Лживые клятвы

Глава 24

– Угадайте, кто вернулся во дворец и хочет с вами встретиться? – поддразнивает Эммалин, расчесывая мои волосы.
Я поворачиваюсь и смотрю в ее большие голубые глаза.
– Себастьян?
Я вернулась во дворец вчера днем, но когда узнала, что после Литы Себастьян уехал, то начала волноваться. А если он ранен? Если он каким-то образом узнал, что я освободила его пленника? А что, если он узнал, что я была у Финна? Никто не знал, где он, и в моем воображении уже было множество ужасающих образов того, что могло с ним произойти. И не важно, насколько они были сомнительными, параноидальными или эгоцентричными.
Эммалин ухмыляется.
– Да, конечно, это Себастьян. Он попросил сообщить вам, что зайдет к вам после заката и хотел бы прогуляться, – она взвизгивает, как будто под словом «прогуляться» скрывается нечто гораздо более предосудительное.
– Он… волновался? Или был серьезным?
В отражении зеркала над туалетным столиком я смотрю, как Тесс застилает мне постель.
– Очень волновался, – подмигивает она.
Ладно, значит, он не злится. Уже неплохо – тем более что я знаю, где книга, и мне нужно попросить его еще об одном одолжении.
– Вы много путешествовали по Фейри с тех пор, как начали служить королеве? – спрашиваю я у Эммалин.
Эммалин с улыбкой убирает мои волосы с лица.
– Мы служим Благому двору, поэтому повсюду следуем за ними, – она хмуро смотрит на короткую прядь волос у основания моей шеи. – Жаль, что нельзя ничего сделать с тем коновалом, который обкорнал ваши волосы.
– Я же говорила, это вышло случайно, – говорю я, уклоняясь от ее обычной жалобы. – Просто оставь волосы сзади распущенными, и ее не будет видно. Так у королевы есть и другие дворцы?
– Конечно, есть, – говорит Тесс.
– И много, – кивает Эммалин.
Наверное, это было очевидно, но мне только вчера пришло в голову, что в этом дворце библиотеки может не быть – после того как Финн сказал, что здесь книги нет.
С одной стороны, после неприятной встречи со слуа я больше не должна доверять зеркалу. С другой – у меня нет других зацепок на «Гриморикон», так что особого выбора тоже нет. Новая стратегия? Использовать зеркало, но действовать осторожно.
Сегодня утром, снова задав зеркалу вопрос, я изучила то, что оно показало, более внимательно, чем в первый раз. Оказалось, что ответ был прямо у меня перед глазами. В окнах библиотеки были видны волны. Если бы я заметила это сразу, я не стала бы терять время и думать, что во дворце есть какая-то вторая тайная библиотека. Пока что я не видела здесь ничего, что говорило бы, что мы находимся рядом с морем.
Тесс наливает мне чашку чая, а Эммалин продолжает бороться с моими прядями, укладывая выбивающиеся локоны.
– У королевы есть несколько дворцов во всем королевстве. Этот – основная ее резиденция и место проведения всех самых важных мероприятий, но она проводит здесь всего около полугода. Остальное время она живет в трех других дворцах.
Я изо всех сил пытаюсь изобразить мечтательный вздох.
– Если бы я была могущественной королевой, мне бы хотелось провести денек у моря.
Девушки смеются.
– Может быть, потому, что морские волны напоминали бы вам о глазах кое-какого принца? – говорит Эммалин.
– Когда вы станете королевой, – говорит Тесс, – вы сможете выбирать, где хотите жить.
– Дворец Безмятежности находится у моря, но он слишком мал, чтобы вместить всех придворных. Это скорее место, где члены королевской семьи могут уединиться, – говорит Эммалин. – Но, думаю, вы могли бы это изменить.
– Получается, у королевы есть дворец, который находится рядом с морем? – спрашиваю я.
– Конечно. Южный берег многие считают самой красивой частью владений Благого двора. Ходят слухи, что родители королевы были неравнодушны ко дворцу Безмятежности.
– Наверное, поэтому она редко там бывает, – говорит Тесс.
Эммалин бросает на нее настороженный взгляд, и Тесс склоняет голову.
– Почему она не хочет посещать место, которое напоминает ей о родителях? – спрашиваю я. Если им нельзя говорить об этом, это нечто большее, чем горе.
Эммалин качает головой.
– Мы не знаем, миледи. Мы служим у королевы всего десять лет. Ее родители умерли двадцать один год назад.
