Лживые клятвы

Глава 18

Огонек. Проснись, – раздается хриплый голос у моего уха.
Когда Прета привезла меня во дворец, я сразу же легла спать – расстроенная тем, что шпионю за людьми, которые мне доверяют, и еще больше – тем, что чувствую… что бы я ни чувствовала, когда увидела, как Финн целует эту девушку.
– Огонек, – я чувствую, как по моему уху проводит острый коготь, и резко открываю глаза.
Над моей кроватью склонился гоблин короля Мордеуса.
Наконец-то.
– Почему так долго? – мой голос похож скорее на шипение, и я свешиваю ноги с кровати.
– У короля были дела, девочка. Он работает на своей собственной временной шкале.
Я фыркаю. Все фейри, кажется, работают на своей собственной временной шкале. В том, что он не ценит чужое время, я виню бессмертие.
– Дай мне одеться.
Он качает головой.
– Нет времени.
Я смотрю на свою тонкую ночную рубашку.
– Ты что, издеваешься? Я никуда не пойду в таком виде.
– Или идешь сейчас, или ждешь еще неделю. Все зависит от тебя.
Я бросаю на него свирепый взгляд и хватаю сумку, которая была спрятана под матрасом. Прежде чем я успеваю повернуться к гоблину, его грубые, с потрескавшейся кожей пальцы обхватывают мое запястье. Комната вокруг нас исчезает.
Появляясь при Дворе Луны, я рассчитывала оказаться в тронном зале. Но вместо этого я стою у входа в маленькую гостиную. Король сидит в красном каминном кресле. Гоблин отпускает мою руку, комната кружится, и я падаю на пол, прежде чем успеваю восстановить равновесие.
К горлу подступает желчь, и я подношу ко рту тыльную сторону ладони.
– Абриелла, ты чудесно выглядишь, – говорит король. Сегодня он одет во все черное – от штанов до накрахмаленной рубашки и бархатного халата, накинутого на плечи. Даже его ногти выкрашены в черный цвет. Рядом с ним стоят стражники – по трое с каждой стороны. Время от времени они высовывают изо рта раздвоенные языки, словно в воздухе витает запах опасности.
Я поднимаю голову, несмотря на то что меня тошнит. Я отказываюсь показывать слабость перед этим мужчиной – хотя, честно говоря, не расстроилась бы, если бы меня вырвало на короля.
– Твое зеркало у меня уже неделю. Я не люблю, когда меня заставляют ждать.
– Я тоже, – говорит он скучающим тоном. – И поиски заняли у тебя больше времени, чем я ожидал. Мои шпионы говорят, что в конце концов ты выпросила его у золотого принца. Это так умно. Жаль только, что они не видели, какую плату он потребовал за эту услугу. Я очень надеюсь, что он выжал из этого максимум.
На смену тошноте мгновенно приходит гнев, и от моих пальцев на мраморном полу расходятся темные трещины. Королевские стражники хватаются за мечи, и я бросаю взгляд на бесконечные глубины, открывающиеся в крошащемся мраморе.
Какой бы ни была моя сила, когда я в Неблагом дворе, она становится сильнее.
– Ух ты, – глаза короля темнеют, ноздри раздуваются, когда он смотрит на причиненный мной ущерб. – Смотрю, ты еще не научилась контролировать свою магию.
По-видимому, я даже не знаю, какие у нее возможности. Конечно, я не знала, что смогу это сделать. Но я сжимаю кулак и сосредотачиваюсь на том, чтобы вернуть силу обратно в себя. Я представляю, как она свернулась у меня в животе, не дремлющая, а словно могучая змея – настороженная и готовая нанести удар…
Король внимательно изучает мое лицо.
– Чего бы я только не отдал за такой дар.
Мне все равно, что он думает о моих способностях, и я не хочу задерживаться здесь дольше, чем необходимо. И дело не в дворе, а в Мордеусе. Он смотрит на меня, словно хочет залезть мне в голову, и от его взгляда у меня по коже пробегают мурашки. Я поднимаюсь с пола и, как могу, поправляю рубашку.
– Позволь мне увидеть мою сестру.
