Лживые клятвы

Глава 32

Корона на моей голове переливается оттенками синего, фиолетового и их полутонами.
Я поднимаю дрожащую руку, чтобы дотронуться до макушки – попытаться ухватить корону, которую вижу в зеркале, – но не могу. Я смотрю на свое отражение, пытаясь сдвинуть корону с места, но она остается.
– Это волшебная корона, – говорит король Мордеус. – Это королевство так долго умирает, потому что ее носит человек. Здесь может править только тот, в ком течет кровь Неблагих.
– Я… – я не могу отвести взгляд от своего отражения в зеркале. Корона не просто красива. Она завораживает. – Как?
– Мой брат Оберон любил твою мать.
Услышав эти слова, я чуть не уронила зеркало.
– Что?
Здесь так темно, что я с трудом различаю выражение лица Мордеуса. Это какая-то шутка. Все это.
Мордеус щелкает пальцами, и свечи в настенных канделябрах вспыхивают, оставляя комнату в длинных тенях и меняя мое отражение. Короны теперь не видно.
– Когда-то он попал в ловушку в царстве смертных и влюбился в твою мать, – говорит он. – Но когда он наконец смог вернуться в Фейри, то она отказалась идти с ним. Пока он пытался отвоевать у меня трон, она осталась в мире смертных, встретила твоего отца и влюбилась. К тому времени, как Оберон укрепил порталы и смог безопасно вернуться к ней, твоя мать уже была замужем и родила двух маленьких девочек – тебя и твою сестру.
«Когда-то король теней оказался заперт в мире смертных. И одна женщина безумно влюбилась в него…»
Мама не просто рассказывала нам сказки на ночь. Она рассказывала нам свою историю.
– Оберон дал ей музыку ветра[2], – продолжает Мордеус, – и сказал, что, если когда-нибудь он будет ей нужен, ей нужно будет всего-навсего повесить ее на полночном ветру и музыка призовет его к ней. Она так и не забыла Оберона, но была счастлива в мире смертных с мужем и дочерьми. И вот однажды ночью, когда вы спали, ваш дом поглотил страшный пожар.
Я закрываю глаза и вспоминаю ту ночь. Тот жар. Треск горящих дров. То, как горели мои легкие, когда я пыталась набрать достаточно воздуха. Джасалин в моих объятиях. В том пожаре погиб мой отец – и мы тоже чуть не погибли.
– Вы, девочки, во время пожара сильно обгорели. Но самые тяжелые травмы получила ты. Ты пыталась защитить сестру. Вы были очень плохи. Твоя мать повесила музыку ветра и умоляла своего старого любовника о помощи. Оберон исцелил твою сестру и оставил ее без единого шрама. Но твои раны были так глубоки, что тебе не смог бы помочь самый величайший целитель. Любовь к твоей матери ослепила моего брата, – голос Мордеуса полон отвращения. – Он не хотел, чтобы она страдала, переживая потерю дочери, поэтому спас тебя единственным доступным ему способом.
Я смотрю на то место, где чары Себастьяна все еще скрывают шрам у меня на запястье. Это единственное, что напоминает мне о пожаре, который, я знала, должен был меня убить.
– Как он это сделал? – спрашиваю я.
– В момент твоей смерти он отдал свою жизнь, чтобы спасти твою.
Я помню, как моя мать умоляла целителя своим глубоким голосом.
«Спаси ее, пожалуйста».
В каком она была отчаянии, как была убита горем, когда поняла, какую цену придется за это заплатить.
«Я сделаю это – ради тебя».
Все эти годы я ненавидела фейри, не зная, что их магия – единственная причина, по которой я жива.
– Какое это имеет отношение к его короне?
– Когда король фейри умирает, он выбирает, кто из его отпрысков займет его трон.
Когда он делает этот выбор, его сила переходит к его наследнику. Только того, кто обладает ею, страна может признать как нового короля или королеву. Но Оберон не передавал свою силу ни сыну, ни дочери. Это был единственный способ спасти тебя, исцелить – и защитить смертное сердце твоей матери.
Я провожу по голове кончиками пальцев и на этот раз чувствую ее – не саму корону, но силу, вибрацию, исходящую от нее. Это слишком тяжело осознать. Я не могу поверить, что фейри – мужчина, которого я посчитала бы эгоистичным и жестоким, – любил мою мать так сильно, что умер, чтобы спасти меня.
Но вместе с благоговением перед правдой приходит боль от того, что он не говорит. Мордеус говорит, что ему нужна корона. Он хочет, чтобы я отдала ее ему. А это значит, что все это время Финн притворялся, что помогает мне. Он притворялся моим другом, хотя его истинной целью была его корона.