Они обмениваются еще одним встревоженным взглядом. Я уверена, что они знают что-то еще, но боятся говорить об этом. Так что я решаю не давить на них.
* * *
– У меня есть идея, – говорю я Себастьяну, когда мы гуляем по саду вечером того же дня. – Только обещай, что не будешь надо мной смеяться.
Когда солнце начало садиться, жаркий день сменился вечерней прохладой, и в открытом платье без рукавов я начинаю дрожать. Себастьян прижимает меня ближе к себе, согревая теплом своего тела.
– Полагаю, это зависит от того, какая у тебя идея, – ухмыляется он. Сегодня утром он сказал мне, что уезжал по каким-то важным делам. Я поверила ему, но я не могу не задаваться вопросом, что он думает о пропавшем пленнике. Я не хочу верить, что он действительно убил бы Джалека, но мной все больше овладевает неуверенность.
– Рассказывай, что ты надумала, – настаивает он.
– Служанки вскользь рассказали мне о прекрасном дворце на берегу моря, в котором твоя мать редко бывает. Он ведь на южном берегу? Я подумала, что неплохо было бы, если бы мы ненадолго сбежали от давления и требований двора. Провести пару дней там, где мы сможем побыть только вдвоем.
Он ухмыляется и шевелит бровями.
– В самом деле?
Я толкаю его локтем в бок.
– Ты же знаешь, что я не об этом.
– Жаль, – с его губ срывается усмешка.
– Говорит человек, который, кажется, не хочет меня поцеловать, – поддразниваю я, и, когда улыбка исчезает с его лица, я вспоминаю, что он не человек. Так странно. Когда мы одни, об этом легко забыть. – То есть мужчина, конечно. Прости, – я улыбаюсь, чтобы сгладить неловкость.
Он вздыхает.
– Человек, мужчина – не важно. После того как я два года жил как человек, этот ярлык едва ли имеет значение. А вот другое… – я хмурюсь, не понимая, о чем он говорит, и он объясняет. – Ты считаешь, что я не хочу тебя поцеловать?
– Ну… – я прикусываю нижнюю губу и чувствую его взгляд.
– Часто я не могу думать ни о чем другом.
– Но ты меня не целуешь, – тихо говорю я, вспоминая свой разговор с Финном. Тогда он сказал, что я действительно хочу быть с Себастьяном, но не хочу, чтобы он отверг меня после того, как узнает правду. Финн был прав – даже если я отказываюсь признавать это.
Себастьян ухмыляется.
– Разве ты не видишь? Я строю из себя недотрогу.
Я смеюсь.
– О, я заметила. Ты ведь целых два года этим занимался.
Он берет меня за подбородок и проводит большим пальцем по моим губам. Прикосновение похоже на первый глоток игристого вина – сладкого, пьянящего и заставляющего желать большего.
– Работает?
Я сглатываю.
– Может быть.
– Ты действительно хочешь поехать? Только ты и я?
– Разве не здорово было бы отправиться туда, где за нами не будут следить все окружающие?
– Бри, реальность моей жизни такова, что за мной всегда наблюдают. Хотел бы я заявить, что смогу дать тебе все, что угодно. Но правда заключается в том, что, когда ты член королевской семьи, у тебя нет личной жизни.
И, если я собираюсь остаться с ним, это реальность, с которой мне придется смириться.
Это наименьшая из наших проблем, Баш.
– Сбежать от толпы придворных – уже что-то, – говорю я. – Я всегда любила океан. И мне очень хочется посмотреть, как он выглядит в твоем мире.
Его взгляд смягчается, и он целует меня в макушку.
– Если честно, мысль провести с тобой пару дней невероятно привлекательна. Посмотрим, что я смогу сделать. Завтра рано утром я должен уехать, и меня не будет весь день.
У меня сжимается сердце, но я не знаю, от того это, что мне не терпится добраться до книги, или от того, что я не хочу, чтобы он уезжал.
– Куда ты поедешь на этот раз?
– У нас были неприятности на восточной границе, – хмурится он. – Охрана уже не та, что прежде.
– Ты говоришь о лагерях? – я вижу, что его лицо стало более суровым. Но слова уже сорвались с моего языка, и я продолжаю. Это слишком важно. – Ты ведь не помогаешь отправлять туда невинных, правда?
– Что ты знаешь о лагерях?
– Я… не очень много. Только то, что Неблагие пытаются сбежать от угнетающего режима Мордеуса и… Они просто пытаются найти лучшую жизнь, Баш, – по его глазам я понимаю, что никак не могла узнать и половину этой информации. – Я не верила, что ты можешь иметь к этому какое-то отношение. Я думала, ты хочешь помогать другим – вне зависимости от того, из какого они двора.