– Ты же знаешь, что я не могу этого сделать.
– Дай мне увидеть ее, и я отдам тебе зеркало.
– Ты уже знаешь, что можешь посмотреть на нее с помощью зеркала.
Я даже не хочу знать, откуда ему это известно. Образы его шпионов, наблюдающих за мной в моих покоях, мелькают в моей голове и вызывают у меня дрожь. Но нет. Конечно, это просто его догадки.
– Этого недостаточно.
Он пожимает плечами.
– Должно быть достаточно. Это все, что я могу предложить. Тебе ведь понравилось, что целую неделю ты могла с легкостью увидеть всех, кого хотела.
Я качаю головой.
– Я хочу ее увидеть. Лично.
Прошло уже слишком много времени, и я не могу не думать о том, что ее нет рядом.
– Садись, – машет Мордеус, и в его руке появляется графин, наполненный темно-красной жидкостью. – Предлагаю выпить за твой успех.
Пить вино фейри?
Ну уж нет.
– Нет, спасибо.
– Я настаиваю, – он наливает два бокала и кивает на пустой стул рядом с собой. – Мы выпьем, а потом я расскажу тебе о следующей реликвии, которую тебе нужно будет вернуть, чтобы поскорее увидеть свою сестру лично.
Игры. Он играет со мной.
У меня нет выбора. Я из последних сил стараюсь взять себя в руки, прохожу в комнату и сажусь. Он протягивает мне бокал, и я принимаю его, надеясь, что это ускорит его.
Мордеус поднимает бокал.
– За могущество, – говорит он. Я поднимаю бровь, и он замирает, почти поднеся бокал к губам. – Нет?
– В моем мире могущество означает способность обмануть кого-то, лишить жизни, выбора и свободы воли.
Взгляд его серых глаз, кажется, пронзает меня насквозь. Мне кажется, что он видит слишком много. Я перекатываю бокал между ладонями и изучаю жидкость.
– Я не хочу пить за могущество.
– А за что ты хотела бы выпить?
Я смотрю ему в глаза и позволяю натянутой тишине на мгновение повиснуть в комнате, прежде чем поднимаю свой бокал.
– За выполнение обещаний.
– Ах да. Тебя по-прежнему беспокоит твоя сестра, – он кивает. – Я выпью за это, так как с нетерпением жду, когда ты выполнишь свое обещание.
От его улыбки по моей спине пробегает неприятный холодок. Раздается звон бокалов.
Я смотрю, как он пьет. Сама я несколько долгих минут сижу, не притронувшись к вину. Наконец он испускает раздраженный вздох.
– Мы не будем ничего обсуждать, пока ты не выпьешь, девочка.
Я хочу возразить ему, но какой в этом смысл? Для этого мужчины все крутится вокруг силы – хоть он и украл большую часть принадлежащей ему власти. Я делаю крошечный глоток. Вино сладкое и бархатистое, от него по моей груди разливаются волны тепла.
– Вторая реликвия? – подсказываю я.
Он ухмыляется.
– Какая же ты строгая. Неужели тебе не хочется насладиться вином?
Я смотрю на него. Взгляд у меня тяжелый.
Мордеус откидывается на спинку стула.
– Вторая реликвия называется «Гриморикон». Достать ее будет гораздо сложнее, чем зеркало.
Ну, конечно. Себастьян же не станет отдавать мне все, что мне нужно, чтобы я могла вернуть сестру. Хотя я начинаю верить, что он бы сделал это – ради меня, ради Джас. Жаль только, что если я расскажу ему о моей сделке с Мордеусом, то она потеряет силу.
– Что такое «Гриморикон»?
– Возможно, тебе она известна как «Великая книга». Это священный текст фейри. Он содержит самые ранние заклинания и магию Древних.
– Книга?
Он делает еще один глоток вина.
– В некотором роде. Нечто столь могущественное не может быть заключено в одних лишь страницах, поэтому, как и все величайшие магические тексты, она может менять свою форму и внешний вид.
– И во что она может превращаться?
