Мачеха для четверых и ни одной инструкции

Глава 4

— Тогда нужны правила. Например, — я подняла палец, — никаких ловушек, от которых можно пострадать физически. Никакого битого стекла, острых предметов, огня и прочих опасных вещей. Уксус, кстати тоже. В глаза попадает — можно и без зрения остаться.

Перечисляя все это я уповала, что ненависть этих детей к мачехе не столь сильна, чтобы воспринять эти слова не как запреты, а как подсказки.

— А что можно? — с интересом спросил Рудо. У меня немного отлегло.

— Любые розыгрыши, которые не причиняют вреда, — я пожала плечами.

Надеюсь, все это не выйдет мне боком. Но уж лучше я правда обозначу правила на берегу, пока это все не зашло слишком далеко. Сейчас, когда их отец уехал, а я не собираюсь поддерживать местные традиции воспитания, в основе которых, очевидно, запугивание, ребята могли разойтись не на шутку.

— И если кто-то случайно пострадал, как сейчас Рем, мы вместе убираем и чистим последствия.

— Разве так бывает? Война с правилами? — недоверчиво спросила Агата, наконец отмерев.

— Даже настоящие войны между странами имеют правила, — заявила я. Главное побольше уверенности в тоне. — Конвенции, соглашения, границы. Иначе это просто бойня. А в бойне нет победителей.

Дети притихли, переваривая информацию. В этот момент в кухню тихонько прошмыгнул Теди. Он сразу направился ко мне и, к моему изумлению, прижался к моей юбке.

— Теди? — Агата удивленно ахнула.

Малыш не ответил, просто смотрел на меня снизу вверх своими огромными глазами. Золотистая нить, которую я видела ранее, сейчас куда-то исчезла. В воздухе перед ним ничего не было.

— Эй, привет, — я мягко улыбнулась ему. И сама была удивлена не меньше других. — Все в порядке?

Теди кивнул, продолжая держаться за мою юбку. Я не знала, что делать. Погладить его по голове? Взять на руки? Не спугнет ли его это?

— Теди… — я все же коснулась его светлой макушке, и малыш улыбнулся.

— Вы что-то сделали с ним! — не удержалась Агата и шагнула ближе, но тут малыш и вовсе выдал что-то необычное — повернулся ко мне спиной и раскинул руки в стороны… защищая!

Я вскинула брови на этот жест, а Агата вместе с мальчишками выпала в осадок. Такое им видеть явно не приходилось.

— Теди, все хорошо, — я присела на корточки рядом с ним. Он повернулся ко мне и вдруг ухватил меня обеими ладошками за лицо. Помял как-то странно, пощупал, точно пытался что-то разглядеть. Разглядеть под моим лицом?

Меня тронуло догадкой. А что, если как я вижу вот эти странные долговые нити, Теди видит что-то еще? Например, что я уже больше не та Эрнестина?

Я улыбнулась ему, прикидывая это в уме, и малыш тут же тоже расцвел улыбкой.

Поразмыслить, впрочем, я об этом не успела. Во входную дверь постучали.

— Эрнестина! — раздался с улицы нетерпеливый низкий женский голос. — Открывай. Я знаю, что ты дома.

Стук повторился.

— Кто это? — шепотом уточнила я у Агаты. Та уставилась на меня с еще большим выражением шока на лице. Наверное, если я не смогу заработать доверие этих детей, то просто доработаю их шокотерпаией.

— Ведьма Тива. Ваша… подруга, — последнее слово девочка буквально выплюнула.

Хм, интересно. Эрнестина еще и с ведьмами водилась? И ведьма какого характера? Она умеет кидаться огненными шарами или варит зелье из лягушек?

Когда я открыла дверь, на пороге стояла невысокая худая женщина лет пятидесяти. Ее темные с проседью волосы были собраны в свободный узел на затылке, а синее платье, простое, но добротное, выглядело уместно и в то же время необычно. Яркости ей добавлял красный платок, накинутый на плечи, с золотистой бахромой. И множество перстней с цветными камнями на пальцах. Но самым примечательным были глаза — темно-карие, пронзительные, в обрамление густых и длинных ресниц, под широкими черными бровями.

Это все создавало ей довольно колоритный облик. Пожалуй, я бы сравнила ее с цыганкой.

А ко всему прочему я заметила нить — тонкую, почти прозрачную, с золотым отливом. Она соединяла нас напрямую: тянулась от моей груди к груди женщины.

И кто из нас кому должен?

— Здравствуйте, — я ее оглядела с ног до головы. Да, колоритно, ничего не скажешь. Аутентично даже.

Какова вероятность, что реалии этого мира схожи с моими? Хотелось бы верить, что большая. Так было бы куда проще.

Женщина тоже смотрела на меня. Сперва с выражением этакой вежливой брезгливости. Вот вроде и прячет ее, но не слишком. Но стоило нам встретиться взглядами, как очи ее сузились в две щелочки, а сама она подалась вперед.

— Что же ты наделала, Эрнестина? — прошептала она. И как-то мне сразу стало ясно, что вопрос адресован не мне, а ей — прежней владелице этого тела.

— Я... — начала я, но женщина перебила взметнула руку вверх, как-то воровато глянула через плечо и заторопилась в дом.

— Тише, — шикнула она так, словно кто-то нас и правда мог слышать. Я даже улицу оглядела, но никого там не увидела. — Впусти меня. Поговорим в безопасном месте.

Я отступила, пропуская ее в дом. От женщины пахло лесными травами и дымом костра — не неприятно, но очень своеобразно. Еще отдавало чем-то горьковатым. Дегтярное мыло или что-то такое. Прямо ей под стать.

Из коридора в сторону кухни выглядывали дети. Рем уже немного оттер свою гремучую смесь, но все еще выглядел всклоченным домовенком. Похоже, придется его помыть.

— Привет, малыши!

Я вздрогнула от того, как преобразился голос этой женщины. Хриплый, скрипучий, словно она и правда ведьма, которая манит малышню на сладкую тропку в пряничный домик. Она еще и ссутулилась как-то, что сразу стала похожа на ведьму еще сильнее.

— Трусите, как обычно? Или сегодня кто-то решится подойти к старой Тиве?

Дети шмыгнули обратно за угол, а женщина рассмеялась. Похоже, это была ее давняя шутка. Она обернулась ко мне, и я заметила веселье в ее взоре. Произведенным эффектом она явно была довольная.

— Всегда шугаются, как зайцы, — пояснила она и отправилась в сторону гостинной. Уверенно, точно не первый раз в доме. — Паскудник Дирк умотал со своей Лиличкой?