Лживые клятвы

Глава 31

– Дыши! – Себастьян трясет меня, его командный голос разносится по комнате. – Да, Абриелла, дыши!
Я делаю вдох. Воздух обжигает – как будто я вдыхаю воду или тону в воздухе, – но я делаю еще один вдох. И еще один. И с каждым вдохом боль становится все слабее.
Он прижимает меня к своей груди и гладит по волосам.
– Я слышал ее, – говорит он. Он обнимает меня, почти стискивает, но его страх осязаем, и я не могу отказать ему в этом объятии. – Слышал, как она пела твое имя.
Банши. Так это был не сон.
– Себастьян, – хриплю я.
– Тише… я здесь, – он качает меня, но я чувствую, как он дрожит. Чувствую его горе. Как будто он уже потерял меня. – Ты со мной. Я не дам тебе умереть. Обещаю.
– Что? – я прижимаю ладонь к его груди и отталкиваю его. – Что это значит?
– Ты ее видела?
Я киваю.
– Это правда значит… иногда она ошибается.
Мы спасли Джалека. Он не умер.
Себастьян качает головой.
– Я не знаю. Просто… – он сглатывает, в его глазах появляется боль. – Я не знаю.
– Ты сказал, что не дашь мне умереть. Что ты имел в виду?
Он отворачивается.
– Себастьян?
Когда он встречается со мной взглядом, его плечи опускаются.
– Я и представить не мог, каким стану беспомощным, когда полюблю смертную. Но это больно, Бри. Каждый раз, когда я не знаю, где ты, каждый раз, когда не знаю, в безопасности ли. Я так легко могу тебя потерять. А потом я услышал, как она поет твое имя, проснулся, и… – он крепко зажмурился. – Если ты умрешь, я не смогу тебя вернуть. Когда ты уйдешь, я не смогу дать тебе Зелье жизни.
– Ты имеешь в виду, что не можешь превратить меня в фейри, – мой голос усталый и слабый.
Он берет мое лицо в ладони.
– Я слышал, как она поет твое имя, – шепчет он. – И думал только о том, что зелье не сработает, потому что мы не связаны.
Я напрягаюсь.
– Чтобы человек мог выпить Зелье жизни, он должен связать себя узами с фейри?
Он выдыхает.
– Тот, кто создал зелье, верил, что, если не заключать узы, люди могут украсть эту магию.
– Я… – я просто хочу быть собой. Не хочу становиться фейри. Никогда не хотела. И не думала, что когда-нибудь захочу. Но когда я услышала голос банши, то стала смотреть на мир немного по-другому. – Баш, я боюсь.
Он закрывает глаза.
– Заключать узы?
Того, что мне нужно сделать. Я боюсь тебя потерять. Того, как банши пела мое имя. Того, что я могу никогда не заключить уз, которых ты так жаждешь.
Не дожидаясь ответа, он снова устраивается на подушках рядом со мной, гладя мои руки и притягивая меня ближе к себе. Успокаивая нас обоих.
Когда мое сердцебиение приходит в норму, я поворачиваюсь в его объятиях.
– Расскажи мне о ней. О церемонии заключения уз.
Прежде чем ответить, он долго смотрит мне в глаза. И мне кажется, что после того, как он услышал банши, говорить об этом ему стало тяжелее.
– Церемония элегантна, – наконец говорит он. – Она такая, какой может быть только то, что чисто. Она начнется с того, что мы выберем руну, которая будет символизировать нашу связь, а затем я скажу несколько слов, и ты повторишь их.
– При свидетелях?
– Обычно – нет, хотя мои родители решили провести церемонию при большом количестве гостей, в тот же день, когда произносили свои свадебные клятвы, – он улыбается. – Мне было пять. Помню, как мне было неловко, когда они целовались, пока скреплялись узы.
– Твои родители поженились и заключили узы, когда тебе было пять?
Его улыбка исчезает.
– Отец всегда говорил, что ему потребовались годы, чтобы убедить мою мать, что он ее достоин. В последнее время я начал сочувствовать его бедственному положению.
Я толкаю его локтем и почти улыбаюсь.
– Тебе нужны свидетели?
– Нет. Я хотел сделать это наедине, хотя бы потому, что мы должны поддерживать… физическую связь, пока узы не скрепятся.
Я прикусываю губу.
– Ты имеешь в виду секс?
Он ухмыляется и щиплет меня за бок.
– Не обязательно. Магия требует физического воплощения эмпатических уз. Некоторые связанные пары просто держатся за руки, но, когда связь романтическая, большинство пар позволяют моменту быть более интимным. Эта магия… сильная. Мощная.
– Надеюсь, когда-нибудь я это испытаю.
Я удивлена тем, как сильно поменялось мое мнение по поводу заключения уз. Но я не лгу. Я просто хочу быть с ним и забыть обо всем остальном. Возможно, у меня этого никогда не будет. Когда я сказала, что хочу взять от этой ночи все, я говорила совершенно серьезно.
– Больше всего я хочу именно этого, – он целует меня в макушку. – А пока… будь рядом. Я смогу тебя защитить.
Он обнимает меня крепче, и я понимаю: он думает, что я боюсь смерти. Но скоро он поймет, что мои секреты разлучат нас быстрее угрожающего зова банши.
* * *
Я больше не закрываю глаза. Убедившись, что Себастьян крепко спит, я выскальзываю из его объятий и встаю с постели.
Я натягиваю шелковые пижамные штаны и топ. Одежду упаковывали мои служанки – и все остальные мои наряды были с юбками. А я не хочу, чтобы что-то сковывало мои движения.
Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу призрачную женщину в изорванном белом платье и ее развевающиеся волосы. Даже с открытыми глазами я слышу ее голос. Звук моего имени в ее голосе – жуткая песня, застрявшая у меня в голове.
Себастьян заснул, сжимая меня в объятиях. Он хочет меня защитить, но я не могу позволить, чтобы он был рядом со мной и правда попытался это сделать. Одновременно с песней банши я слышу, как утекает мое время.
Я знаю, что мне нужно сделать – и еще никогда мне не было так страшно.
Как же заманчиво передать судьбу Джас в руки Себастьяна.
Если бы он мог отправить кого-нибудь убить Мордеуса, его люди могли бы вернуть Джас. Хотелось бы мне верить, что он сможет это сделать, – но теперь я знаю, что Благие не могут причинить вред Неблагим. И я слишком много времени ничего не предпринимала.
Мне больно от того, что из-за меня Себастьян может потерять мать, но я не чувствую угрызений совести из-за того, что по моей вине может стать с королевой – только из-за того, какое горе это принесет ее сыну. Она мучает и порабощает целую расу фей. Ее проклятие – причина продаж и убийства бесчисленного количества людей. И все потому, что один мужчина разбил ей сердце. Себастьян будет горевать, и мне очень жаль, но я знаю, что должна сделать.
Я вытаскиваю зеркало из своих теней, возвращаю его в твердую форму и беру в руку.
– Покажи мне Джасалин.
Мне нужно ее увидеть. Мне нужно помнить, почему я предаю Себастьяна. Почему я, несомненно, направляюсь к своей собственной смерти.
Я вижу, как сестра лежит на каменном полу. Она спит; голова ее склонилась набок, губы потрескавшиеся. Я сжимаю зеркало крепче, и образ рябит, как отражение в пруду. Когда изображение проясняется, я вижу, как Джас лежит в большой кровати. Она спит на боку, завернувшись в пушистые одеяла, обхватив руками одну подушку и положив голову на другую.
Какой образ реален? Какому можно доверять?
Мне все равно нужна эта книга. Я убираю зеркало и выскальзываю в тень, чтобы направиться в библиотеку. Если мне повезет, я вернусь до того, как Себастьян проснется, и смогу притвориться, что не имею никакого отношения к исчезновению книги. Если не повезет, совсем скоро мне станет ясен смысл зова банши.
Я выхожу из своей комнаты и прохожу мимо стражи, охраняющей конец коридора. Я снова и снова прокручиваю в голове свой план.
Пожалуйста, Себастьян, не подозревай меня. А когда узнаешь правду, пожалуйста, не злись.
Двери библиотеки закрыты. Они заперты на замок и, без сомнения, охраняются, но я проскальзываю мимо них в тени и вхожу в библиотеку. Знает ли Себастьян, что я могу это сделать? Поймет ли он, что это я, когда обнаружит, что книга исчезла, а двери все еще заперты?
Красивая комната освещена холодным лунным светом. Я не слышу пения фей, но, закрыв глаза, могу вспомнить, как они пели в библиотеке в Золотом дворце и каково это было, когда Себастьян держал меня в своих объятиях и раскачивался в такт ангельской мелодии.
Я не закрываю глаз.
Я не позволяю себе вспоминать.
Я направляюсь прямо к книге.
Пока я не начала сомневаться, я кладу ладони на раскрытые страницы книги. Я помню предупреждение Себастьяна, но ничего не чувствую. Никакого магического толчка в моей крови – никакой опасности. Я осторожно закрываю книгу. Спрячу ее в тень и отправлюсь к Мордеусу.
Но в тот момент, когда я поднимаю книгу с пьедестала, она начинает двигаться и извиваться у меня в руках. Инстинктивно мне хочется бросить ее, и я еле сдерживаюсь, чтобы не сделать этого.
Книга в моей руке превратилась в огромную шипящую змею, такую большую, что я едва могу ее удержать. Мне отчаянно хочется сбежать от этих клыков и шныряющего языка, но я думаю о Джас и сжимаю ее еще крепче. Я знала, что книга может менять свой облик. Нужно было подумать, какую форму она может принять, когда я попытаюсь ее украсть.
Змея щелкает зубами у моего лица, но я отказываюсь ослабить хватку.
Это книга. Просто книга. Книга не может причинить вред.
И тут она меня кусает. Плечо пронзает болью, она эхом отдается в моем теле, когда зубы змеи вонзаются в мою кожу. Яд растекается по моим венам, и каждая вена в моей руке горит огнем.
Двери библиотеки распахиваются, и ко мне устремляются несколько стражников. Должно быть, я активировала бесшумную сигнализацию.
– Бросьте книгу! – кричит стражник, вытаскивая меч.
Змея выпускает свои массивные челюсти из моего плеча, и моя кожа начинает пульсировать еще сильнее. Не думала, что такое вообще возможно. Я блокирую боль, обвиваю существо вокруг своей шеи и бросаюсь к теням, но даже в рядах тьмы между стеллажами моя магия подводит меня.
Я поворачиваюсь, готовая бежать, и оказываюсь лицом к лицу с острием меча.
– Бросьте книгу, миледи.
Я вижу на лице стража замешательство. Без сомнения, принц приказал ему защищать меня, а королева – книгу.
– Я не могу.
Я вспоминаю, как погрузила комнату во тьму, когда рядом со мной стоял Финн, и вызываю это чувство. Я игнорирую слепящую боль в плече и сосредотачиваюсь на темноте. В прохладной, успокаивающей кромешной тьме ночи.
В комнате становится темно, и стражники кричат. Они не понимают, что происходит. Даже лунный свет из окон в крыше не пробивается сквозь мой щит тьмы.
Я бегу к окну и вдруг понимаю, что падаю. Я успеваю только обхватить змею руками и расслабить колени. Я падаю на песок; мои зубы щелкают друг о друга, а голова дергается назад, но я не обращаю внимания на боль и бегу от хаоса замка так быстро, как только могу.
Как только океан плещется у моих ног, змея извивается в моих руках. Я сжимаю ее крепче, но она больше не обвивается вокруг моей шеи.
Меня тянет за руку маленький мальчик. У него серебристые глаза и темные волосы – он дитя Двора Теней. По его щекам стекают слезы, и я чувствую непреодолимое желание встать перед ним на колени и обнять его, чтобы он больше не грустил.
– Отведи меня домой, Огонек. Пожалуйста, отведи меня домой, – свободной рукой он сжимает свою грудь, и я вижу, что между его пальцами сочится кровь. – Ты убиваешь меня.
Книга. Это книга. Не позволяй ей манипулировать тобой.
Легче сказать, чем сделать, когда пульсация в моем плече доказывает, что это не просто что-то. Я рву нитку на гоблинском браслете и говорю еще до того, как Баккен полностью материализуется передо мной.
– Перенеси меня в Неблагой двор.
– Я же говорил, что не смогу спасти тебя от смерти.
Стражники бегут по пляжу, бегут прямо ко мне, и я замечаю среди них Себастьяна. Я высвобождаю свою силу из глубины себя и набрасываю на них одеяло тьмы, заманивая в ловушку.
– Ты видишь, что мне угрожает смертельная опасность?
Гоблин ухмыляется.
– Оплата, Огонек.
Мальчик весь в крови и бледнеет с каждой минутой.
– Она убивает меня, – всхлипывает он.
Я не решаюсь отпустить его, но знаю, что Баккен ничего не сделает без оплаты, поэтому свободной рукой хватаю прядь волос.
– Режь.
Он улыбается и отрезает волосы. Стражники вырываются из моей тьмы, но потом мы перемещаемся, и я стою перед королем. И в руке у меня не ладонь маленького мальчика, а тяжелая древняя книга.