После первого глотка вина я не почувствовала никаких болезненных последствий, поэтому я отваживаюсь сделать еще один. Это действительно вкусно. Кроме того, если он хочет, чтобы я достала для него эту книгу, ему нет смысла дурманить меня до беспамятства.
– Во что угодно, девочка моя. Она может превращаться во что угодно и сделает это при малейших признаках опасности.
Книга, которая чувствует опасность и меняет форму. Похоже, мы начали с самой легкой из реликвий.
– Где она?
– На этот вопрос я ответа дать не могу. Благой двор украл ее во время войны и с тех пор держит под охраной. Хотя она принадлежит моему двору, и ее магия не может быть использована золотыми фейри.
– Тогда зачем они ее украли?
Он делает еще глоток и смотрит в пространство, словно перебирая в поисках ответа воспоминания, охватывающие тысячи лет.
– По той же причине, по которой забрали все остальное. Чтобы сделать нас слабее.
– Ты хочешь сказать, что я должна найти книгу, которая может быть где угодно в Благом дворе и выглядеть как угодно?
Проще найти иголку в стоге сена. По крайней мере, когда ты натыкаешься на иголку, ты понимаешь, что нашел то, что искал. Я могла каждую ночь спать рядом с «Гримориконом» и не знать об этом.
– Можешь пока оставить зеркало себе, – говорит он, переведя взгляд на мои колени. Я сидела, сжимая зеркало так крепко, что у меня побелели костяшки пальцев.
Я была не в силах думать о том, что будет, когда мне придется отдать зеркало – когда я потеряю единственную ниточку, связывающую меня с Джас. Теперь, когда я знаю, что смогу проверять, как она, то могу выдохнуть от облегчения.
– Удачи.
* * *
Гоблин Мордеуса переносит меня из дворца Неблагого двора в сады на территориях замка королевы.
– Почему ты смог перенести меня из моих комнат, но не можешь вернуть меня обратно? – спрашиваю я его, борясь с тошнотой, которая обычно следует за путешествиями с гоблинами.
– Потому что в твоих комнатах гость, – говорит гоблин, – а я хочу, чтобы моя голова сегодня осталась у меня на плечах.
– Но откуда ты это знаешь? – спрашиваю я.
Гоблин широко улыбается мне, демонстрируя все свои острые желтые зубы, и исчезает.
Кажется, я пробыла в Неблагом дворе всего несколько часов, но солнце уже было высоко в небе. В садах суетятся слуги, ухаживающие за цветами, и запахи лаванды и роз взывают ко мне, когда я иду ко входу во дворец. Мне так хочется посидеть здесь, закрыть глаза, позволить солнечным лучам согревать мое лицо, а птицам – убаюкивать меня своим пением.
Но я сопротивляюсь. Если в моих покоях действительно кто-то есть, я хочу знать, кто это.
– Он ждал тебя все утро, – раздается за моей спиной сладкий, как сироп, голос. – Принц может заподозрить неладное, если ты придешь в ночной рубашке.
Я оборачиваюсь и вижу, как «Эврелоди» жестом указывает мне на карету.
– Я уже сообщила твоим служанкам, что ты весь день тренируешься со мной.
Я морщусь.
– Я слишком устала, чтобы тренироваться.
– А мне вот не слишком хочется выслушивать твое нытье, но я же здесь. Залезай.
Я не спорю с ней – насчет ночной рубашки она права. Но когда мы приезжаем в дом Финна, там творится сущий хаос.
– Дай пройти, Тайнан, – рявкает Джалек.
– Нет.
– Это просто смешно. Я иду в патруль, а не…
– Во-первых, я тебе не верю, – говорит Тайнан. – Во-вторых, не важно, куда ты идешь. Ты будешь в безопасности, если останешься здесь.
Прета втягивает меня в дверь, подальше от шума. Ссоры для них не редкость, но это не похоже на типичную ссору. Джалек одет в кожаную куртку, его широкий меч висит в ножнах за его спиной. Он не сводит свирепого взгляда с Тайнана, а паутина на его лице светится от переизбытка эмоций. Финн стоит между ними, широко расставив ноги и переводя взгляд с одного друга на другого.
– Пожалуйста, Джалек, – говорит Тайнан уже шепотом. – Будь благоразумен.