– Конечно, хочу. Но ты должна понять, что… – он качает головой. – Это не имеет значения. Тебе не нужно знать подробности. Кто тебе об этом сказал?
– До меня просто… дошли слухи.
– Какие?
Гнев в его глазах беспокоит меня – и я волнуюсь не за себя, а за тех, кого могу впутать. После того как он вел себя с Джалеком, я не совсем понимаю, с кем имею дело.
– Не знаю.
– Я могу доверять тебе, правда, Бри?
Никогда нельзя доверять вору, которого ты пригласил в свой дом.
– Конечно, – горькая ложь срывается с моего языка.
Я вижу, что он расслабляется.
– Могу. Хорошо это или плохо, но я могу.
Он подносит мою руку к губам, мягко целует костяшки пальцев, а потом уводит меня обратно в мою комнату.
Полночи я лежу без сна, и от горького привкуса во рту у меня сводит живот.
* * *
Прета забирает меня из моих покоев вскоре после завтрака, и чувство вины преследует меня с каждым шагом к экипажу и с каждым поворотом к дому Финна.
«Я могу доверять тебе, правда, Бри?»
Он не может доверять мне, и я должна хранить эту тайну, пока Джас не окажется дома, в целости и сохранности. Когда я думаю о выборе между чувствами Себастьяна и свободой Джас, выбор очевиден. Это просто. Так почему же тогда я чувствую себя вот так?
– Что с тобой? – спрашивает Прета, когда карета останавливается в деревне.
– Ничего, – я вылезаю следом за ней, и мы молча идем к дому.
Она останавливается у входной двери.
– Не лги мне, Бри. Не трать зря время.
– Я просто хочу вернуть сестру. Я хочу найти эту чертову книгу, чтобы Мордеус сказал мне, что искать дальше. Как меня бесит, что все ведут себя так, будто у нас есть все время на свете. Я хочу покончить с этим, забрать сестру и вернуться домой, – но на последнем слове мой голос срывается. Домой? В этом дело? Мы не сможем остаться в Фейрскейпе. Я обокрала Горста, и он никогда не перестанет преследовать меня за это. Да и в любом случае вернуться в Элору – значит попрощаться с Себастьяном… и с Финном, и с Претой, и со всей командой фейри-отщепенцев.
Когда я поднимаю глаза, Прета внимательно смотрит на меня. Может быть, дело просто в облике Эврелоди, но выражение ее лица кажется почти сочувственным.
– Ты поругалась с Себастьяном?
– Вовсе нет, – я качаю головой и отвожу взгляд. На другой стороне мощеной улицы фейри с ангельскими полупрозрачными крыльями и завитыми рогами подметает крыльцо. – Проблема в том, что он доверяет мне, и он мне нужен. Но каждый раз, когда я использую его, я чувствую себя так ужасно.
Она хмурится.
– Ты оказалась в безвыходном положении.
Я жду, что она даст мне какой-нибудь мудрый совет, подскажет, что делать в этой невозможной ситуации, но она просто заходит в дом и жестом показывает, чтобы я закрыла за собой дверь. Она возвращает себе свой облик и ведет меня в библиотеку.
Двери в задней части темного коридора закрыты. Кейн стоит на страже, скрестив руки на груди, его красные глаза светятся в погруженном в полумрак коридоре.
Прета переводит взгляд с него на закрытые двери и хмурится.
– Мой брат пришел раньше?
– Король и королева сейчас разговаривают с Финном и Тайнаном, но королева ожидает, что ты присоединишься к ним за обедом, – Кейн морщится. – Извиниться за тебя?
Прета качает головой.
– Я знала, что так будет. Обед, ужин. Разве это имеет значение?
Она говорит как обычно, но ее походка, когда она поворачивается на каблуках и вылетает в гостиную, совсем другая.
Я перевожу беспомощный взгляд с Кейна на темный дверной проем, в котором исчезла Прета.
– Мне оставить ее в покое или…
Кейн поднимает руки.
– Слушай, ты что, не можешь сделать то, что обычно делают женщины?
Я поднимаю бровь.
– То, что делают женщины?
Он машет рукой.
– Ну, ты поняла. Скажи ей что-нибудь приятное, подними настроение, несмотря на то что ее сердце разбито, а любовь – та еще сволочь…
– О, я… а почему это делают женщины?
