Лживые клятвы

Глава 17

Себастьян принес зеркало неделю назад. Неделю я сидела в замке, пыталась отвлечься на отщепенцев Финна и спрашивала себя, не забыл ли Мордеус обо мне и о нашей сделке. Неделю я настойчиво просила зеркало показать мне сестру. Я видела, что она счастлива и что о ней заботятся – и только это помогало мне вытерпеть ожидание. Во дворце было столько людей – но все равно мне очень одиноко. Я могу хоть чуть-чуть доверять только Себастьяну – но не могу все ему рассказать.
Я начинаю сомневаться, будет ли король забирать зеркало, но не пропускаю ни одной тренировки. Эти странные навыки могут понадобиться мне, когда я буду искать следующую реликвию. Хотя, честно говоря, мне больше нравится проводить время с Неблагими отщепенцами. Когда Прета увозит меня из дворца в дом Финна, я заканчиваю день с улыбкой и чувствую, что… еще не все потеряно.
Сегодня я училась растворяться в тени и проходить сквозь обереги и стены. Я стала лучше контролировать свои силы, но, как только Прета попросила меня превратить ее в тень, мы уперлись в стену. В прямом и переносном смысле.
– Давай сделаем перерыв на обед, – говорит Прета, выходя из библиотеки. – Джалек делает бутерброды.
Когда мы заходим на кухню, Джалек и Тайнан уже сидят за столом вместе с Финном. На столе стоят еще три тарелки, но я не вижу никаких признаков их красноглазого Неблагого друга.
– Я не знаю, куда Кейн пошел сегодня утром, – бормочет Джалек, заметив, что я смотрю в сторону фойе. – Но я уже слишком голоден, чтобы ждать его, так что просто садитесь.
Прета переводит взгляд на меня.
– Не обращай на него внимания. Он становится раздражительным, когда голоден.
– Я становлюсь раздражительным, – огрызается Джалек, – когда вот-вот наступит Лита, а эта тварь все еще сидит на троне. Я становлюсь раздражительным, когда у принца, которому я поклялся в верности, инфекция и он не делает того, что нужно, чтобы вылечиться.
Я резко поворачиваюсь к Финну. Когда мы приехали сегодня утром, я спросила, как он себя чувствует, но он отмахнулся от меня и сказал, чтобы я не нянчилась с ним. Теперь я вижу на его лбу капли пота, которых раньше не замечала.
– Ну, если ты голоден, ты ничего не сможешь сделать, – говорит Прета Джалеку, садясь рядом с Финном. – Так что ешь, – она вытирает Финну лоб. Он отмахивается от нее.
– Я в порядке, – ворчит он.
– У тебя лихорадка? – спрашиваю я Финна. – Ты использовал мазь?
– От этого она не помогает, – он сжимает челюсти, он устал это объяснять. – Это обычная лихорадка.
– Как выглядят швы? – спрашиваю я. – Есть покраснение или припухлость?
– Я осматривала их сегодня утром, – говорит Прета, не глядя мне в глаза. – Мы с этим разберемся. Садись.
Я неохотно усаживаюсь рядом с Претой, и Тайнан передает нам блюдо с бутербродами, в то время как Джалек наполняет наши бокалы искрящейся водой, на вкус похожей на лимоны и солнечный свет – описание, которое до прихода в Фейри показалось бы мне просто смешным просто потому, что я не понимала, что оно… подходит.
Я уже наполовину съела свой бутерброд, а ребята едят вторые, когда в кухню входит Кейн. Он пришел не один, а с какой-то женщиной.
Разговор прекращается. Все мгновенно перестают есть.
Финн встает из-за стола. Волчицы, которых я даже не заметила, появляются из тени и занимают свои места по обе стороны от него.
– Это что? – спрашивает он.
Он говорит очень тихо, и я знаю, что от этого не нужно ждать ничего хорошего.
Кейн склоняет голову.
– Я нашел тебе трибута.
Я уже слышала это слово. Людям в Элоре хорошо платят за то, чтобы они отправлялись в Фейри в качестве трибутов. Мои двоюродные сестры хихикали над тем, что, по их мнению, было с этим связано, но я точно знала только то, что в Фейрскейп трибуты никогда не возвращались. Я отодвигаю стул и направляюсь к девушке, но Прета хватает меня за запястье.
– Бри. Не надо, – говорит она, крепко сжав мою руку.
– Я не просил никаких гребаных трибутов, – рявкает Финн. Каждое его слово пропитано гневом. – Отведи ее домой.
