Резкая, ослепляющая, ужасная боль.
Приносящая холод волна облегчения. И… жизнь, растекающаяся по моим венам, по моим рукам и ногам.
Я вижу на лице матери облегчение и горе. Как будто она продала часть себя.
* * *
Открыв глаза, я почти ожидаю увидеть мать – такую же, какой она была девять лет назад, когда я очнулась после пожара. Но в кресле у незнакомой кровати сидит не она, а Себастьян. Он весь в крови, его глаза закрыты.
– Баш, – у меня пересохло в горле, и я могу только прохрипеть его имя.
Себастьян резко просыпается, смотрит на меня и делает глубокий вдох.
– Все в порядке, – мягко говорит он, кладя свою руку поверх моей. – С тобой все будет в порядке. Я здесь.
Он здесь.
И будь я проклята, но мне так хорошо, потому что я точно знаю – это правда. По крайней мере, в этот момент, в этой борьбе я не одинока.
– Спасибо, – мой голос звучит хрипло. – Как долго я была без сознания?
– Всего несколько часов. Как ты?
– Со мной все в порядке, – мой желудок сжимается, когда я вижу на нем кровь. Но на мне крови нет. Я одета в чистую ночную рубашку из мягчайшего голубого хлопка.
Себастьян ловит меня на том, что я рассматриваю свою одежду.
– Мы пытались спасти твое платье, но оно было испачкано кровью и разорвано в нескольких местах.
– Меня переодевал ты? – Глупый вопрос, учитывая все остальное.
Но мысль о том, что он одевает меня в одежду для сна и омывает от крови…
Он качает головой, а затем, когда понимает, о чем я спрашиваю, его глаза расширяются.
– Тебя переодела одна из служанок. Я не… я не… я бы не стал…
Если бы я не была так измучена, я бы рассмеялась, потому что его шея начала краснеть.
– Я не из-за этого беспокоилась, – мягко говорю я. Он так обо мне позаботился. – Ты не ранен?
– Нет, – он машет рукой, указывая на пятна крови на своей рубашке. – Это твоя кровь. Скажи спасибо баргесту. К счастью, когда мы приехали, мой целитель был свободен.
Комната кружится. В попытке остановить головокружение я зажмуриваюсь, но тут же чувствую запах крови. Когда я вижу ее, вспоминаю, что случилось в том лесу. И вспоминаю, как на меня бросилось то волкоподобное существо.
– Баргест? Вот что это было?
– Кто-то называет его псом смерти.
– Он из Неблагого двора?
– Во всех дворах есть собаки смерти, но некоторые представители Неблагого двора – самые могущественные из них – используют их в качестве фамильяров. Эти животные связаны с ними магическими связями и могут выполнять их нечестивые приказы.
Неужели этого баргеста послал Мордеус? Нет. Это бессмысленно. Если он действительно хочет, чтобы я вернула в его двор украденные артефакты, он не станет пытаться убить меня магически связанным монстром. Но Финн… Мог ли Финн напасть на меня из-за того, что я отказалась с ним работать?
– А тот баргест был связан с Неблагим двором?
Себастьян качает головой.
– Я не знаю.
– Если бы не появились те волки…
Я бы была мертва. Я снова чувствую запах крови и вынуждена уткнуться лицом в подушку.
– Баш… ты можешь во что-нибудь переодеться?
Он бормочет ругательство и вскакивает с кресла.
– Конечно. Прости, – он поворачивается ко мне спиной и расстегивает пуговицы на рубашке.
– Нам нужно поговорить, – говорю я. – О том, что будет дальше.
Себастьян оглядывается через плечо и встречается со мной взглядом.
– Прежде всего тебе нужно отдохнуть.
Я качаю головой и заставляю себя сесть. С тех пор как я оказалась в Фейриленде, я проявила больше слабости, чем за последние девять лет. С этим пора заканчивать.
– Со мной все в порядке.
– Ты еще восстанавливаешься после серьезного ранения, – он поворачивается ко мне – обнаженный по пояс и… красивый.
Голова снова идет кругом.
Мне хочется его ненавидеть. За то, кто он на самом деле. Но я все равно нахожу Себастьяна таким же привлекательным, как и в тот первый день, когда увидела, как он тренируется в нашем дворе.
