Маакхаана I

2.2

Сколь сильно я готовилась, столь сильно мне казалось, что я ничего не знаю и все мои усилия по подготовки бессмысленны. И чем ближе подходил срок отправки в Саарх, тем эти мысли больше занимали меня. А они в свою очередь влияли на мои занятия. Дистанция на пробежках становилась невыносимо длинной, от книг я то и дело отвлекалась. Только тренировки с отцом как-то приободряли, потому что на них я воочию видела прогресс. Но и это подходило к концу. Ко всему прочему я начала остро ощущать время, проведенное с родителями. Именно поэтому я стала просыпаться раньше, чтобы проводить утренние часы с мамой, когда она собиралась в лечебницу. Отец же был как всегда неуловим – у него отсутствовал график работы как таковой.

Сидя за столом и глядя на мамину фигуру, которая на автомате готовила себе завтрак, я пыталась запомнить ее. Задумавшись о грядущей разлуке, я очнулась от того, что мама прикоснулась ладонью к моей щеке.

Насупив брови, она тихо сказала:

- Ты изнуряешь себя.

Я накрыла её ладонь своей и, наклонив полову к плечу, сильней прижала. Мама подошла ближе, положила вторую руку мне на затылок, приобнимая.

Я громко вздохнула в ткань её халата.

- Я беспокоюсь за тебя.

Я подняла к лицо.

- Знаю.

Она взяла со стола книгу, покрутила.

- Умно, но пожелтевший срез томика выдает. – Она сняла суперобложку какого-то романа. – «Песнь Шайны». Что это?

- Классическое произведение Саарха, обязательно для всех школьников в Саархе, а также в Рионском литературно-лингвистическом университете, - ответила я.

- А это не слишком? Зачем в такие дебри лезешь?

- Библиотекарь посоветовала. Сказала, что для того, чтобы понять менталитет других стран и миров, лучше всего изучать их самую популярную классическую литературу.

Мама отошла, чтобы вернуться с миской каши с фруктами и кофе.

- И какие они?

Я задумалась.

- Они… - я нахмурилась, пытаясь сформулировать. – Они вспыльчивые, сильные телом и духом, чем и гордятся. Впрочем, не удивительно, в Саархе преимущественно двуликие: демоны, драконы, оборотни и вампиры.

Мама приподняла бровь.

- Но другие, - поспешила я пояснить. – Вообще в их истории странно то, что у них была людская раса. В древние времена она преобладала, в средние начался их медленный геноцид.

Мама опустила ложку, изменившись в лице.

- И что там сейчас с людьми?..

- Только немногочисленные кланы сильных магов. По большей части выходцы с других миров, ибо коренных людей почти не осталось. А поскольку там, в книгах их, процветает тема патриотизма, то в народе – расизм.

- Богиня, - проговорила мама, закрыв лицо руками.

- Ну и вот людская раса у них считается ступенью эволюции, которую уже перешагнули. Человеческая ипостась – эволюционировавшая мимикрия, поскольку в древние времена всех двуликих по религиозным соображениям истребляли. Поэтому и вампиры тоже перевоплощаются. Как именно, в книгах не написано.

Казалось, мама перестала меня слушать, погрузившись в свои тревожные мысли.

- А как они относятся…

- К полукровкам? – уловив ход её мысли, закончила я. – Как на деле – спорный вопрос, но в более свежих текстах… Хотя я изучила только один из позднего периода кла…

- Как? – твердо и нетерпеливо повторила мама.

Слегка поморщившись, я ответила:

- Терпимо, но с неодобрением. Как у нас два века назад.

Мама молча быстро проглотила еще несколько ложек, допила кофе без какого-либо удовольствия и, взмахнув рукой, проговорила заклинание. Тарелка, ложка и чашка направились в раковину, где споласкивались под напором струи воды, а затем приземлялись на решетку сушилки.

Тем временем мама о чем-то серьезно размышляла, будто что-то решая.

- Сегодня вечером не пропадай, - наконец сказала она. – Нужно кое-что сделать.

И ушла наверх одеваться, а после, даже не попрощавшись, ушла.

Интересно.

***

Поздно вечером я лежала у себя, заваленная газетами. От беглого ознакомления со статьями и новостями Саарха меня отвлек отец. Открыв мою дверь, он сказал: «Пошли» и тут же ушел.

Оставив газеты в том виде, в котором они были разложены, я быстро направилась вниз, где уже стояла мама. Я тут же обратила внимание, что в одной руке она сжимала стеклянную бутылку. Заметив мой интерес, мама лишь поджала губы.

А вот это было уже странно. Какой она меня оставила утром на кухне, такой же была и сейчас.

- Мам, что случилось? Я тебя утром напугала?

Она помотала головой и протянула склянку.

- Выпей.

- Что это?

- Хана, ну хоть раз ты можешь что-то сделать без лишних вопросов? – строго проговорила она.

- Пап? – Я обернулась на отца.

- Делай, что говорят, - со вздохом сказал он и пошел за лестницу в подвал.

Что за цирк, могли бы и сказать, зачем всю эту скрытность и строгость разводить. Как будто я могла им в чем-либо отказала бы.

Я фыркнула, взяла флакон, откупорила, быстрыми глотками опустошила его и протянула маме, демонстративно приподняв бровь, мол, и что дальше? Родительское недоверие и скрытность, которая вот-вот потеряет надобности, меня задели. Серьезные разговоры или какие-либо решение принимались открыто, за столом, без всякого тумана.

Мама положила банку на стол, затем тоже направилась в подвал, велев следовать за ней. Оказавшись в полутемном помещении, куда мы складывали всякое старье или вещи, которые были крайне редко нужны. За маминой спиной я видела распахнутые двери родовой библиотеки. Мы прошли сквозь двустворчатые двери и пошли в самую глубь библиотеки, в самый её конец, где ждал нас отец. Стоило нам подойти, отец склонился к старому квадратному ковру и откинул его на две трети. Под этим участком располагался какой-то рисунок. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть.

- Что это? – прервала я неприятное тягучее молчание. – Неужто круг вызова?