– Финн, – Кейн говорит жестко, почти так же, как Финн. – Будь благоразумен.
Девушка делает шаг вперед. Она совсем ненамного старше меня и очень хорошенькая. Ее длинные светлые волосы убраны с лица, открывая высокие скулы и сияющие голубые глаза, и закреплены гребнями. Интересно, как ее зовут? Есть ли у нее семья? Будет ли по ней кто-то скучать?
Я снова пытаюсь подойти к ней, но Прета не отпускает мою руку.
– Абриелла, она не делает ничего, что противоречит ее воле.
Девушка склоняет голову.
– Прошу вас, мой принц. Я сбежала из двора Мор… деуса. Я прожила в Фейри всю свою жизнь и видела достаточно, чтобы понимать, что делаю, – она падает на колени – как я понимаю, кланяется. – Прошу вас.
Финн долго и пристально смотрит на нее, потом на Кейна. А потом он резко встряхивает головой и вылетает из комнаты. Волчицы бесшумно следуют за ним.
Прета морщится. Кейн бормочет себе под нос ругательства. А девушка прячет лицо в ладонях и начинает рыдать.
– Я поговорю с ним, – говорит Джалек.
Прета останавливает его, положив руку ему на грудь.
– Нет. Я сделаю это, – она идет за Финном в библиотеку и закрывает за собой дверь.
– Мне очень жаль, – говорит Кейн девушке. – Просто дай ему немного времени.
– Кто-нибудь хочет объяснить, что здесь происходит?
Я бросаю многозначительный взгляд на Джалека и Тайнана.
Джалек качает головой и начинает убирать со стола. Тайнан наклоняется, чтобы помочь девушке встать, бормоча какие-то утешения.
– Я пойду на задний двор, – объявляю я, хотя они не обращают на меня никакого внимания. Я иду по коридору в заднюю часть дома и наслаждаюсь приятными дуновениями летнего ветерка, когда дверь захлопывается за моей спиной.
Я так устала, что меня держат в неведении. Я так устала, что вынуждена доверять тем, кто не доверяет мне ничего.
Окна библиотеки открыты. Я пересекаю внутренний дворик и пытаюсь прислушаться, но ничего не могу разобрать. Вероятно, Прета защитила комнату от тех, кто может подслушать их разговор… от меня.
Я выпрямляюсь. При желании я вполне могу узнать, что там происходит.
Я закрываю глаза и чувствую, как растворяюсь в тени, в темноте, в пустоте. Я медленно проскальзываю сквозь стену, преодолеваю установленную вокруг дома защиту, пробираюсь через щит Преты и открываю глаза, только когда оказываюсь в библиотеке.
Финн лежит на диване, одна рука свисает со спинки, а другой он массирует висок.
– Абриелла еще не готова. Если я попрошу сейчас, она может заподозрить неладное.
Прета ходит перед ним туда-сюда.
– Прекрасно. Тогда ты должен это сделать.
– Почему? Потому что у меня небольшая инфекция? Ты думаешь, именно она помешает мне победить в этой войне?
– Нет. Я думаю, что победить в этой войне нам помешают твои упрямство и гордость, – она проводит рукой по щекам, и я понимаю, что она плачет. – Ты хоть представляешь, как тяжело мне было смотреть, как умирает Вексиус?
Вексиус? Я уже слышала это имя?
– Ты хоть представляешь, каково это – жить каждый день, зная, что так быть не должно?
– Послушать тебя, так все так просто, – говорит Финн, – но, если я буду брать трибута за трибутом, разве я буду чем-то лучше его?
Его? Мордеуса? Он тоже берет трибутов? Что делают трибуты? Почему?
– Мне кажется, ты все еще скорбишь по Изабель, и… – она поворачивается ко мне и оглядывает затененную стену книг.
Финн садится прямо.
– В чем дело?
– Кажется, мы не одни.
Черт.
Она щелкает пальцами, и на кончиках ее пальцев появляется шар света. Еще один взмах рукой – и шар плывет ко мне.
Я проскальзываю обратно сквозь стену, пока она меня не заметила.
– Я ничего не вижу, – говорит Финн, когда я ускользаю. – Ты уверена?
– Тебе не стоит надолго оставаться в тени, когда она рядом.
* * *
Я не должна знать, что девушка все еще здесь. Я не должна видеть, как она входит в библиотеку, в которой Финн засел на весь день, погрузившись в размышления. И я определенно не должна использовать свои тени, чтобы красться за ней и шпионить за ними.