Серебристые глаза короля расширяются от шока и удовольствия. Я протягиваю ему книгу.
– Держи.
Он поднимает ее с помощью магии и проводит рукой по обложке. Его глаза закрываются, и он делает глубокий вдох. Его кожа светится. Я чувствую исходящую от него силу. Интересно, когда я дотронулась до нее, я выглядела точно так же?
– Выпьем, – говорит он. Он щелкает пальцами, и книга исчезает. В его руках оказывается бутылка вина, а в моей руке – бокал. Он улыбается мне, наполняет оба бокала и поднимает свой. – За мою прекрасную воровку.
Дрожащими руками и пульсирующим плечом я чокаюсь с ним, но не пью. Адреналин сходит на нет.
– Да перестань. Ты же знаешь, что я не скажу, что собой представляет следующая реликвия, пока ты со мной не выпьешь. Это наша традиция.
Не желая играть в его игры, я одним глотком осушаю половину бокала.
– Рассказывай про третий артефакт. Мне нужно вернуться к Себастьяну.
Стражники дворца Безмятежности видели меня с книгой. Даже если на пляже ко мне бежал не Себастьян, наверняка его уже ввели в курс дела. Я склоняю голову, вспоминая, как он смотрел на меня, когда занимался со мной любовью прошлой ночью. Горе на его лице, когда он услышал, как банши поет мое имя. Искренность в его глазах, когда он говорил о своей матери.
«Ей пришлось многим пожертвовать ради нашего двора. И, возможно, еще большую жертву она принесла ради меня».
Мое плечо пульсирует, в моей груди – осколки моего бесполезного сердца – и, кажется, я вот-вот потеряю надежду. Я допиваю вино, но оно не может заглушить мою боль.
– Ты так близка к завершению всех заданий, – говорит король. – Почему ты выглядишь так, словно у тебя разбито сердце?
Я вздергиваю подбородок. Я позволила ему увидеть слишком много.
– Принц может не позволить мне вернуться в замок. Я сделаю все возможное, чтобы вернуть третью реликвию, но…
Его лицо расплывается в улыбке, а глаза сверкают.
– Тебе не нужно возвращаться в замок, девочка моя. Третья реликвия, которая мне нужна, – корона короля Оберона. Без нее я никогда не смогу восполнить ущерб, который королева Арья нанесла моему двору.
Я едва сдерживаю смех. Она нужна всем – безумно нужна. Как, по его мнению, я должна ее искать, если ее не может найти даже Финн – принц Неблагого двора и законный король. Я уже столько потеряла, но чувствую, что я будто уже начала сходить с ума.
– Хорошо. Скажи, где корона, и я сразу же начну ее искать.
Просто покончи с этим. Просто верни мне мою сестру и отправь нас домой.
– О, ее тебе не придется красть. Она у тебя уже есть. Откуда, как ты думаешь, взялась твоя сила.
Теперь я и правда начинаю смеяться. Корона у меня? Это так нелепо, что я просто не могу сдержаться. В конце концов я складываюсь пополам от смеха. Удивительно. Все это время корона была в пределах досягаемости – и Мордеуса, и Финна.
– Если бы Финн об этом знал, – говорю я, все еще не перестав смеяться.
– О, но он знает. И принц Ронан тоже. Как ты думаешь, почему они оба так заботятся о твоем благополучии? И почему оба пытаются покорить твое сердце?
Я поднимаю руки.
– Хорошо. Где она?
Как же я устала.
Когда я представляю, что Себастьян сидит в Золотом дворце подле умирающей матери, мое сердце разрывается на куски. А вдруг она уже мертва? Как быстро после кражи книги умрет королева? Я никогда никого не убивала. Неужели я теперь убийца?
Я больше не хочу об этом думать. Я просто хочу покончить с этим.
Глаза короля сверкают.
– Где же носить корону, как не на голове?
Я начинаю смеяться еще громче и не могу сдержать фырканья.
– Ну, в таком случае, – я притворяюсь, что снимаю с головы невидимую корону и протягиваю ее ему, – держи.
– Если бы все было так просто, – он щелкает пальцами, и мой смех застревает в горле, когда тронный зал погружается во тьму. – Посмотри на себя в Зеркало открытий.
– В темноте?
Он не отвечает, но я подчиняюсь. Я достаю зеркало и ожидаю увидеть в нем черную как смоль комнату. Но, когда я смотрю на свое темное отражение, у меня по коже пробегают мурашки. Я вижу, как в мои волосы вплетается нить звездного света, образуя… сверкающую корону