Мадемуазель Катастрофа (не) ищет любви

Глава 09

Я бежала, бежала и бежала. Бежала, едва не попадая под колеса кармобилей. Снова у меня не было ничего, только половинка жалкой таблички с чужим именем. Что мне с ней было делать?

Устав от бега, я без сил упала на скамейку. Хорошо, что ночи не казались такими темными, как в нашем городке. Здесь, в столице, из-за множества светильников, было достаточно светло и не слишком страшно.

Попыталась отдышаться, глотая холодный ночной воздух, и, успокоившись, принялась рассуждать.

Что мы имеем? То есть я.

Без документов, даже если и чужих, я действительно никто. Значит, каким-то образом я должна забрать половину таблички обратно. Добровольно ее мне не отдадут. Выкрасть не выйдет. А это значит, я в тупике. И как ни пыталась найти решение, ничего не выходило.

Ночь пришлось провести на скамейке в парке, постоянно озираясь в поисках опасности. Причем не знаю, кого я боялась больше: нового жениха, старого, родителей или преступников? Поспать не удалось совсем, поэтому к рассвету я клевала носом, порядком замерзла и хотела есть. К последнему состоянию я даже начала потихоньку привыкать.

Был самый последний ночной час, когда на середину дорожки из тьмы зарослей вышел крупный мужчина. Он шел один и по траектории прямиком ко мне. Сложно было разглядеть лицо в предрассветной мгле. Но габариты его пугали. И то, как он покачивался, не внушало доверия.

— Не бойся, девочка-красавица-малышка, — зашелестел он противным голосочком, словно меня это должно было успокоить, а не напугать до озноба в пятках.

— Кошечка-заячка-птичка, — пробормотала я, вспомнив, как меня назвал Оливер, перепутав с горничной.

Я схватила толстую палку с земли и забралась на спинку скамейки. Так просто я не сдамся.

Расстояние между нами быстро сокращалось, а мне некуда было бежать. И вокруг в такое время ни души: кричи не кричи, только связки сорвешь.

— Я тебя не обижу, принцесса, — ворковал мужик, подходя ближе. Для приличия равнодушно покосился на палку. — Хотя от такой красавицы… Впрочем, — он сделал резкое движение, и в руках его блеснул нож, — ты мне деньги и драгоценности, я тебя не трогаю. Идет? Я сильнее, ты проиграла.

Он встал во весь рост рядом со скамейкой, и я поняла, что его пьяное пошатывание было наигранным.

— Только попробуйте подойти! — рявкнула я, не на шутку обидевшись, что меня так легко сбросили со счетов.

Да я в детстве всех дворовых пацанов била, за что всегда получала нагоняй от мачехи.

— Жалко такую симпатяжку уродовать, придется по старинке, — вздохнул мужик и из кармана достал светящийся предмет. Резким движение кинул его в меня. Я только успела увидеть бледную паутинку, как рука с дубинкой сама дернулась. Рефлексы, честно!

Дубинка ударила об артефакт, и он, стремглав, полетел обратно. Не повезло вору, он нетерпеливо надвигался на меня. Но медленнее артефакта. Тот угодил ему прямо в лоб, и мужик, обездвиженный, грохнулся на землю.

Прошло несколько секунд, минута. Я сжимала дубинку, не в силах бежать или кричать. Громила все так же неподвижно лежал на дорожке. Выдохнув, я наклонилась и потыкала его палкой. Ноль реакции.

— Мужчина? — я потрясла его за плечо.

Меня пробивал озноб то ли от утреннего мороза, то ли от страха. Наклонилась пониже к лицу, чтобы рассмотреть его получше и понять, чего же я опять натворила.

Неудачливый вор оказался живой, глазами хлопал, но ничего сделать не мог. Я так и видела недоумение в его глазах.

— Парализовать меня удумал, паразит такой? — фыркнула я. — Как бы не помер тут от холода… Долго действует твой артефакт?

Мужик моргнул. Я восприняла это как положительный ответ.

Закусила губу, размышляя, то ли бежать прочь из парка подальше от места преступления, то ли помочь бедолаге. Однако лучшее, что пришло в голову, это оттащить вора с дорожки и закидать пожухлыми листьями. Какое никакое тепло.

— Надеюсь, вы не успеете застудить себе почки, — искренне произнесла я и огляделась.

Утренний туман красиво стелился по дорожке. За пределами парка цокали редкие лошади и тарахтели кармобили. Столица медленно просыпалась.

Сидеть дальше смысла не было, поэтому я побрела к выходу. Все еще надеялась, что меня посетит какая-нибудь гениальная идея, что делать со своей нелепой жизнью.

Пар-де-Риаж, даже сонный, выглядел прекрасно. Улыбнулась, рассматривая тонкие переулки, убегающие вдаль от главных проспектов. Дома вдоль улиц все были одной высоты и примерно одного стиля, только отличались цветом и яркими вывесками. Судя по всему, я оказалась недалеко от центра, в торговом квартале. Продавцы как раз выставляли на витрины свой товар, и я поразилась, как сильно мода здесь отличается от того, что носили у нас дома. Сдержанные оттенки безнадежно устарели. Я оглядела свое серое невзрачное платье. Наверное, в гардеробе Дианы оно оказалось по ошибке.

Побродив по проспекту, я свернула, пересекла площадь, нырнула в проулок, где ужасно вкусно пахло булочками, и уперлась в трехэтажное здание, напоминающее саквояж. Работники то и дело распахивали шторы на окнах, отчего казалось, что здание поочередно открывает многочисленные глаза.

У центрального входа, украшенного строгим угловатым барельефом, топтался охранник в коричневой форме. За его крупным телом я заметила табличку “Государственная гуманитарная академия. Факультет истории и археологии”. Сердце вздрогнуло, мысль, неясная, мутная, с каждой секундой принимала очертания.

Может быть, мне действительно стоит пойти учиться? С метрикой решу вопрос потом. Совру, что родители не отдали, противились моей учебе. А как поступлю, так что-нибудь придумаю.

Такое простое решение всех моих проблем заставило меня задержать дыхание. Я стояла как пораженная молнией. Меня пробило с головы до пяток.

— Мадемуазель, с вами все в порядке? — скептично уточнил охранник.

Он стоял напротив меня со скрещенными руками, не собираясь приближаться.