С тех пор как Прета научила меня оберегам и щитам и заставила осознать, что я невольно проходила сквозь них, когда скользила в тени, я стала больше осознавать эту дополнительную стену магии. И сейчас, когда я проскальзываю в библиотеку, я чувствую, что кто-то поставил вокруг нее дополнительный щит.
Молодая женщина стоит перед Финном, склонив голову.
– Прошу вас, не отправляйте меня назад.
Финн поднимает ее лицо и пристально смотрит ей в глаза.
– Ты не понимаешь, что предлагаешь.
– Понимаю. Я родилась и выросла в Фейри, и я знаю, как это работает. Я не такая, как все люди.
– Давай я отправлю тебя к Диким фейри? – спрашивает он, склонив голову набок. – Разве там твоя жизнь будет так же ужасна?
Девушка сглатывает.
– Я делаю это ради брата – сводного брата. Он был Неблагим и единственным, кому было на меня не плевать.
– Где он сейчас?
– Он умер, мой принц. Он не должен был, но проклятие…
– Я понимаю.
Она достает из кармана горстку камней.
– Прошу вас?
– Что я могу дать тебе взамен?
Она качает головой.
– Я вижу, что вы делаете для Неблагих. Так я могу помочь вашему делу. Я хочу сделать это для вас и для них.
– Но должно же быть хоть что-то? – хрипло говорит он.
Ее губы трогает слабая улыбка.
– Нет, мой принц.
Она обхватывает ладонями лицо Финна и тянется к нему. Их лица так близко… Его глаза остаются открытыми, когда он медленно опускает голову, чтобы коснуться ее губ.
В тот момент, когда их губы соприкасаются, я чувствую, как мою душу разрывает грусть и тоска.
Я поворачиваюсь к ним спиной и выхожу из библиотеки. Я говорю себе, что переживаю за Прету. Нет, я не знаю, есть ли между ними… какая-то связь. Но это единственная причина, по которой я должна что-то чувствовать, когда вижу, как Финн кого-то целует.
Я сижу в саду и смотрю, как солнце низко опускается за горизонт. Впервые за весь день я хочу вернуться во дворец. Я не хочу быть здесь, пока Финн берет своего… трибута. Я хочу забыть об этом чувстве в моей груди. Что это? Ревность? Нет. Мне не нужен угрюмый принц фейри.
Он мне не нужен.
Так почему же мне так больно смотреть, как он прикасается к кому-то другому с такой нежностью?
Я могла бы с легкостью принять свои чувства за благодарность к тому, кто помогает мне, когда я отчаянно в этом нуждаюсь. Но у нас есть связь, я это чувствую. Что делать с этим? И что делать с тем, что, когда он рядом, мне кажется, что моя сила становится больше? С тем, как она бурлит, когда он ко мне прикасается?
Что, если все это что-то значит? Что, если Финн для меня больше, чем учитель и друг?
Эта мысль кажется мне таким предательством по отношению к Себастьяну, что я хотела бы физически вырвать ее из своего сознания.
– Ты готова ехать? – спрашивает Прета с порога. Она весь день пыталась уговорить меня вернуться во дворец.
– Тебя не волнует, что он прикасается к этой девушке?
Прета моргает, глядя на меня, ее плечи, кажется, опускаются от… облегчения?
– Я даже не почувствовала, как ты прошла мимо моего щита, – бормочет она. – Впечатляет.
– Он поцеловал ее, – я говорю так же ехидно и жестоко, как мои кузины, поэтому качаю головой и смягчаю тон. – Я подумала, ты захочешь это знать.
Она хмурится, но тут ее осенило, и она улыбается.
– Ты думаешь, что я с Финном? – она смеется. – С чего ты так решила?
Мои щеки пылают, и я пытаюсь проглотить смущение, но это бесполезно. Я делала предположения, а теперь выгляжу полной дурой.
– У Ларк его глаза.
Прета качает головой.
– У Ларк глаза ее отца. Финн – ее дядя, и он волен целовать кого захочет.
Она бормочет себе под нос что-то, что очень похоже на «Скорее всего, думая о ком-то другом».
– Кто такие трибуты? Зачем они вам нужны и что с ними происходит? Почему у этой девушки в кармане оказалась горсть камней?
Прета складывает руки на груди.
– Мы пытаемся быть твоими друзьями, Бри. Друзья не шпионят.