Лживые клятвы

Глава 21

Когда мы вернулись в дом Финна, я была совершенно измучена. Я не уставала так с тех самых пор, как нас бросила моя мать. Я никогда не использовала столько магии зараз, и после событий сегодняшнего вечера я чувствовала себя как выжатый лимон.
Пока Джалек воссоединяется со своими друзьями, я выхожу на улицу и опускаюсь в одно из кресел в заднем дворе. Скоро рассвет, мне нужно вернуться во дворец, прежде чем кто-нибудь заметит, что меня нет, но я не могу заставить себя уйти. Только не сейчас.
Я поднимаю лицо к звездам и закрываю глаза. Я уже давно знала, что Неблагие – не такие, как их изображают в легендах. Но сегодня вечером я поняла, какая жестокость на самом деле царит во дворе Себастьяна. Заживо сжечь невинную фейри, чтобы наказать брата? От одной этой мысли меня тошнит.
Я слышу, как открывается задняя дверь и, не оборачиваясь, понимаю, что это Финн. Я чувствую его… и об этом тоже не хочу думать.
– Ты в порядке?
В порядке? А как это – в порядке?
– Да. Я просто устала, – я расправляю плечи. – Как думаешь, я могла сегодня использовать все свои силы? Я ужасно вымотана.
Он качает головой.
– Ты только начала понимать, на что способна. Тебе просто нужна практика. Ты не привыкла использовать столько энергии. И несколько дней тебе может казаться, что у тебя… нет сил. Я скажу Прете, что завтра у тебя не будет тренировки. Тебе надо отдохнуть.
Я смотрю, как луна опускается к линии горизонта.
– То есть сегодня.
– Думаю, да. Сегодня, завтра… восстанавливайся столько, сколько потребуется. Сегодня ты отлично справилась. Как только мы преодолеем этот блок, ты…
Я искоса смотрю на него.
– Что – я?
Он смотрит мне в глаза, и его лицо становится серьезным.
– Тебя будет не остановить.
– Почему Джалек покинул Благой двор? – спрашиваю я. – Если он позволил сжечь свою сестру, чтобы…
– Ничего он не позволял. Он не знал, что они сделали с Поппи, пока не стало слишком поздно, – я смотрю на него, ожидая ответа на свой вопрос, и он вздыхает. – Он ушел, потому что не хотел служить королеве. В знак протеста, но еще и потому, что хотел помочь мне свергнуть ее с трона.
– Давно это было?
Он опускается на сиденье рядом со мной и откидывается назад, подставив лицо лучам лунного света.
– Двадцать лет назад.
– И все же она правит, – шепчу я. Я не осуждаю его, и, когда Финн кивает, я думаю, что он это понимает. – Не знаю, как теперь смогу вести себя там беззаботно. После того как увидела, какой она может быть жестокой.
Финн хмыкает.
– Ты почти ничего не видела.
– Когда Себастьян разговаривал с Джалеком, Джалек сказал, что королева никогда не отдаст ему корону, если Себастьян убьет его. Но тогда это звучало так, будто королева сама планировала убить Джалека, так что я не понимаю.
Финн наконец-то перестает рассматривать небо и обращает свое внимание на меня.
– Ты уверена, что он говорил именно об Арье?
– Да, он…
Финн выгибает бровь, ожидая, что я вспомню точную фразу.
Но нет. Он сказал «она», а не «королева».
– Тогда кто?
– Своим поступком сегодня вечером ты поразила команду, – говорит он. – Тем, на какой ты пошла риск.
Я должна заставить его ответить на мой вопрос, но уже знаю, что это бесполезно. А я слишком устала, чтобы спорить.
– Если бы в той камере оказалась я, все вы поступили бы точно так же.
Он делает глубокий вдох и хмурится.
– Не знаю, было ли это правдой до сегодняшнего вечера, принцесса. Ты можешь быть лучше всех нас.
Я хмурюсь, вспоминая, как провела ночь в темнице короля Мордеуса, как мне приснился Финн. Он приходил ко мне? В этом его сила? Вопрос вертится у меня на языке, но я молчу. Меньше всего мне хочется показывать ему, какое влияние он оказывал на меня с нашей самой первой встречи. Я хочу унести эту тайну с собой в могилу, хотя бы для того, чтобы избавить себя от позора, если окажется, что это был всего лишь сон.
– Ты готова вернуться во дворец?
Я качаю головой.
– Пока нет. Если ты не против. Я просто… – я делаю глубокий вдох и медленно выпускаю из легких воздух. – Мне нужно еще несколько минут.
– Конечно.
Я жду, что он встанет и вернется в дом, но он остается. Я смотрю, как он снова любуется ночным небом и играет кудрями у себя на затылке.
– По ночам мы с мамой сидели на улице, – говорю я. Не знаю, зачем я рассказываю ему об этом, но сейчас я хочу ее вспомнить. – Она любила темноту, луну, звезды. Она говорила мне выбрать звезду и загадать желание.
Финн не смотрит на меня. Он закрывает глаза, словно рисуя это в своем воображении.
– Кажется, она просто чудесная.
– Иногда мне хочется, чтобы это было не так. Если бы она не была такой чудесной, мне, возможно, было бы не так больно после того, как она ушла, – я выдыхаю. – А что твоя мать? Она еще жива?
– Моя мать умерла много лет назад. Когда рожала моего младшего брата. Думаю, она во многом была похожа на твою мать, – в его голосе слышится хрипотца. – Она тоже любила ночь, и дети были для нее превыше всего.
А вот для моей мамы – нет. Ведь она нас бросила. Но я не поправляю его.
Он берет меня за руку и сжимает пальцы. Сила пульсирует во мне от того, что его связь делает с моей магией, и звезды, кажется, светятся ярче.
– Выбери звезду, – говорит он. – И загадай желание.
Я качаю головой. Даже несмотря на то, что его прикосновение вызвало очередной всплеск моей силы, я так устала. И чувствую, в моих глазах появляются слезы. Я не хочу плакать.
– Вряд ли я уже в это верю.
– О, веришь. Я фейри. Мы чувствуем такие вещи.
– Когда я была маленькой, у меня было так много причин верить, так много причин надеяться. А потом мама ушла. Шли дни, недели, годы… – я сглатываю и убираю свою ладонь из его руки. Это – что бы я ни чувствовала, когда он прикасается ко мне – слишком запутанно. Сегодня я не хочу с этим разбираться, мне и так хватает забот. – Когда она ушла, я все еще видела звезды, но мне казалось, что их становится все меньше и меньше. Желания могли загадывать девочки, у которых были родители, те, кто не был связан никакими контрактами. Если я потеряю Джас, вряд ли на небе будет хоть одна моя звезда.
Но сейчас, когда я сижу здесь, рядом с этим мужчиной, с тем, кто помогает мне использовать силу, которую я даже не понимаю, силу, которая вполне может позволить мне спасти мою сестру, и смотрю на звезды, я могу понять надежду. Я могу понять, почему люди смотрят на звезды и загадывают желания. Я почти верю, что еще долго буду так делать.
Когда Финн встает, его взгляд останавливается на руке, которую я вытащила из его ладони.
– Абриелла, каждая звезда на этом небе сияет для тебя.
И только когда дверь за ним захлопнулась, я понимаю, что он назвал меня по имени.
* * *
После того как мы спасли Джалека из подвалов королевы, дни тянутся долго. Финн выполняет обещание и дает мне передохнуть от тренировок. Но мне кажется, что провести весь день во дворце – скорее наказание, чем отдых. А особенно – без Себастьяна. Я пошла на крышу, но обнаружила там только тренирующегося Риаана. Он сказал мне, что принц «в отъезде». Поскольку я не видела Себастьяна после Литы, я не знаю, что он или королева думают об исчезновении пленника – не то чтобы Себастьян стал со мной этим делиться.
На второй вечер после Литы я расхаживаю по комнате. Мне безумно скучно и я расстроена тем, что не могу сосредоточиться на книге. Я думаю, как связаться с Претой, и решаю попросить зеркало показать мне Джас. При виде младшей сестры моя грудь сжимается. Так бывает каждый раз, когда я смотрю на нее через зеркало.
Она шьет и рассказывает историю принцессы фейри, которая влюбилась в короля теней.
– Когда родители золотой принцессы узнали, что их дочь встретилась с королем теней в царстве смертных, они объединили свои магические силы, чтобы заблокировать все порталы между миром людей и миром фейри – чтобы она не могла встретиться со своим возлюбленным, а король теней не мог вернуться домой.
Когда изображение исчезает, я хочу было опустить зеркало, но решаю попробовать что-то еще.
– Покажи мне мою мать.
Я смотрю на свое отражение так долго, что думаю, что ничего не получится, но тут она появляется в зеркальной глади.
Я не видела ее девять лет, но женщина в зеркале выглядит точно так же, как я ее помню, – она высокая и грациозная, с такими же каштановыми волосами, как у Джасалин. Они заплетены в косу и уложены в корону на ее голове. Она идет по кладбищу, останавливается у одного из надгробий и опускается на колени. В ее волосах блестят красные блики лучей заходящего солнца. Моя грудь начинает ныть от неожиданно появившейся тоски. Она была очень хорошей матерью. Мы вместе смеялись, и она рассказывала нам разные истории. Она всегда хотела играть и подолгу гулять с нами. Мы всегда были для нее важнее всего.
Пока вдруг не перестали.
Вот настоящая причина, по которой я должна беречь свое сердце от Себастьяна. Любовь к фейри может заставить потерять себя. Может заставить забыть о самом важном. Как вышло с моей матерью.