– Это был сон, – говорит Джалек. Он складывает руки на груди и смотрит на Финна. – Пожалуйста, объясни, что я не могу все время сидеть в своей комнате только потому, что мне приснился кошмар.
– Это был не просто кошмар. Я слышал ее, – кажется, Тайнан вот-вот начнет дрожать от бессилия. – Посмотри мне в глаза и скажи, что ты не проснулся и не увидел, что на твоей груди сидит банши. Посмотри мне в глаза и скажи, что ты боишься выйти за эту дверь не больше, чем в любой другой день.
– Ты можешь остаться, Джалек, – говорит Финн. – Я пошлю Кейна.
– Кейну нужно отдохнуть, – говорит Джалек. – Он полночи охранял новый портал.
– А что такое банши? – спрашиваю я, и три головы поворачиваются ко мне.
Джалек сердито смотрит на Тайнана.
– Это чушь.
– Это женщина, которая приходит к тебе, когда ты спишь, и садится тебе на грудь, – говорит Тайнан. – Она появляется и в этом мире, и во сне, и…
– Женщина? – спрашиваю я.
– Дух, – выдыхает Прета. – Она приходит к тебе, садится тебе на грудь и снова и снова повторяет твое имя. Это считается предзнаменованием приближающейся смерти.
– Просто удивительно, что все, кого она предупреждает, умирают, – говорит Джалек, но я вижу в его глазах беспокойство. Может быть, он не хочет верить зову банши, но он потрясен.
– Совсем скоро солнцестояние, – говорит Тайнан, сглатывая.
– Именно поэтому я и хочу пойти, – говорит Джалек. – Сегодня у нее будет меньше всего сил.
– Вот видишь! Я знал, что ты лжешь, – рычит Тайнан.
– Я пошлю Кейна, – говорит Финн. – Не стоит рисковать.
Джалек сжимает челюсти.
– Хватит со мной нянчиться. Я не ребенок. Я сам могу принимать решения.
– Ты – часть этой группы, и ты поклялся мне в верности. Решено, – говорит Финн.
Он говорит так тихо, что я едва его слышу. Но в его голосе четко слышится приказ.
Прета хватает меня за руку.
– Давай переоденемся и вернемся в замок. Принц теряет терпение.
– Если ты просто хотела, чтобы я переоделась, почему мы не сделали это в карете?
– Прости Прету, – говорит Финн, глядя, как Джалек взлетает вверх по лестнице. – Она не знала, что сегодня в нашем доме развернется гражданская война. Но будет лучше, если ты уедешь. Джалек будет в таком настроении до тех пор, пока солнце не сядет в день летнего солнцестояния.
* * *
Когда я возвращаюсь в свои покои в Золотом дворце, моя дверь действительно приоткрыта.
Я прижимаю одну ладонь к сумке – зеркало все еще надежно спрятано внутри – а другую к бедру, к которому пристегнут нож.
– Эй? – зову я, заходя внутрь.
Себастьян замечает меня, вскакивает со стула и в три больших шага пересекает расстояние между нами.
– Где ты была?
Я сглатываю и бросаю сумку на кровать.
– Тренировалась с Эврелоди.
– Я пришел перед завтраком, но тебя уже не было.
– Она… хотела начать пораньше.
Он вздрагивает, и я задаюсь вопросом, знает ли он, что я лгу.
– Я думал, ты решила вернуться в королевство смертных.
Я прижимаю руку к его сердцу и чувствую, как оно колотится под моей ладонью. Он теплый и сильный, и я скучаю по нему. Я скучаю по ощущению, что заслужила доброту Себастьяна. Если бы только можно было не лгать ему. Мое сердце горит ненавистью к королю теней за то, что он сделал с моей сестрой и моей жизнью.
– Прости, что заставила тебя волноваться.
Себастьян обхватывает мой подбородок своей большой ладонью и изучает мое лицо.
– Ты в порядке?
– Да. В порядке.