– Если всем вам так нужна эта корона, почему ее до сих пор никто не забрал? – Я была у Финна – была ранена, без сознания. Меня опоили. У него было много возможностей это сделать. – Почему нельзя было просто убить меня и забрать ее?
– Выковав Корону звездного света, древние короли заколдовали ее так, чтобы их потомки не могли убить их за то, какой силой они обладают. Эту корону нельзя отнять. Ее можно только отдать по собственной воле. Как мой брат дал ее тебе. Я не могу убить тебя, иначе корона меня не признает. Но ты можешь отдать ее мне – свою корону, свою силу. Пойми, пока эта корона на твоей голове, ты не будешь знать покоя. Но, если мы проведем церемонию заключения уз, корона перейдет ко мне. А ты этим спасешь сестру.
– Просто… заключить с тобой узы… И все будет кончено?
Пожизненная связь с самой темной, самой уродливой душой, которую я когда-либо встречала? Никогда.
– Да, моя дорогая.
Церемония заключения уз – только вчера вечером Себастьян предупреждал, что Финн хочет связать себя со мной.
«Простая церемония соединения уз, и я потерял бы тебя навсегда».
Он знал. Знал, что на самом деле Финн охотился за короной. Неудивительно, что он настаивал на том, что Финн мне не друг.
Но не только Себастьян предостерегал меня от уз с Неблагим двором. Финн говорил, что мне не стоит связывать себя узами с Мордеусом.
«Помни, что единственный способ заключить узы – получить твое на это позволение. Если ты ценишь свою смертную жизнь, ты этого не сделаешь – никогда».
Это была не угроза, а предупреждение. Предупреждение, о котором ни один из принцев не мог сказать прямо из-за проклятия. Но Финн также предупредил меня, чтобы я не заключала узы с Себастьяном. Потому что в таком случае заключить со мной узы не сможет он сам… или потому что Себастьян может украсть корону? Но нет, Мордеус сказал, что здесь может править только тот, в ком течет кровь Неблагих.
– Призови своего гоблина, – говорю я.
Он прищуривается.
– Почему?
– Тебе нужна эта корона? Ты хочешь, чтобы я подумала, заключать ли с тобой узы? Тогда призови. Своего. Гоблина.
Мордеус щелкает пальцами, и его гоблин появляется передо мной, деликатно принюхиваясь.
– От тебя разит моими сородичами, – бормочет он.
– Когда люди заключают узы с фейри, они умирают? – спрашиваю я у существа.
Гоблин смотрит на своего хозяина. Его челюсти плотно сжаты.
– Отвечай на ее вопрос, – говорит Мордеус.
– Не всегда, – говорит гоблин, поглаживая свои клочковатые белые волосы. – Но иногда.
Не всегда, потому что не все фейри прокляты.
– Когда человек связывает себя узами с Благим фейри, он умирает?
Гоблин бросает на меня свирепый взгляд.
– Нет.
– А если человек свяжет себя с Неблагим?
Гоблин снова смотрит на Мордеуса, но мне уже не нужно, чтобы он отвечал. Теперь я знаю правду. Это чистое зло проклятия. Чтобы помешать Оберону соединиться со своей человеческой любовью, королева прокляла Неблагих, чтобы связь с человеком убила человека.
Я поворачиваюсь к Мордеусу.
– Ты говоришь, что я должна заключить с тобой узы, но на самом деле ты говоришь, что я должна умереть.
С губ гоблина срывается тихая усмешка, и Мордеус хмуро смотрит на него, пока он не исчезает во вспышке света.
– Корона Оберона спасла тебе жизнь, – говорит Мордеус. – Она продлевала твою жизнь, когда она закончилась. Так что нет, ты не сможешь продолжать смертную жизнь без короны. Заключив узы, ты передашь мне корону так же, как на протяжении двадцати лет люди передавали Неблагим свои жизненные силы.
Вот чего от меня хотел Финн – вот почему Себастьян говорил, что Финн может отнять меня у него навсегда, если я свяжу себя с ним. Потому что связь с Финном означала бы мою смерть. Я качаю головой, и комната кружится.
– Даже если бы я была готова умереть, чтобы выполнить свою часть сделки, откуда мне знать, что ты освободишь мою сестру?
Король Мордеус улыбается.
– Я поклялся своей магией. Я не нарушу нашу сделку.
Я смотрю себе под ноги. Мне нужно подумать, но я не в состоянии нормально рассуждать из-за боли в плече и бесчисленных потайных смыслов новой информации.