Почему она на кладбище? Может быть, это могила фейри, которого она любила? Я снова и снова изучаю изображение в зеркале. Это место кажется мне смутно знакомым. И наконец понимаю, что это. Это то самое кладбище, куда Финн водил меня, когда хотел показать, на что способна моя сила. Это совсем недалеко отсюда.
Изображение в зеркале исчезает, и я быстро принимаю решение. Я перекидываю кожаную сумку через плечо и убираю в нее зеркало, а затем бегу к кладбищу. На горизонте видна только золотая полоска вечернего солнца.
Если мама так близко – может быть, она поможет мне вернуть Джас? Я знаю, что она любила благородного фейри, она говорила, что этот мужчина любил свой народ и заботился о нем так, что мог пожертвовать ради него своим собственным счастьем. Может быть, он как-то связан с Неблагим королем. Может быть, ей удастся заставить его освободить Джас до того, как я закончу собирать его артефакты. Даже если у нее нет притяжения, каким облегчением было бы знать, что она рядом. Что я могу кому-то довериться – и знать, что я не одинока.
Мои мягкие туфли не были созданы для бега по этой грубой, выложенной камнем дороге. Камни впиваются в подошвы моих ног, но я не замедляюсь, пока не достигаю могил, которые видела в зеркале.
Кладбище пустует, и я оборачиваюсь, надеясь увидеть, куда она могла пойти.
– Мама? – зову я. – Мама?
Мой голос срывается, и вместе с ним что-то просачивается наружу.
Я снова вытаскиваю зеркало.
– Покажи мне мою мать.
Изображение показывает могилу, гниющий труп со скрещенными на груди руками.
Я роняю зеркало, словно оно обожгло меня.
– Нет.
Я делаю шаг назад.
Нет. Себастьян говорил, что для смертных зеркало может не работать. А то, что оно работало до сих пор… Нет, это ничего не значит.
Холодный ветерок скользит между надгробиями. Скрываются за горизонтом последние лучи солнца, но я не готова возвращаться во дворец.
Я с трудом сглатываю и заставляю себя поднять зеркало и убрать его в сумку.
Это ничего не значит.
– Бри!
Я как будто слышу голос со стороны леса, и это очень похоже на…
– Бри! Помоги мне!
Даже когда я иду на зов, я пытаюсь убедить себя, что не знаю, кому принадлежит этот голос, – что не знаю его лучше своего собственного.
Я снова слышу крик – и испуганный плач. Услышав отчаянный вопль моей младшей сестры, я со всех ног бегу к деревьям. Лесная подстилка густо заросла кустарником, ветками, палками и листьями. Юбка цепляется за куст, бесполезные туфли срываются с ног, но я продолжаю бежать.
– Помогите! Бри? Бри, помоги мне!
Я мчусь на голос Джас, обегаю деревья, продираюсь через подлесок, следую за ее голосом. Ее крики становятся все громче, в них все отчетливее слышится паника. Я бегу, пока мои ноги не начинают гореть, а горло не саднит. Я даже не удивляюсь, когда вижу дом, в котором жила в детстве, – тот, из которого мы сбежали почти десять лет назад. В котором умер мой отец.
Пламя хлещет по стенам, лижет крышу и поднимается все выше. Совсем как в ту ночь.
Я делаю шаг назад.
Не может быть.
Огонь потрескивает и щелкает, дым лезет мне в нос, а жар пламени обжигает щеки.
– Бри! Пожалуйста!
Я без раздумий влетаю в дом.
Когда она снова зовет меня по имени, мои уши заполнены ревом пожара. Я едва ее слышу. Я знаю, что ее голос будет становиться все тише и тише. Знаю, потому что была здесь раньше. И я знаю, что она замолчит прежде, чем я успею до нее добраться. Она будет лежать без сознания на полу под кроватью.
Какая-то часть меня понимает, что это иллюзия. Того дома уже нет. Здесь его быть не может. Но я не могу ее бросить. Если я не брошусь в огонь, чтобы спасти сестру, я – ничто.
Джас снова кричит, и громкий треск разрывает воздух, когда рушатся потолочные балки.
Дым невыносим. Он заполняет мои легкие, не оставляя места для кислорода, пока я карабкаюсь вокруг упавших обломков и уворачиваюсь от пламени. Мне на ногу падает балка. Я падаю на пылающий пол.
– Джас, – шепчу я.
– Абриелла! – до меня доносится глубокий рев из передней части дома. – Абриелла!
– Вернись! – слова еле слышны, в моих легких слишком много дыма. Он не сможет услышать меня в шуме горящего дома.
Я пытаюсь сдвинуть балку, но все без толку. Мой нос наполняется запахом моей собственной горящей плоти. Я не могу держать голову высоко. Я даже Джас больше не слышу.
– Глупая смертная!
Беспамятство накрывает меня тяжелым одеялом. Я пытаюсь вырваться из-под него, но не могу.
– Я должна была спасти ее, – шепчу я.
А потом все погружается во тьму.