Он опускает голову и касается своими губами моих губ – нежное прикосновение, которое быстро становится ищущим и напряженным. Мое дыхание сбивается, но мне на это плевать. Это наш первый поцелуй с тех пор, как я узнала, кто он на самом деле, и это очень пылкий поцелуй. В нем я чувствую все его беспокойство и страх, чувствую всем своим сердцем. Может, мне стоит отстраниться. Может быть, нужно сказать ему, что он не имеет права меня целовать. Может быть, я еще должна сердиться на него за то, что он обманывал меня в течение двух лет.
Но правда в том, что его поцелуй как бальзам заставляет меня забыть об одиночестве и страхе.
От жара и близости его широкого тела что-то во мне вырывается на свободу. В его объятиях я в безопасности. Пока он рядом, никто не сможет причинить мне боль, а я не смогу причинить боль ему. Пока мы не прервем этот поцелуй, он не узнает, что я использовала его, лгала ему, предала его.
Его губы нежно касаются моих, одна его рука скользит от моих волос к моей шее, и он проводит по моему подбородку большим пальцем. Другой рукой он обхватывает меня за талию и крепко прижимает к себе. Я прижимаюсь к нему. Он одобрительно стонет, и я улыбаюсь ему в губы. Я чувствую себя сильной. Мне нравятся его прикосновения. Мне нужно чувствовать каждый дюйм его силы, я хочу запомнить каждый его неровный вдох.
Я не знаю, как долго мы целуемся, но мне мало его прикосновений. Он отстраняется первым – прижимается лбом к моему виску, и мы пытаемся восстановить дыхание. Я смотрю на его руку, которой он обхватил меня за талию. Он поднимает мою юбку, обнажая бедро и нож. Если Себастьян его и заметил, то ничего не сказал.
Выдохнув, он разжимает руку и делает шаг назад.
– Прости, – говорит он. Он проводит рукой по лицу, закрывает глаза и бормочет себе под нос ругательство. – Я пришел сюда не для того, чтобы соблазнять тебя. Я пришел пригласить тебя на сегодняшний праздник Литы.
Праздник. То есть новые наряды, больше танцев и притворства. Как будто мне больше нечем заняться, кроме того, как смотреть, как другие девушки флиртуют с Себастьяном. Девушки, которые еще не знают, что они его потеряют.
– Думаю, ты знаешь, какой из этих вариантов для меня более соблазнителен, – я осторожно протягиваю руку и провожу пальцем по его костяшкам. – Не извиняйся за то, что поцеловал меня.
Его губы кривятся в усмешке.
– А я разве не целовал?
– Я поцеловала тебя в ответ.
– Я знаю, но… – он делает еще один вдох и отступает от меня еще на шаг, будто не доверяя себе. – Все стало так сложно.
С этим не поспоришь. И все же…
– Почему ты так говоришь?
– В тот первый вечер, когда я увидел тебя в саду, я был так счастлив. Я знал, что ты пришла из-за Джас, но все же… – он сглатывает. – Одно то, что я увидел тебя в своих землях, значило для меня больше, чем я мог себе представить. А потом, когда ты убежала, я понял, что должен оставить свои надежды. Ты слишком сильно ненавидела таких, как я. А в тот момент ненавидела и меня.
– Я не ненавидела тебя, – шепчу я. – Я была потрясена и обижена. Может быть, я и хотела ненавидеть тебя, но не могла.
Он тяжело сглатывает и отступает. Еще на один шаг, но кажется, что на многие мили.
– Ты сказала, что хочешь остаться, и я не мог перестать надеяться, что ты передумаешь. Ты живешь в моем дворце, вместе с моими подданными, и с каждым днем мне становится все труднее не обращать на тебя внимание.
Я сокращаю расстояние между нами и беру его за руку, не желая принимать то, что он пытается сказать, даже если мне это нужно.
Он играет с моими пальцами.
– Я знаю, что ты никогда не хотела быть моей невестой. Я знаю, что не это тебя здесь удерживает. Когда сегодня утром ты пропала, это стало болезненным напоминанием о том, что ты всегда хотела остаться здесь только на время – достичь своей цели и вернуться восвояси. Но я не могу представить свою жизнь с кем-то еще. Ты всегда могла меня рассмешить. Только с тобой я чувствую, что еще могу быть собой и не погружаться с головой в обязанности перед короной. Но все же из-за этих обязанностей я могу тебя потерять.
