М. Д. А. Магическое детективное агентство

Дело № 7. Финал

Я никогда не верил в предчувствия, считал это чепухой и вздором наивных девиц, чем-то вроде настоящей любви, о которой много всего хорошего сказано, но мало кто, вернее, почти никто, её не встретил. С появлением в моей жизни Даниэлы я понял, что не так уж сильно и врали многочисленные писатели и поэты, и может возникнуть между двумя людьми какое-то странное, неподвластное разуму, чувство. Не берусь утверждать, что это именно любовь, но очень похоже. Стоит ли удивляться тому, что я честно пытался уберечь свою коллегу от всевозможных бед и напастей, если не мог быть с ней рядом, регулярно прослушивал пусть не мысли, то хотя бы общий эмоциональный фон. Но этот проклятый Охотник на бабочек, как мы с Кроноком прозвали неуловимого убийцу девиц из публичных домов, спутал мне все карты! Я так увлёкся попыткой поймать хитрого злодея, что ослабил бдительность и перестал оберегать Даниэлу. Поверил в то, что моя девушка, да, пора признать, не только коллега, но ещё и любимая девушка, почти невеста, достаточно осторожная и благоразумная особа и не станет рисковать своей жизнью. Триединый, как же сильно я заблуждался!

Мы с Кроноком возвращались в агентство, когда на меня напал странный паралич. Согласитесь, для призрака это состояние невозможное, поскольку нет тела, которое может парализовать. Я нахмурился и замер, пытаясь понять, что со мной происходит. Только через пару минут я понял, что это не мои собственные ощущения, я каким-то чудом «поймал» то, что испытывала Даниэла. Затем меня накрыло безумной смесью отчаяния, страха, какой-то шальной надежды и неверия, и я понял, что Эльке грозит смертельная опасность.

- Элька в беде! – крикнул я Кроноку и собрался переместиться к Даниэле, как согнулся пополам от острой, пронзившей всю мою призрачную оболочку огненным копьём, боли. Триединый, так больно мне было только в тот проклятый день, когда меня зарезала обезумевшая старуха, а это значит… А это значит…

- Нет, нет, пожалуйста, нет, - шептал я, с огромным трудом перемещаясь к Даниэле.

Я опоздал. Мне не хватило всего чуть-чуть времени. Пойми я раньше, что происходит, и всё могло бы быть иначе, но я опоздал. Опоздал на пару мгновений и целую жизнь. Краем глаза я заметил, как на мадам Жустину прыгнул Кронок в своей второй ипостаси огромного серого волка, но что это могло изменить? Ничего. Даниэла умирала, и никто на свете не мог её спасти.

- Не-е-е-е-ет!!! – отчаянно закричал я, рухнув на колени перед истекающей кровью девушкой. – Нет, пожалуйста, не-е-е-ет!!!

По моему лицу катились слёзы, а ведь прошло так много лет с тех пор, как я плакал последний раз.

- Эля… Элька… - шептал я, лишённый возможности даже обнять Даниэлу, - Зайчик мой солнечный…

- Ну что, понял, как это больно, когда теряешь самого близкого человека? – прозвучал рядом со мной резковатый женский голос, показавшийся мне странно знакомым.

Я резко повернулся, горя желанием отправить тётку по весьма впечатляющему эротическому маршруту, и замер, застыл на месте, широко распахнув глаза. Ещё бы мне голос показался незнакомым, это же оказалась та самая женщина, что меня зарезала! А ей-то что тут надо?!

- Больно тебе? – желчно усмехнулась женщина. – Слёзы льёшь? Теперь-то ты понял, каково мне пришлось, когда из-за тебя погибла моя девочка!

Да, теперь я понял, теперь я многое понял, а потому сказал единственное, что ещё можно было сказать этой отчаявшейся женщине, лишившей себя жизни и даже посмертия:

- Прости… Прости меня… если можешь.

Женщина недоверчиво моргнула, растерянно глядя на меня, и машинально повторила:

- Теперь ты понял…

- Хватит, мама, - из яркой солнечной вспышки грациозно выпорхнула Амина и нежно обняла мать. – Хватит, мама, он всё понял.

Затем девушка наклонилась ко мне и ласково, по-матерински, смахнула слёзы с моих щёк. Амина прижала ко мне свои ладошки, пахнущие, как раньше, молоком и тёплой сдобой, и нежно прошептала, глядя мне прямо в глаза:

- Будь счастлив. Ты это заслужил.

Я хотел попросить у Амины прощения, хотел сказать, что был бессердечным идиотом, но девушка с мягкой улыбкой приложила мне палец к губам и шепнула:

- Придётся потерпеть.

Потерпеть? Что, зачем? Что происходит? И тут меня накрыла волна жуткой, чудовищной боли, словно разрывающей меня на части. Я пронзительно закричал и потерял сознание. Кажется, подобно двум истинным влюблённым, мы с Даниэлой погибнем в один день…