Лживые Крылья

Лживые Крылья

Рано утром улицы были совсем пустынны. Осенний дождь, яростно молотивший весь день вчера, прекратился. Облака висели густой низкой пеленой, и утренний свет пробивался сквозь них тонкими бледными нитями. Город походил на не до конца проснувшегося человека, который вчера бился в слезах и истерике, а по утру встретил новый день обессиленным с распухшим лицом и жадно впитывал частички солнечного света.

Я встал по будильнику. Сегодня мне не надо было на смену, но режим я держу ежедневно. Почистил зубы, умылся. Сделал зарядку – легкая гимнастика для суставов и мышц. Хочется верить, это хоть как-то компенсирует моё саморазрушение в прошлом. Да и говорят после двадцати пяти гарантия на собственное тело слетает и коктейль из бушующих гормонов говорит тебе: «теперь воя очередь следить за этой никчемной конструкцией!»

Поел овсянку, выпил три капсулы БАДов и витамины.

Там же на кухне из одной упаковки из-под компливита достал небольшой зип-пакет, внутри которого находился еще один пакетик поменьше. А в сердцевине этой оболочки было три грамма кристаллического желтовато-бледного мефедрона. Я специально запаковал его дважды, так как ощущение, будто этот ацетоново-укропный запах просачивается сквозь полиэтилен, и разум начинал пытать меня знакомыми образами.

Я положил пакетик на пол посреди кухни, сел на колени, будто молящийся, и твердым голосом начал читать по памяти свою же мантру, не отрывая глаз от вещества-узника в моей квартире:

— Я есть я. Мое тело принадлежит мне. Только я контролирую свое тело. Мой разум и мой ум принадлежат мне. Только я контролирую свой разум и свой ум. Моя душа крепка, мое тело здорово. Я становлюсь сильнее с каждым днем, моё тело здоровеет, мой разум восстанавливается и проясняется. Я, и только я, хозяин своего тела. Я сильнее собственных желаний, я сильнее любой зависимости. Я наслаждаюсь каждым днем и становлюсь только лучше.

Я глубоко подышал минуту и убрал кристаллы обратно в банку из-под компливита. Пока убирал банку обратно в кухонный шкаф, заметил, как безымянный палец судорожно дернулся пару раз. Я сжал и разжал кулак, возвращая власть над каждым нервом в конечности.

Звонок телефона.

Тело среагировало быстрее, чем разум. Я дернулся в испуге.

— Да, алё?

— Саня? — послышался голос Эдика.

— Да, я. Привет. Нашел её?

— Ага, она работает в каком-то клубе. Вчера вот узнал.

— Блин, а почему только сейчас позвонил?

Тишина.

— Ладно, в каком?

— Провокатор вроде. Посмотри в инете.

— Уверен?

— Да, я сегодня ночью был у Олега, Машка с Наськой вечно про какой-то «Провокатор» говорили. Я толком ничего не понимал… я нанюханный был.

— Где она живёт? У Олега? — спросил я.

— Нет. Снимает вроде. Я не знаю точно... — Эдик шмыгнул носом. — Ну, деньги мне переведи на карту. И звони, если чего, не пропадай, Саня.

Через пару секунд после разговора я перевел Эдику пять тысяч рублей.

В приложении карты города начал смотреть какие организации с похожим названием есть. Взгляд зацепился за «Салон эротического массажа ProvoCator».

— Вот же ж… Надеюсь, ты там администратором работаешь, — начал успокаивать я себя.

Я нашёл их сайт. Весь на черном фоне с золотым логотипом кошечки на части названия «cator».

Полистал страницу до раздела «релакс-мастера» и увидел ряд из трех полуголых «массажисток». Практически все стройные, с изящными фигурами и формами, но с замазанными лицами, что намекало — фото реальные.

Я начал листать страницу с массажистками за страницей и среди Элин, Жасминов, Ангелин и прочих имен проституток с девяностых, я наткнулся на Асю.

На фото полуголая, с выставленными на продажу костями стояла вполоборота девушка, в чёрном кружевном белье, и её тело — с слегка провалившимся животом, острыми костями таза должно было напоминать соблазнительную фигуру, но почему-то внутри я чувствовал всепоглощающую скорбь.

Возраст: 25. Рост 157, вес 45, бюст — 1,5.

Кроме как оставить заявку под её карточкой, я ничего сделать не мог.

Как и у остальных, её лицо было замазано, но я узнал бы её из тысячи. По родинке под левой ключицей. Она в десять лет упала с гаража, поцарапала там кожу, мама мазала зелёнкой. Я думал она сорвала родинку и теперь заболеет, ведь мама всегда запрещала их трогать или чесать. Тогда я ей сам делал перевязки чаще чем нужно, но зелёнка сошла, а родинка осталась.

Заметил, что руки у меня в кулаках, ногти впились в ладони.

Когда я вышел на улицу, то как на зло опять пошёл дождь. Противный, мелкий, редкий, временами и вовсе становящийся водяной пылью, но такой долгий, будто вымывающий энергию из умирающего лета.

Воздух пах сырой землёй, прелыми листьями и холодом, который ещё не стал морозом, но уже мерзко пробирался до костей, что не успели отвыкнуть от летнего тепла. Ветер почти отсутствовал, лишь изредка пробегала лёгкая дрожь по верхушкам голых тополей, и тогда с веток срывались редкие, жёлтые листья, осыпая мокрый асфальт с обречённым, почти беззвучным шорохом. Листья лежали повсюду, прилипая к тротуарам, образуя скользкий, ржавый ковёр, по которому почему-то было противно ступать.

«Провокатор» находился в бизнес-центре недалеко от крупного гипермаркета. Он был довольно специфический — двухэтажный, с двумя входами в каждой стороне. В одной, я знал, находился ресторан, в другой — небольшая частная медклиника, а в третьей не было вывесок. Именно в неё я и вошёл.

Внутри помещения меня сразу же придавило этой дешевой, удушливой псевдороскошью. Пахло сладковатым кальяном, потом и чужим парфюмом.

Сверху били редкие галогенные светильники, выхватывая из полумрака бесконечные шторы. Они были везде, свисали от самого потолка до пола, словно пытаясь скрыть грязные стены и отрезать это место от реальности. Тёмная, тяжёлая ткань с аляповатым золотым узором создавала иллюзию какого-то блядского императорского театра.

Под ногами тускло блестела холодная синяя, глянцевая и скользкая плитка, похожая на дно высохшего бассейна. В центре этого храма плоти сиротливо жался плюшевый коричневый диванчик с помятыми подушками и нелепой оборкой внизу — на нём, наверное, клиенты ждали своей очереди, потея от предвкушения и дешевого спиртного.