Я заставляю себя отвести взгляд от его загорелой кожи и мускулистых рук.
– Думаю, я достаточно здорова, чтобы говорить.
Я слышу, как открывается ящик, и поворачиваюсь к нему. Он натягивает через голову свежую рубашку.
Я смотрю, как мягкая белая ткань ложится на его идеальную золотистую кожу. Мне не нравится, что влечение не исчезло вместе с доверием, которое я потеряла, когда узнала правду.
И если до того, как он спас меня в лесу, я просто не могла разобраться в своих чувствах, сейчас я запуталась окончательно.
Он откидывается на спинку кресла у кровати и наклоняется вперед, упираясь локтями в колени.
– Ладно. Если хочешь, мы можем поговорить.
– Ты спас меня, – я сглатываю. Воспоминания о пережитом ужасе все еще были свежи, но я отодвигаю их на второй план. – Спасибо.
– Прости, что не пришел раньше.
– Я вообще не ожидала, что ты придешь.
Он вздрагивает, как будто я только что его ударила. А потом опускает голову.
– Я знаю, тебе не нравится, кто я, но это не меняет моих чувств к тебе.
У меня в животе копошится клубок ядовитых змей.
– Мне не нравится, что ты солгал о том, кто ты такой.
Он сжимает челюсти, делает вдох, выдох, собирает свои белые волосы и завязывает их кожаным ремешком.
– Когда я должен был тебе сказать? Нельзя было, чтобы хоть кто-то в Элоре узнал правду – меня бы распяли. И к тому времени, когда мы стали друзьями и я знал тебя достаточно хорошо, чтобы тебе доверять, ты ясно дала понять, как относишься к моему дому и моему виду, – он сглатывает. – Возможно, это было эгоистично, но мысль о том, чтобы тебя покинуть, была просто невыносима.
– Ты вообще собирался рассказать правду? Или лгал бы мне вечно? Поэтому ты умолял меня не идти за Джас? Потому что не хотел, чтобы я все узнала?
– Я хотел тебе сказать. Бессчетное множество раз. И я не врал, когда просил остаться по ту сторону портала. Здесь ты в опасности, – он смотрит на мою ногу, и, хотя меня исцелили, переодели в чистую одежду и укрыли одеялами, я знала, что он видит ущерб, нанесенный баргестом. – Теперь ты понимаешь? Понимаешь, почему я так боялся, что ты будешь бродить по моему миру в поисках сестры?
Когда он снова поднимает на меня глаза, я выдерживаю его взгляд.
– Я ее не брошу.
– Я и не прошу тебя ее бросать. Я прошу позволить мне ее найти.
Я молчу, и он сжимает мои пальцы.
– Я отменил все свои дневные обязательства. Когда ты немного поспишь, я провожу тебя домой.
Я отдергиваю руку.
– Нет.
– Сегодня ты чуть не погибла. Как бы это помогло Джас? – он качает головой. – Я не хочу сообщать ей, когда найду ее, что она потеряла единственного родного человека.
– Баш… – я вспоминаю и закрываю глаза. – Прости. Принц Ронан.
– Не надо, – он пересаживается со стула на край кровати, его теплое бедро прижимается к моему боку. – Зови меня Себастьяном. Как и всегда. Это все еще мое имя – по крайней мере то, которое я предпочитаю. Никто не зовет меня принцем Ронаном, кроме моих слуг и подданных.
У скромного ученика мага, о котором я мечтала два года, есть слуги и подданные.
Я делаю вдох.
Помни о сделке с Мордеусом. Помни, зачем ты здесь.
– Хорошо… Себастьян. Я не могу вернуться домой. За мной охотятся люди Горста, возвращаться домой небезопасно. Позволь мне остаться. Я буду осторожна. Только не отправляй меня домой. Там у меня ничего нет.
Даже если бы люди Горста не искали меня, я бы не вернулась домой без сестры, но, может быть, если я сделаю акцент на своей безопасности, а не на спасении Джас, он согласится.
– За стенами дворца я не смогу тебя защитить.