Мой живот скручивает от чувства вины. Он что-то знает? Неужели он подозревает, что я обворовываю его королевство?
– Как?.. Почему ты так говоришь?
– Мама давит на меня. Требует, чтобы я выбрал себе невесту, – говорит он, опустив глаза, как будто признается в чем-то постыдном. – Вчера вечером она сообщила мне, что у меня есть время до следующего новолуния. Но потом я должен буду принять решение.
– У тебя есть еще чуть больше трех недель.
Мою грудь сдавливает. Он будет выбирать себе невесту. А я, несмотря на то что должна думать только о том, смогу ли я в итоге находиться во дворце, начинаю ревновать. Я не могу не обращать внимания на прожигающее грудь чувство.
– Почему так скоро?
– Она хочет, чтобы у меня была королева. Кто-то, кто может поддержать меня. Когда ты на троне… – он переводит взгляд на окно, выходящее в сад. – Ты становишься одиноким. А она хочет начать передачу власти, когда у меня будет партнер.
– Ты уже сделал выбор?
Я не хочу этого знать. Я не имею права испытывать какие-то чувства к будущей невесте Себастьяна, но ревность словно разрывает меня изнутри.
Наконец он поднимает голову и снова смотрит мне в глаза.
– Я убеждаю себя, что это не важно. Дворяне женятся в основном, чтобы заключить союзы или получить или закрепить свою власть. О браке по любви в моем случае не может идти и речи. Но потом я думаю о том, что ты уедешь и… Бри, если есть хоть малейший шанс, что здесь ты будешь счастлива, я хочу сделать тебя счастливой. Я хочу, чтобы ты стала моей королевой.
Я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног. Я не могу себе представить эту жизнь – не могу представить, что стану принцессой в королевстве, в котором беженцев из враждебной страны бросают в тюрьму. Но, если мы с Себастьяном будем править, мы сможем это изменить.
Могу ли я быть силой добра в этом мире? Не очередной королевой, которая живет без забот и повелевает другими, но королевой, правление которой понесет за собой перемены? Но нет. Это даже не выбор. Когда Себастьян узнает правду, он отвергнет меня. Видение Ларк убедило меня в этом.
«Королевой Благих тебе не быть».
Вот оно, доказательство того, насколько я жалкая. Он думает, что я буду нужна ему всегда, и часть меня думает об этом даже тогда, когда я предаю его.
Я – воровка. Я обворовываю его королевство. А он хочет, чтобы я правила рядом с ним. И потом, есть еще мои чувства к Финну – то, как моя сила поднимается, когда он рядом, притяжение, которого я не хочу, но отрицать которое не могу. Буду ли я нужна Себастьяну, когда он узнает об этом? Даже если и да, разве это не доказывает, что я его не достойна?
Я молчу слишком долго, и Себастьян закрывает глаза. Боль, промелькнувшая на его лице, словно ударом отдается по моей груди.
– Хорошо, – шепчет он. – Ну, по крайней мере теперь ты знаешь мое мнение.
Он поворачивается на каблуках и направляется к двери.
– Баш, – зову я.
Я иду за ним. Он останавливается, но не поворачивается ко мне. Я боюсь, что не смогу смотреть ему в глаза, и поэтому обращаюсь к его широким плечам, вместо того чтобы попросить его обернуться.
– Я никогда не хотела выходить замуж за принца, – я хочу прижать ладонь к его спине, почувствовать уверенность в его силе, тепло его тела. Или обнять его, прижаться к его спине и положить ладонь ему на грудь, чтобы послушать успокаивающий стук его сердца. Но я не делаю ни того, ни другого. – Но за Себастьяна, ученика мага, я бы вышла, не задумываясь.
Он опускает голову.
– Бри, ты не сможешь получить одного без другого.
– Но, – тихо говорю я, – принц нравится мне все больше.
Он поворачивается ко мне лицом. Я вижу в его глазах надежду – и это глубоко меня ранит. Я не знаю, что мне не нравится больше: то, что я манипулирую им, или то, что я сказала правду.