Он хмыкает.
– Думаешь, я хорошо с этим справлюсь? Я даже не могу сказать «доброе утро», чтобы при этом не казалось, что я втайне желаю кому-нибудь мучительной смерти.
В его словах есть смысл. Я хмурюсь, обдумывая их.
– У нее разбито сердце? Почему?
Он переносит вес на пятки.
– Если ты хочешь это узнать, иди и поговори с ней.
Судя по тому, как он относится к ней, я вижу, что ему бы очень хотелось сделать это самому. Но он не может – и ему это не по душе. Но я тоже не уверена, что хорошо с этим справлюсь.
И тем не менее я иду в гостиную. Прета стоит у окна и смотрит на улицу. На лице – безучастная маска, глаза холодные.
– Хочешь поговорить об этом?
Она напрягается.
– Признаться, что мне есть о чем говорить – значит совершить предательство по отношению к моему мужу.
О. Ну, тогда…
– Когда умер Вексиус?
– Четыре года назад. Он был ранен, когда сопровождал группу Неблагих беженцев к порталу во владения Диких фейри, – она сглатывает. – Он так и не пришел в себя.
Неудивительно, что она была так потрясена, когда Финн пострадал при тех же обстоятельствах.
– Четыре года – долгий срок. Ты можешь простить себя за то, что за это время у тебя появились чувства к кому-то другому.
Она отрывает взгляд от улицы и встречается со мной взглядом. Я никогда не видела, чтобы она выглядела такой постаревшей – и такой усталой.
– Мои чувства к Амире появились задолго до того, как я встретила Вексиуса. И задолго до того, как обе мы вышли замуж.
Я смутно припоминаю это имя. Это та встреча, которой она так боялась.
– Амира – королева Диких фейри?
Прета кивает и снова отводит взгляд.
– И жена моего брата.
– Ох… – мой живот скручивает, когда я пытаюсь это представить. – Прета, мне так жаль.
– Да, мне тоже, – окно запотело от ее дыхания. – Когда Амиру привезли в наш дворец, мы были твоими ровесницами. Она готовилась стать невестой Миши, но я влюбилась в нее с первого взгляда.
– Это так красиво, – в моем голосе слышится грусть. Я знаю, как кончится эта история. – Значит, она предпочла его тебе?
Я морщусь при звуках собственного вопроса. Если бы Кейн был здесь и видел, как неуместно я себя повела… наверное, так бы он смог и сам.
Прета усмехается.
– Вряд ли. У нас никогда не было выбора. Когда речь заходит о таких, как я или Амира, Дикие фейри толерантнее Благих. Мои родители воспитывали нас в убеждении, что любовь прекрасна во всех ее проявлениях, но я всегда знала, что это принятие ограничивается только территорией нашего дворца. Быть членом королевской семьи – значит жить по другим правилам.
– Почему? – спрашиваю я. – Какая разница?
– Тебе бы сказали, что дело в силе родо́в, но на самом деле дело в том, как ты выглядишь в глазах других. И в том, какой они могут испытывать дискомфорт при мысли, что их дочь любит другую женщину, – она вздыхает. – Но мы с Амирой провели вместе три года, пока она готовилась стать королевой. Мише было все равно. Он женился на ней не по любви, а только для того, чтобы укрепить союз между нашими семьями. Но когда узнали наши родители… – ее губы дергаются – от веселья? Раздражения? Старой злости? А может быть, от всех этих чувств. – Можешь представить, в каком ужасе я была, когда меня отправили в Неблагой двор и выдали замуж за младшего брата их принца.
– За Вексиуса, – тихо говорю я. Даже не представляю, каково это – выйти замуж по политическим мотивам. Представить не могу, что любовь может иметь такой незначительный вес, если ты выбрал себе спутника жизни. Но именно с этим столкнется Себастьян, если я решу, что не хочу быть его невестой. – Но в конце концов у тебя появились к нему чувства?
– Иногда я жалею об этом, – говорит она, прижимая кулак к груди, как будто пытаясь унять боль. – Но его было так легко полюбить.
* * *
– У тебя получается все лучше, – говорит Финн.
Я поднимаю на него изумленный взгляд.
– Это комплимент?
Мы сидим наверху, пока Прета обедает со своим братом и королевой Диких фейри. Хотя я не ожидала, что меня пригласят на эту трапезу, я предполагала, что Финн, по крайней мере, будет морально поддерживать свою невестку. Но нет. Король и королева попросили уединения.
– Просто сосредоточься, – говорит Финн.
