Мадам Шоколадница

Глава 20

— Наконец-то ты вернулся, Анатоль! — неожиданно раздался высокий женский голос позади нас.

Я невольно обернулась на даму, только что вышедшую из открытых дверей гостиной. Темноволосая, пышногрудая, лет пятидесяти, в дорогом муаровом синем платье, она медленно приблизилась к нам. Остатки былой красоты всё ещё виднелись на её округлом бледном лице. Высокая причёска, украшенная лентами, гордый поворот головы и прямая осанка выдавали в ней великосветскую даму.

Она быстро прошлась цензорским взором по мне и Лизе. Её лицо исказила нервная гримаса, отчего дама стала совсем некрасивой.

— Ты всё-таки нашел эту девицу и привёз её сюда? — недовольно воскликнула она. — Хотя я запретила тебе это делать!

— Варвара Алексеевна, я лишь выполнил волю Ивана Матвеевича, — ответил спокойно Муранов.

Я поняла, что это и есть моя распрекрасная мачеха, которая, видимо, не жаждала меня видеть здесь. Ее взгляд, направленный на меня, был до того злющим, что я даже напряглась и сильнее сжала ладошку Лизы.

— Ах да, в этом доме я не хозяйка, и моё слово ничего не значит?! — произнесла недовольно дама. — Этой девице здесь не место!

Мне подумалось, что нас с дочкой сейчас же вышвырнут вон. Отец мёртв, а мачеха люто ненавидит меня и даже не скрывает этого.

— Мария Ивановна такая же дочь господина Абрикосова, как и Елена, — парировал Анатолий, и я поразилась, как он дерзко говорит со своей работодательницей. — Так что она имеет право жить здесь. К тому же Иван Матвеевич желал видеть Марию перед смертью. И вы прекрасно знаете о том, матушка.

Я замерла. Как: матушка? Я перевела глаза на Муранова, потом на даму, потом снова на него. Она его матушка? Вот это новость. Анатолий — сын моей мачехи и управляющий всем имуществом моего покойного отца?

— Эта девица опозорила своим недостойным поведением наше семейство! — выпалила истерично Варвара Алексеевна. — И если она думает, что я намерена терпеть её присутствие в своем доме, то она ошибается. У меня здесь не бордель!

Слова мачехи обескуражили меня.

Анатолий побледнел, а дворецкий Аникий, стоявший у дверей, сгорбился, нахмурившись.

От возмущения я даже на миг растерялась. Мало того, что эта дамочка говорила обо мне в третьем лице, словно меня здесь не было, она точно не собиралась со мной церемонится. Стояла за своё жилище горой.

В парадной повисло гнетущее молчание. Мы все переглядывались, словно дуэлянты.

Неожиданно появилась служанка, вышедшая из дверей напротив.

— Обед готов, барыня. Прикажете подавать? — обратилась она к Варваре Алексеевне.

— Пошла прочь, дура! — огрызнулась в её сторону мачеха.

Служанка испуганно извинилась и ретировалась из парадной. А Муранов властно заявил:

— Пойдёмте в гостиную, матушка, и там спокойно поговорим. Не в парадной и не при слугах.

— Какая разница, где? И так весь город знает о её подмоченной репутации!

Проигнорировав очередной визгливый выпад матери, Анатолий быстро сунул Аникию мой плащ и шляпку. Ухватив за локоть, он почти потащил меня в гостиную мимо разъяренной мачехи. Лиза поспешила за нами.

Когда мы вошли в просторную комнату в золотистых тонах, я приятно удивилась. Несколько мягких небольших диванчиков, обтянутых голубым шелком, стояли вдоль стен. Большой камин и изразцовая печь, мягкий ковер и даже рояль у дальней стены украшали комнату. Гостиная выглядела уютной, светлой и изысканной. Сразу было заметно, что тот, кто обустраивал её, делал это со вкусом и любовью. Неужели злобная мачеха приложила к этому руку или же эта великолепная комната осталась от прежней хозяйки дома?

Препроводив меня к бархатному небольшому диванчику, Анатолий велел:

— Присядьте здесь, Мария, и ты, Лиза, — в этот момент появился слуга, спросив, надо ли нам что-то. Муранов ответил за всех: — Подай морса или холодного квасу: на улице жарко.

Слуга поклонился и вышел. А мы с дочкой сели на предложенное место. Варвара Алексеевна так же вплыла в гостиную и снова начала свою словесную атаку.

— Анатолий, я не могу принять эту распутную девицу в моём доме. Надо мной будет потешаться вся столица!

Это стало для меня последней каплей. Пора было поставить на место эту зарвавшуюся мадам.

— Варвара Алексеевна, это дом моего покойного отца, — заявила я, решив, что и так довольно молчала. — Я вам не дочь и не ваша прислуга, чтобы разговаривать со мной подобным образом. Так что будьте любезны впредь обращаться ко мне по имени и отчеству, когда хотите сказать что-то в мой адрес.

Снова появился слуга, уже с подносом, предложил присутствующим напитки. Я поторопилась взять хрустальный фужер с морсом. Второй подала Лизе, шепнув дочке, чтобы она держала тяжелый бокал двумя руками, дабы не уронить его.

— Ах, вот как ты заговорила?! Неблагодарная девица! Почти три года я потратила на твоё воспитание! А теперь ты платишь мне чёрной неблагодарностью?!

Три года? Смешно. Если Мария ушла из дома в восемнадцать, то получается, Варвара Алексеевна появилась в доме, когда мне было пятнадцать. Но в этом возрасте я уже была вполне сформировавшейся личностью и точно ни в каком воспитании не нуждалась.