– Раз ты такая умная, – медленно говорит Мордеус, – я могу предложить тебе альтернативу. Дар.
Я поднимаю голову. Боюсь, мое отчаянное желание найти другое решение слишком ясно видно по моему лицу.
– Если тебя беспокоит смерть, но ты собираешься выполнить обещание и вернуть корону… Что, если твое существование продолжится? Что, если может закончиться только твоя человеческая жизнь?
– Что?
– Отдай мне свою жизнь и корону, и я дам тебе выпить Зелье жизни, – он спускается с возвышения и берет меня за руку. Я настолько ошеломлена всей этой информацией, что позволяю ему прикоснуться ко мне. – Совсем не обязательно, чтобы это было твоим концом. Это может быть началом, – в его раскрытой ладони появляется груда камней с рунами. – Все, что тебе нужно сделать – заключить со мной узы.
У меня кружится голова, комната расплывается перед глазами. Мордеус улыбается, и я качаюсь в его сторону.
– Выбери камень, который будет символизировать нашу связь, и прими свою судьбу, девочка моя.
Это так просто.
«Выбрать камень. Принять свою судьбу».
Я тянусь к рунам в его руке и чувствую, что плыву. Такое знакомое чувство. Я уже испытывала его раньше…
В Золотом дворце. Когда меня опоили.
– Мне нужно в туалет, – быстро говорю я.
В глазах короля вспыхивает раздражение, но он быстро смаргивает его.
– Конечно. Моя служанка тебе поможет.
Я киваю, стараясь не выдать, что понимаю, что меня опоили.
Появляется молодая служанка-человек со шрамом на лице. Она выводит меня из тронного зала под бдительным оком дюжины часовых Мордеуса. Не поднимая головы, она открывает дверь и входит следом за мной.
– Можно мне побыть одной? – спрашиваю я.
Девушка бросает взгляд через плечо. Она колеблется.
– Мне лучше не… то есть королю не понравится, если…
– Это всего на минуту, – обещаю я, стараясь твердо стоять на ногах.
– Хорошо, – девушка склоняет голову и отступает.
Когда дверь захлопывается, я достаю из темноты эликсир Финна. Бросив быстрый взгляд на дверь, я пью, а потом опускаюсь на пол и пытаюсь понять, как разобраться в этой запутанной ситуации.
Я не могу отдать корону Мордеусу. Не могу поступить так ни с Финном, ни с Себастьяном. Если эти двое в чем-то и схожи, так это в уверенности: Мордеус принесет Фейри только разруху. Но бросить Джас я тоже не могу. Даже если… даже если до сих пор она была в безопасности. Может быть, она сможет подождать еще немного. Если бы у меня было больше времени, я могла бы найти решение, в котором эта корона не окажется на голове Мордеуса. В конце концов, я смотрела в зеркало и видела, в каких условиях находится Джас…
«Зеркало».
Все это время я думала, что моя сестра в безопасности и счастлива под его опекой. Но я верила в это, потому что это мне показывало зеркало. Однажды, всего на мгновение, я увидела Джас в темнице, но затем образ сменился на тот, в который я отчаянно хотела верить. А потом, когда я отчаянно не хотела не проходить через это в одиночку, зеркало показало мне мою мать – не потому что она была там, а потому что я хотела, чтобы она там была.
Разве Финн не говорил мне не доверять зеркалу? Он говорил, что оно опасно для того, у кого в сердце столько надежды, и я проигнорировала предупреждение. Но разве оно не показало мне то, что я надеялась увидеть больше всего на свете?
Я верила, когда оно показывало мне, что Джас в безопасности и счастлива – потому что я хотела в это верить. Но на какое-то мгновение я увидела ужасный образ сестры, а не полный радости.
Когда Финн говорил, что во мне есть надежда, я думала, что он совсем меня не знает. Но сейчас я понимаю, что он был прав. Я надеялась, что с сестрой все хорошо. Даже что моя мать жива. Но теперь надежды нет.
До этого мне нужно было убедиться, что моя сестра в безопасности, и зеркало давало мне именно это. Дрожащими руками я поднимаю зеркало, смотрю на свое отражение, очищаю разум от ожиданий и сосредотачиваюсь на своем желании правды.
– Покажи мне Джасалин.
Я вижу не роскошную комнату с роскошным постельным бельем. Смеющихся служанок тоже нет. Нет подносов с едой и панорамных окон, из которых открывается прекрасный вид. Я вижу только, как Джас сидит в темнице, закованная в цепи, тюфяк с сеном на земле и ведро в углу. Она худая, бледная, потягивает воду потрескавшимися губами.
Я зажимаю рот рукой. Опускаюсь на пол, провожу пальцами по изображению, пока оно не исчезает. Я ела как королева и заводила друзей. Я танцевала, смеялась и влюблялась. Пока в это время моя сестра…
Мордеус знал, что я хотела бы верить, что она живет в лучших условиях. Он знал, что зеркало покажет мне то, что я надеялась увидеть.
Еще один всхлип вырывается из моей груди.
– Прости меня, Джасалин. Прости меня…
Однажды зеркало помогло мне найти Себастьяна. Но тогда это почти ничего не значило. Оно показало мне, как Себастьян сидит за столом, а потом показало мне книгу. Но я не знала о книге и о том, как живет Себастьян, столько, чтобы надеяться. А о семье – знала. Я надеялась даже на свою мать – хоть и верила, что она меня бросила.
– Покажи мне мою мать, – шепчу я. Когда я вижу в зеркале могилу и тело, я не уверена, что чувствую, как болит моя грудь, но я боюсь… Я боюсь, что это то немногое, что у меня осталось.
Я делаю медленные, размеренные вдохи и жду, когда эликсир начнет действовать, но мысли роем носятся у меня в голове.
У меня на голове корона.
Я поднимаюсь с пола и расправляю плечи. Не нужно было, чтобы ко мне вчера ночью приходила банши. Не нужно было, чтобы Ларк посещала мои сны и говорила, что зов был неизбежен. Я знала, чем это закончится, еще когда проходила в портал. Часть меня… часть меня знала, что я не вернусь домой.
Когда я возвращаюсь в коридор, женщина, которая провожала меня в туалет, вздыхает с облегчением. Я хочу спросить ее, почему она работает на короля. Я хочу спросить ее, считает ли она дни до того, как станет его следующим трибутом, и стоит ли это того, за что она себя продала.
Как же нелепо, что когда-то я верила, что успею спасти таких женщин, как она. Как нелепо, что, когда Ларк говорила, что я стану королевой, я думала, что у меня будет шанс изменить ситуацию.
Я цепенею, следуя за девушкой обратно в тронный зал, но уже не от его отравленного вина. Нет. Должно быть, я вовремя приняла эликсир, потому что больше не ощущаю действия наркотика. Это оцепенение вызвано чем-то другим.
Смирением.
Разочарованием.
Болью сердца, потерявшего всякую надежду.
Король настороженно смотрит, как я приближаюсь к его трону. Видит ли он трезвость в моих движениях? В выражении лица?
Я слегка покачиваюсь на ногах, не желая дать ему понять, что у него нет преимущества.
– Если я сделаю то, что должна, чтобы выполнить свою часть сделки, ты выполнишь свою? – спрашиваю я.
Его глаза светятся так ярко, что серебро кажется почти белым. Я вижу в них жадность.
– Да.
Я бросаю взгляд на трон, на котором он никогда не сидит. На трон, который лишает его власти до тех пор, пока у него на голове нет короны.
– К рассвету все закончится, – обещает он. – Церемония проста. Мы выберем руну и произнесем несколько слов. Я уже приготовил для тебя Зелье жизни.
Во сне Ларк велела мне вспомнить условия нашей сделки. Она сказала, что Мордеус их выполнит. Какая была формулировка? Вернуть ему артефакты и… нет. Не ему. Я специально исказила его первоначальное предложение. Словно чувствовала, что его двор достойнее его.
Как только три артефакта будут возвращены ко двору, где им и положено быть, я отправлю твою сестру в королевство людей, туда, куда ты скажешь.
«Где им и положено быть».
Я делаю шаг к пьедесталу, потом еще один.
– «Гриморикон» вернулся на свое законное место при Неблагом дворе, – говорю я.
Жадные глаза Мордеуса расширяются от возбуждения.
– Да.
Я протягиваю ему зеркало.
– А это? Где его место?
Он щелкает пальцами, и оно перелетает из моей руки в стеклянную витрину за троном.
– Теперь во двор осталось вернуть только корону Оберона, – говорю я, чувствуя, как бешено колотится мое сердце. – Но сегодня я не собираюсь умирать.
Он раскрывает ладонь, снова протягивая мне руны.
– Из тебя выйдет прекрасная фейри, но сначала мы должны завершить церемонию заключения уз. Иначе зелье не подействует.
Я взбираюсь на три ступеньки пьедестала.
Мордеус лучезарно улыбается мне.
– Хорошая девочка.
Я делаю глубокий вдох, молюсь богам небесного и подземного миров, что я права. А потом на четверть отворачиваюсь от лжекороля и сажусь на Трон Теней.