Тайнан скрещивает руки на груди и поднимает подбородок. Весь его вид как будто говорит мне: «Спорим, не сможешь».
Мне нужно завернуть его в тень – не так, чтобы он, например, мог пройти сквозь стену, но так, чтобы он оказался в ловушке. Джалек клянется, что в бою самооборона – моя единственная надежда, так как я совершенно не умею обращаться с мечом.
Я разворачиваю свою магию, сосредоточиваюсь на Тайнане и окутываю его тенью – но она спадает, когда он пожимает плечами.
– Все будет нормально, – говорит Тайнан. В глазах его пляшут смешливые огоньки. – Но только пока твои враги будут стоять совершенно неподвижно.
Я показываю ему неприличный жест, но смеюсь. Пусть пока что мне плохо это дается, я определенно делаю успехи.
– Финн, – на пороге спальни стоит Кейн. – У нас проблема. Возле дома стоит принц Ронан.
При звуке этого имени от моего хорошего настроения не осталось и следа. Мой желудок сжимается. Именно этого я и боялась. Он узнает, что я предаю его. Как он нашел меня здесь?
У Финна, похоже, тот же вопрос.
– Ты говорила ему, куда ездишь?
Я качаю головой.
– Нет. Он знает только, что я со своей наставницей.
– Мы так и планировали, – говорит Финн Кейну. – Именно поэтому мы здесь, верно? Пошлите Эврелоди поговорить с ним. Амира и Миша простят нам эту заминку.
– Мы бы так и сделали, но… – Кейн откашливается. – С ним настоящая Эврелоди. Он разыскал ее, и она призналась, что оставила службу у королевы много лет назад.
Финн бормочет себе под нос ругательство. Тайнан морщится.
– Нужно, чтобы он ушел отсюда, прежде чем поймет, что здесь Миша и Амира.
– Я могу поговорить с ним, – предлагаю я. Но я понятия не имею, что ему сказать. Я просто хочу избавиться от этого тошнотворного ощущения в животе. Если Себастьян отправит меня домой, что будет с Джас?
Брови Финна взлетают вверх.
– Ты хочешь, чтобы он узнал, что ты здесь? Что ты работаешь с нами?
Я вздрагиваю.
– Я так и думал. Будь здесь, – он выходит из комнаты вслед за Тайнаном и закрывает за собой дверь.
Я прислушиваюсь к приглушенным звукам мужчин внизу.
Я слышу тихий голос Финна и Себастьяна, но не могу разобрать их слов.
Раздается еще один низкий гул, а затем внезапно наступает тишина. Я больше не могу этого выносить.
Дверь спальни скрипит, когда я открываю ее, я вздрагиваю и тихонько подхожу к лестнице на первый этаж.
– Впусти меня, – рычание Себастьяна практически сотрясает дом. Он стоит буквально в нескольких дюймах от Финна; Тайнан стоит за своим принцем. Два принца представляют собой грозное зрелище: оба широкоплечие, оба бросают друг на друга сердитые взгляды. – Я знаю, что она здесь.
– Может быть, ваша магия подводит вас, принц. Уверен, скоро вы это исправите, учитывая все возможности, которые есть у вас во дворце. – Я не вижу лица Финна, но слышу в его голосе насмешку.
– Заткнись, – рычит Себастьян. – Не притворяйся, что ты лучше меня.
– Уходи отсюда, мальчишка. Возвращайся в замок к своей матери. Возвращайся к стаду человеческих женщин, так отчаянно желающих отдать тебе свои жизни, – Финн делает два шага назад, отступая в дом, но Тайнан стоит на месте, выпятив грудь. Словно он готов к драке.
– Финниан, ты больший придурок, чем я помню.
Финн насмешливо кланяется, а Себастьян поворачивается на каблуках и топает прочь. Тайнан захлопывает за собой дверь и, стиснув зубы, поворачивается к Финну.
– Я думал, ей можно доверять.
– Можно, – говорит Финн.
– Тогда как объяснить это?
Финн качает головой.
– Не строй предположений. Я разберусь.
Я понимаю, что Финн идет к лестнице, бросаюсь обратно в спальню и закрываю за собой дверь. Стоя у окна, я оглядываю улицу в поисках Себастьяна, но его там нет. Должно быть, он пришел сюда со своим гоблином и попросил его отвезти его обратно в замок.
Дверь спальни со скрипом открывается.
– Пытаешься хоть мельком увидеть свою истинную любовь? – спрашивает Финн.
