Мачеха для двойняшек. Птицеферма попаданки

Пролог

– Ну, ничего страшного, Настюш! Сократили, с кем не бывает? Не конец же света! – мама поставила передо мной вазочку с печеньем.

– Да я на этом заводе с института вкалывала! – я с досадой ударила ладонью по столу. – Мой отдел самым лучшим был! Я на работе ночевала, а они…

Папа подошел со спины и положил ладонь мне на плечо.

– Дочка, ты бы это… не переживала так. Найдешь еще себе работу! А пока у нас поживешь, сдалась тебе та столица? У нас вон кассира в магазин ищут, может, пойдешь?

– Кассиром?! В магазин?! У меня красный диплом! – взвыла я.

Поняв, что масштабы трагедии все равно не поймут, я вскочила и побежала на улицу. Там стояла папина голубятня. В детстве я лазила туда, представляя, что это домик на сваях где-нибудь в джунглях. Там можно было спрятаться ото всех проблем, как мне казалось! Вот и сейчас я полезла по деревянной лесенке, как вдруг… Ступенька хрустнула и сломалась. А я, не успев ухватиться получше, полетела вниз.

Прямиком в кромешную темноту.

«Это конец», – пронеслось у меня в голове.

***

– Нечего мне тут спектакли устраивать! Не такая Вы кисейная барышня, Гвинет, чтобы в обмороки падать! Не надейтесь меня разжалобить!

Раздался удар кулаком по столу. По ощущениям, прямиком по гудящей голове. Видимо, сильно ей приложилась?

– Меня зовут Настя. И могли бы и повежливее, я чуть не погибла! – пробурчала я, слабо открывая глаза.

Они тут же у меня распахнулись по пять копеек. Ведь вместо палаты меня окружал вычурный, будто старинный, кабинет. На столе даже подсвечник и чернильница стояли! А напротив меня в кресле сидел мужчина в годах, одетый так старомодно, словно играл в историческом кино. Он вскочил, шея и глубокая залысина побагровели от злости.

– Это Вы, Вы чуть не погибли?! Да меня едва не хватил удар, когда я увидел ночью это безобразие! – по кабинету прокатился буквально рев.

– Это не безобразие. Это слиспрут, – машинально ответила я и сама вздрогнула.

В голове зашумело, будто эти слова разбудили целый рой пчел. Я схватилась за виски, зажмуриваясь. Мигом вспоминая все сразу. Всю прежнюю жизнь. Этой самой Гвинет, в теле которой, похоже, очутилась. И своего питомца-слиспрута, и эту академию, и ее директора Чарльза Раблита. Того, кто сейчас тыкал в мою сторону своим сосископодобным пальцем.

– Да Вы… Вы хоть понимаете, Гвинет, что творите? У Вас были такие перспективы! Еще на вступительных экзаменах, в свои девятнадцать лет, показать магический уровень пятого, пятого курса! У Вас были все шансы к двадцати пяти уже окончить академию. А при должном старании, возможно, и раньше. Но эти два года Вы только и делаете, что испытываете мое терпение! И вот оно лопнуло! – директор закричал так, что едва стекла в окнах не зазвенелеи. – Забирайте своего питомца и пакуйте вещи! Вы отчислены!

До последних двух слов я машинально встала. Забирать так забирать. Но потом так и села обратно.

– Что? – голос у меня сел. – Отчислена?

– Да! И после отчисления из Королевской академии драконов, уж поверьте, никакая другая Вам не светит! А теперь скройтесь с глаз моих! Немедленно. И чтобы к ужину Вашего духа не было в моей академии! И заберите своего слиспрута!

Я подбежала в угол комнаты. Там, в клетке, набычившись, скучал мой питомец. Он напоминал зеленого осьминога с огромными глазищами. Только вот стихией слиспрута являлась не вода, а воздух! Щупальца покрывала тончайшим слоем особая слизь, позволяющая летать. Была и еще одна особенность… Она светилась в темноте. Именно это и разозлило директора, когда мой питомец пробрался ночью к нему и его жене в комнату. И начал увлеченно хрустеть сухариком, который всегда лежал на тумбочке на случай ночного приступа аппетита.

– Пойдем, Юхть, – пробормотала я, открывая клетку.

Юхть оживился и перебрался ко мне на руки. К счастью, слизь его на коже не оставалась, только делала скользкими крохотные чешуйки. Со вздохом я погладила слиспрута по голове и вышла за дверь. Там меня поджидали однокурсники. Близнецы Рик и Дик – вот, кто всегда ввязывались со мной во все неприятности. Ну, или втягивали в них. Кому еще пришло бы в голову призывать призрака директора-основателя? А попытаться наколдовать бесконечную тягучку из сыра? А сбежать на бал-маскарад прямиком перед экзаменом? А прилепить магическую шпаргалку прямо на лоб госпоже Матильде Шрейт? Когда еще развлекаться, как не когда тебе слегка за двадцать, а занятия в академии слишком скучны?

– Ну, что? – спросили Рик и Дик в один голос.

Я опустила взгляд. Эти двое знали меня, как облупленную. И казалось, что с первой секунды догадаются, что перед ними попаданка, а не настоящая Гвинет.

– Отчислили меня. Не раз уже грозился же. Вот и допрыгалась.

– Да брось! – Рик хлопнул меня по плечу. – Поорет и успокоится!

Я помотала головой.

– На этот раз все. Действительно все. Так что… не забывайте меня?

– Мы ему отомстим! – в сердцах пообещал Рик. – Видел я одно заклинание, чтобы человек месяц свиньей хрюкал каждый раз, когда чихает…

Я слабо улыбнулась. Сейчас мне было не до этого. Меня ждало возвращение в родной замок.

По приезду отец уже все понял. Я с хмурым видом сунула ему письмо от директора. Прочитал, зло глянул на меня и прошелся по гостиной, как тигр по клетке.

– Что ж, Гвинет, помочь я тебе ничем не смогу…

– Я могу продолжать учиться дома! – с энтузиазмом воскликнула я, взвиваясь на ноги и снова оседая под давящим взглядом. – Там… ну… мне все легко дается.

– Продолжишь. В доме своего мужа, – жестко отрезал отец. – Ты же помнишь,

мы договорились с Винсентом, что он подождет со свадьбой до окончания тобой академии… А раз тебя отчислили, то и тянуть не за чем!

– Но папа! Винсент, он… он… Это совсем не мой человек! – в панике выпалила я. – Ты же знаешь, что он сделал со своей прошлой невестой, когда она разорвала с ним помолвку! Он жестокое чудовище!