Мадам Шоколадница

Глава 18

— Нет, я не женат, — мотнул головой Анатолий. — Но я не готов вести тебя под венец, Маша. Ты должна понять.

— В смысле? Ты не намерен жениться на мне, Анатолий? После всего, что было этой ночью?

— Нет, но я готов взять тебя не содержание и заботится о тебе и твоей дочери, — сказал он твердо.

— Что? — у меня даже перехватило горло от негодования.

Я смотрела на него и недоуменно хлопала глазами. И тут до меня дошло наконец то, что происходило сейчас. Он воспользовался мною, моей доверчивостью, соблазнил меня, а женится и не думал.

— Да пошел ты, знаешь, куда со своей заботой?! — вспылила я в сердцах.

Резко высвободившись из его рук, я выбралась из постели. Проворно нашла свою ночную сорочку на полу и начала яростно одеваться. Даже смотреть на него не могла.

Он тоже сел на постели, скрестив руки на обнаженной груди и как-то мрачно взирая на меня, произнес:

— Ты же понимаешь Маша: я не могу на тебе жениться.

— То есть спать со мной можешь, а жениться — так нет? — выпалила я, поразившись своим вульгарным словам.

— Ты не юная девица, и у тебя есть незаконнорождённый ребенок. И вообще твоя репутация испорчена и не мной. По Петербургу до сих пор ходят слухи о тебе и том поручике соблазнителе.

— Что? — поразилась я, едва находя слова от возмущения. — То есть ты воспользовался моей слабостью, соблазнил меня, а сейчас в кусты?

Я прекрасно помнила, что в этом времени мужчины просто так не ложились в постель с незамужними девицами, если не думали венчаться. За исключением, конечно, кокоток. Но я ею не была. Я была честной девушкой!

И до этой ночи мне казалось, что я не просто нравилась Анатолию, а он точно влюблён в меня и относится ко мне серьёзно. Но, оказывается, это не так?

— Маша, отчего так зло говоришь? — набычился Муранов, пытаясь, видимо, утешить меня. — Я же не отказываюсь от тебя. Я готов содержать тебя и твою дочь, заботиться о вас.

Что? Очередной любовник без обязательств, готовый меня содержать, но только не жениться? Благодарю. Этого я уже наелась. Умер господин де Лорье, и пошла я на паперть. Так что этого мне не надо.

— То есть ты предлагаешь мне стать твоей любовницей? Грелкой для постели без обязательств?

— Ну зачем ты так? Да, моей любовницей, но любимой все же. И вообще я не из тех, кто женится. Пойми это. Семейная жизнь не для меня.

Ах вот как?!

И только тут я разглядела настоящую личину этого молодчика.

Он был бабником!

Точно, так и есть! Красивый, галантный, знающий себе цену. В постели идеальный и говорит красиво. Опять же: подарочки всякие, платья там, цветы. Знает, как навесить лапши на уши даме, чтобы ее соблазнить.

А я-то, наивная дура, подумала, что он настоящий кавалер, благородный и возвышенный. а не вот это всё! Ловелас чёртов! И я ведь купилась на его любезные речи, как идиотка! Хотя в своем мире я умела определять таких вот бабников на раз-два. Как же я теперь так лоханулась?! Как я могла подумать, что он может полюбить меня с моим-то телом, да еще и жениться!

— Мерзавец! Какой же ты мерзавец, Муранов! — обиженно воскликнула я, накидывая на плечи палантин.

Во мне разгоралось желание дать ему пощечину, как это делали дамы в те времена. Но я всё же не привыкла бить мужчин по лицу.

— Маша, ты забываешься, — процедил он, явно задетый моими словами.

— Нет, это ты забываешься, Анатолий! Значит, я “неподходяща” для тебя, да? Так вот что! Я не буду твоей любовницей! И больше не смей прикасаться ко мне, понял? И для вас я отныне Мария Ивановна, сударь! Понятно вам?

— Понятно, Мария Ивановна, — прорычал он и тут же, откинув в сторону простыню, встал с кровати.

Я уже рванула к двери, порывисто вылетела из его комнаты, громко хлопнув дверью.

Карета покачивалась на ухабах, а у меня на душе было гадко.

Я старалась не смотреть на Муранова, а упорно глядела в окно. Уже сутки мы почти не разговаривали. Со вчерашнего утра, когда Анатолий после той чудесной сладостной ночи, нагло заявил мне в лицо, что жениться не намерен.

Весь вчерашний день и сегодняшнее утро у меня было отвратительное, пессимистическое настроение. Я даже плакала ночью, уткнувшись в подушку, чтобы не слышала Элиза. Жалела себя и свою горькую долю. И почему я совсем не заслуживала счастья в этом мире? Всё было как-то не так. Оказалась дочкой богатого фабриканта, а наследства — всего лишь фабрика. И ещё не факт, что она мне достанется. Встретила мужчину, в которого сразу влюбилась, а он оказался бабником.

Потому в это утро, сидя напротив Муранова, я то и дело печально вздыхала.

— Мария, и долго это будет продолжаться? — нарушил наше гнетущее молчание Анатолий, давя на меня взглядом.

— Что именно?

— Твое недовольство.

— Сколько мне будет угодно, сударь, — фыркнула я, снова отворачиваясь к окну.