Я не оборачиваюсь.
– Не пробовал стучаться?
– Только не в собственном доме.
– Может быть, тогда мне стоит просто… – я не успеваю закончить свою пустую угрозу, потому что он разворачивает меня к себе и вытаскивает из-под платья мой амулет.
– Почему ты не сказала мне об этом? – Финн большую часть времени находится в раздраженном и угрюмом настроении, но таким его я никогда не видела. Его глаза сверкают от гнева, и серебро вокруг его зрачков стало почти белым.
– Это не твое дело.
– Чушь собачья. Если я впустил тебя в свой дом, если чтобы защитить тебя, мне придется подвергнуть своих людей опасности, это полностью мое дело. Где ты его взяла?
Я не могу от него отказаться. С тех пор как я прибыла в это богом забытое место, я дважды чуть не погибла. Мне нужна любая защита, которую может дать амулет Себастьяна.
– Это подарок матери.
Он сжимает амулет в кулаке и сильно дергает цепочку. Звенья рвутся, он разворачивается на каблуках и направляется к двери.
– Ты что делаешь, черт побери? – я бросаюсь к нему. Пусть его друзья его боятся. Я его не боюсь. – Это мое. Ты не имеешь права…
– Не имею права уничтожать амулет принца Ронана, с помощью которого он следил за тобой? Не имею права скрывать от него и королевы, где ты бываешь? – он сжимает амулет так крепко, что у него белеют костяшки пальцев.
– Ты несешь какую-то чушь. Это защитный амулет.
– Правда? И как же он защитил тебя, когда ты оказалась в лапах слуа? Как, по-твоему, принц нашел тебя в ту ночь в лесу, когда на тебя напал баргест?
– Я… – я понимаю, что больше не могу спорить. Меня пробирает дрожь, и я опускаюсь на кровать. Я никогда не задавалась вопросом, как Себастьян нашел меня в ту ночь. Я была так рада, что меня спасли, и подумала… Подумала, что для магического существа в том, чтобы выследить меня, нет ничего сложного. Финн раскрывает ладонь и показывает мне амулет. Как только Финн сорвал его с моей шеи, блестящая подвеска стала цвета мутной воды.
– С его помощью он отследил тебя прямо до моей двери.
– Прости, – шепчу я.
Он следил за мной.
Он сказал мне, что амулет будет меня защищать, но сам хотел только следить за мной.
Мне в голову приходит ужасная мысль, и я поднимаю глаза на Финна.
– Неблагой двор. Амулет был на мне оба раза, когда я разговаривала там с Мордеусом.
Если Себастьян поймет, что я обманываю его, если он узнает, что я работаю на Мордеуса, что обворовываю его двор…
– Этот амулет не работает на таких больших расстояниях, – Финн качает головой. – Он не узнает, что ты была у Мордеуса. По крайней мере, это точно ему не поможет, – он кивает в сторону окна. – Скоро Прета отвезет тебя обратно во дворец. Теперь, когда Себастьян подозревает, что ты была с нами, он будет тебя искать. Нельзя, чтобы он узнал о нашем союзе. Прета заколдует кого-нибудь из других наставников и внушит ему, что все это время он работал с тобой.
Я киваю. Конечно. Мы должны решить эту проблему. Но сможет ли это убедить Себастьяна?
– Не ищи нас. Прета придет к тебе, когда будет безопасно.
Ему придется переехать. Сорвать с места своих людей и Ларк. И все из-за меня.
– Прости меня.
Он пожимает плечами, но я не замечаю усталости на его лице.
– Все равно это было временное пристанище. Таковы особенности жизни в изгнании. Ничего такого, чего мы бы не делали раньше.
– Вы с Себастьяном… не дрались.
Когда он поворачивается, его плечи устало опущены вниз.
– Ты считаешь, что это была дружеская беседа?
– Нет, но у меня сложилось впечатление, что вы друг друга ненавидите. Я думала, при встрече вы поубиваете друг друга.
Он внимательно рассматривает амулет.
– Не знаю, что он наговорил тебе обо мне, но я не желаю твоему принцу зла. А вот его матери… – он наклоняет голову, растягивая мышцы шеи. Его лицо искажается от гнева – но чувство исчезает так же быстро, как появилось. – Себастьян мне не враг.
Услышав это, я испытала большое облегчение. И по дороге во дворец мне почти удается убедить себя, что все будет хорошо.
Но, когда я открываю дверь в свои покои, Себастьян ждет меня, стоя у окна.
– Как поживает принц Финниан?