Но сегодня он это сделал. Несмотря ни на что, когда он был мне нужен, он был рядом.
– Понимаю, – шепчу я.
– Бри…
Я чувствую, что он хватается за другой аргумент. Я оглядываю его роскошную спальню, как будто вижу ее впервые, как будто еще не исследовала почти каждый дюйм этого замка. Я уже была здесь. Просто когда я обыскивала эту комнату, я не знала, что она принадлежит ему.
– Замок большой, я не буду мешать. Сможешь найти для меня комнатку? Неужели мне нельзя остаться?
Я практически вижу, как он все обдумывает, и задерживаю дыхание.
– Есть только один способ, – говорит он. – Сомневаюсь, что он придется тебе по душе.
Я натягиваю на лицо маску любопытства. Я уже знаю, к чему это приведет, и это именно то, что мне нужно.
– Скажи.
– Сегодня утром я выберу двенадцать женщин, которые останутся в замке. Тех, кто хочет… выйти за меня замуж, – на этих словах он чуть не поперхнулся. – Возможно, если я представлю тебя своей матери как мою потенциальную невесту…
Я вижу это по его лицу. Он думает, что сейчас я его придушу. Он понятия не имеет о моей сделке с королем Мордеусом или о том, что мне нужен доступ в этот замок. Разумеется, поэтому он думает, что эта идея мне не понравится.
– Что мне нужно будет делать?
Он выдыхает.
– Ты будешь учиться, сходишь на несколько шумных обедов, может быть, на пару праздников… – он застенчиво улыбается и на мгновение кажется таким уязвимым, что я забываю, что он не человек, в которого я влюбилась. – Притворись, что я тебе нравлюсь.
Мне не хочется притворяться, но меня разрывают слишком противоречивые чувства.
– Если я буду вести себя как одна из этих потенциальных невест, я останусь во дворце?
– Да. Ты будешь жить в гостевом крыле вместе с другими девушками.
– А пока я здесь, – пока я буду искать артефакты, необходимые королю, – ты будешь искать Джас?
– Да. Вне зависимости от того, останешься ты или вернешься домой, – он проводит большим пальцем по моим костяшкам и по тыльной стороне моей руки. – Даю слово.
Я долго смотрю на его ладонь и делаю вид, что обдумываю его предложение. По правде говоря, мне будет неприятно смотреть, как он выбирает себе невесту, и пребывание здесь будет постоянным напоминанием о его обмане и моих чувствах к нему, какими бы ошибочными они ни были. Но оно того стоит – после этого я передам королю теней все его реликвии и заберу Джасалин домой.
– Я хочу остаться.
Он хмурится.
– Что такое? – спрашиваю я.
– После того как ты узнала, кто я, и сбежала, я думал, ты не захочешь иметь со мной ничего общего… Я думал, что потерял тебя навсегда. И то, что ты остаешься… – он пожимает плечами. – Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Я заставляю себя улыбнуться, но чувствую, как меня охватывает чувство стыда. Если я останусь, если я сделаю это, я обману не просто какого-то случайного принца. Я обману своего друга. У меня есть причины лгать. У него тоже были причины лгать, но от этого горькая правда не становится слаще.
Я качаю головой, пытаясь выбросить мысли из головы.
– Побудь здесь ночь, – говорит он. – Отдохни. Обдумай все хорошенько. Если ты будешь у меня во дворце, я не смогу позволить тебе улизнуть на поиски Джас. Ты должна решить, сможешь ли ты с этим смириться.
– Я буду пленницей?
– Ты будешь под защитой, – он играет с моей рукой, и от легкого прикосновения кончиков его пальца к моей ладони я начинаю дрожать. Я виню в этом привычку. Мое тело не понимает, что Себастьян не тот, за кого я его принимала. – Я знаю, что ты не привыкла отступать и позволять другим делать все за тебя, но иначе я не смогу. Это слишком опасно. Если ты пообещаешь не искать Джас, если пообещаешь предоставить это мне, я постараюсь, чтобы ты оставалась здесь как можно дольше.
– Хорошо, – шепчу я. – Спасибо, Себастьян.
Он укутывает меня одеялом, но я вижу, что мыслями он уже где-то далеко.
– А теперь спи.