М. Д. А. Магическое детективное агентство

Дело № 8. Предсвадебные хлопоты. Майкл

Я медленно открыл глаза и прислушался к себе. Вроде бы ничего не болит, можно рискнуть повертеть головой по сторонам и осмотреться. Так, лежу я на чём-то узком и удивительно жёстком. Триединый, меня что, в гроб положили?! От этого предположения я сел так резко, словно меня подбросила невидимая пружина. Уф-ф-ф, это всего лишь больничная кровать. Целители их что, у гробовщиков заказывают что ли?! Я поморщился и потёр спину, да так и застыл, только сейчас осознав, что коснувшись спины ощутил не ставший привычным призрачный холод, а тепло! Медленно-медленно я опустил глаза вниз, внимательно изучил собственную грудь, широкую белую полоску бинтов вокруг пояса, недоверчиво потрогал себя руками, даже пальцем потыкал. Обхватил голову руками и закачался из стороны в сторону. Кровать на мои манипуляции отозвалась ревматическим скрипом. Я жив, я снова жив, Я ЖИВ!!! В полном восторге я резко спрыгнул с кровати и рухнул на пол. За время моего призрачного существования ноги отвыкли от тяжести тела, придётся заново учиться ходить. Вот Элька-то посмеётся. Элька… Даниэла… Память услужливо воскресила окровавленную девушку, лежащую на полу у моих ног, и я почувствовал, как сердце, до этого весенней птахой трепетавшее в груди, замерло и камнем скатилось куда-то вниз.

- Нет, - прошептал я, цепляясь за кровать и медленно поднимаясь на трясущиеся, отвыкшие ходить ноги, - нет, Даниэла жива, её спасли. Она не могла погибнуть, просто не могла! Не может быть, чтобы я ожил, а она погибла!

Со второй попытки мне удалось кое-как выпрямиться и осмотреть комнату. Обычная больничная палата была огорожена ширмой. Это ещё зачем? Что там скрывают? Я поднял ногу, чтобы сделать первый шаг, но моментально пошатнулся и чуть не упал носом в пол. Да, что же такое-то!!! Злость помогла собраться и даже сделать первый, самый сложный в любом деле, шаг. Я решил обязательно дойти до ширмы и узнать, что за ней расположено. В глубине души я надеялся, что там положили Даниэлу, но на самом деле там могло быть что угодно: от покойника, которого по каким-то неведомым мне причинам не вынесли из палаты, до, пардон, уборной. Через три шага я остановился, облизнул пересохшие губы и глубоко вздохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Ноги, забывшие, как нужно ходить, дрожали от напряжения, всё время норовя подкоситься или подвернуться. Мда, быть призраком, определённо, не так уж и плохо. Я медленно согнулся, упёрся ладонями в колени и пару раз глубоко вдохнул и выдохнул. В боку предательски заныло, я поморщился, бросил взгляд на бинты и увидел, что на них проступило пятнышко крови. Откуда бы, меня же никто не ранил? Я недоверчиво коснулся рукой испачканного бинта и зашипел от боли. Нет, это не ошибка, у меня действительно рана на боку. Ладно, с ней потом разберёмся, пока продолжим наш путь к ширме. Медленно, словно к каждой ноге у меня было приковано по гире, я двигался в сторону заветной цели, тихонечко постанывая от боли и каждые три-пять шагов останавливаясь передохнуть. Ширма медленно, словно неохотно, приближалась, и для меня эта деревянная рамка, затянутая застиранной серой тряпкой, была самой прекрасной и желанной ширмой в мире. Та-ак, ещё шажок, ещё немножечко… Остановиться, перевести дыхание, осторожно помотать головой, прогоняя совершенно ненужное мне головокружение, а потом опять двинуться к заветной цели. Самое главное – не торопиться, чтобы не упасть, потому что проклятая рана на боку с каждым резким движением отворяется всё сильнее, это понятно по постепенно увеличивающемуся пятну крови на повязке. Та-ак, ещё чуть-чуть, ещё шажочек… ещё шажочек, ещё полшажка… Есть! Я с тихим восторженным вскриком прислонился к ширме, ладонью смахивая пот с лица. Как же это непросто – быть человеком!

Хрясь! Ширма с громким треском сломалась и рухнула на пол, увлекая за собой и меня. Одна из деревяшек звучно шарахнула меня по голове, застиранная тряпица упала мне на лицо, закрыв его, подобно погребальному савану. Я звучно выругался, выбираясь из плена этой пыльной, вонючей тряпки, и тут рядом со мной раздался самый родной и прекрасный для меня голос. Испуганно и удивлённо Даниэла спросила:

- Кто здесь?!

Ура, Элька жива, мой ненаглядный, нежный, солнечный зайчик!

- Элька, не бойся, это я! – крикнул я, пытаясь разорвать проклятую тряпку, но она хоть и выглядела старой и застиранной, прочностью могла поспорить с эльфийским шёлком.

Наконец, проклятую тряпку резко отшвырнули в сторону, и я с наслаждением вдохнул пропахший зельями, пылью и застарелой болью воздух.

- Ты… - прошептала Даниэла, прижимая ладошки ко рту и глядя на меня блестящими от слёз глазами. – Ты… Ты жив! Майкл, ты жив!!! – завизжала девушка, порывисто бросаясь мне на шею.

Как оказалось, слишком порывисто, я, так толком и не поднявшись на ноги, опять рухнул на пол, крепко обняв Даниэлу. Пол радостно встретил меня своими деревянными досками, от удара жалобно заскрипевшими. Что же здесь всё такое старое и непрезентабельное-то, а?

- Майкл, Майкл, - шептала Даниэла, глядя на меня восторженно сияющими глазами. – Это ты? Правда, ты?

Даниэла потянулась погладить меня, но замерла, её тонкая ладошка застыла в воздухе, и тогда я сам подался вперёд так, чтобы потереться щекой о руку девушки.

- Это правда я, малышка, - прошептал я и добавил со смущённым смешком. – Надеюсь, ты не разочарована?

- Дурачок, - укоризненно прошептала Даниэла, ласково погладив меня по щеке, - я тобой полностью очарована.

И Даниэла легко поцеловала меня, а потом нежно заскользила ладошками по груди, с восхищением, весьма польстившим моему мужскому самолюбию, провела рукой по моим рукам, потом дотронулась до бинтов и испуганно спросила, тревожно посмотрев на меня: