Мадемуазель Катастрофа (не) ищет любви

Глава 14

Диана

— Постойте, а я? — озадаченно поинтересовалась я у захлопнувшейся перед моим носом двери кладовки.

Если с той стороны, при дневном свете, я еще могла открыть ее, то внутри, в темном жутком помещении, где своей аурой давят скрытые от посторонних глаз зловещие предметы, даже не представляла как это сделать. В том, что они не очень добрые, я убедилась сразу, как только оказалась во тьме. Словно тысячи голосов завопили в моей голове.

Как тогда, когда мачеха в наказание закрыла меня в огромном платяном шкафу на целый день.

Это воспоминание, никак не желающее схорониться на дне памяти, всколыхнули меня изнутри ледяной волной, и я, что есть мочи, не помня себя, принялась долбить в дверь кулаками. Смутно надеялась, что месье Готье еще не успел уйти далеко…

— Зачем вы колотите бедную дверь? — недовольно проворчал он, предоставив мне путь к свету.

Еще пока он говорил, я оттеснила его в сторону и выбралась наружу, дыша так тяжело, будто пробежала стометровку.

— Зачем вы ее закрыли? — прохрипела я.

— Это проблема? — его брови сошлись на переносице, сделав лицо ещё более хмурым. Интересно, он всегда такой или иногда улыбается? — Раз как-то вошли, значит как-то и выйдете. Впрочем, мне некогда с вами болтать.

С этими словами он развернулся и зашагал к выходу.

— Ага… — пробормотала я, пытаясь наладить дыхание.

В тот момент мне было все равно на то, что он уходит. Найду. Хотя бы для того, чтобы узнать, взяли ли меня на работу.

Я постояла немного, приходя в себя, отряхнула платье и припустилась за профессором, который уже успел скрыться в коридоре. Догнав его, я дернула мужчину за рукав.

— Осторожнее, — возмутился он, смерив меня взглядом. В другой руке он все еще держал странный ковш, который я вытащила из коробки. Хорошо бы, чтобы профессор не вспомнил, что коробку-то я сломала. — Чего вам?

— Так я принята на работу? — с надеждой спросила, даже встала на цыпочки, чтобы посмотреть мужчине в глаза.

— А, ну видимо, — с некоторым неудовольствием отмахнулся Готье и полагал прочь.

— И когда приступать?

— Сию минуту, разумеется.

Я поспешно спрятала победную улыбку и догнала профессора, подстраиваясь под его шаг.

— Просто у меня нет выбора, — как будто оправдываясь, пробормотал мужчина, с трепетом прокручивая в руках черпак.

И что он в нее так вцепился?

— Документы давайте и приходите через полчаса, — уже в кабинете скомандовал профессор, укладывая мою находку посередине стола, скинув горы бумаг на пол.

Я потянула время, окидывая кабинет взглядом: работы тут для секретаря непочатый край. И как бы мне ловко все провернуть, чтобы профессор так во мне нуждался, что закрыл глаза на сломанную метрику?

Не придумала ничего лучше, чем тут же начать работу. Присела на пол и стала собирать те папки, которые не раскрылись от падения. Остальные разлетевшиеся листы складывала отдельно.

Вначале мне показалось, что профессор позабыл обо мне, изучая черпак, но как только я выпрямилась, прижимая к себе ворох листов и намереваясь сесть куда-нибудь поудобнее, как он заявил:

— Похвальное рвение, но я бы предпочел вас вначале оформить.

Я села напротив профессора, а стопку бумаг прижала к себе как щит и приготовилась врать.

— Понимаете, мои родители были очень против того, чтоб я ехала в столицу. Хотели, чтобы я осталась с ними, в пекарне отца. Они мне и жениха уже присмотрели, — не так уж сильно далека я была от истины, просто исказила ее немного в своих целях. У отца действительно когда-то была пекарня, которая славилась на весь наш городок. Но только маменька знала отличные рецепты хлебов и булок. Когда она умерла, а отец женился повторно, от былой славы пекарни не осталось и следа. Мачеха работать не любила и не умела, я была слишком маленькой, чтобы заменить маму, отец забросил дела, потом умер. А мачеха так и продолжала жить на широкую ногу, наделав долгов. — А мне очень хотелось учиться в столице, я насобирала денег и приехала. Только вот, — я выложила на стол половину метрики.

Брови профессора поползли на лоб.

— Похвальное рвение… Вы так хотели учиться, что боролись с родителями?

— С женихом, — как складно вышло соврать и правду сказать.

— Ясно. — Профессор аккуратно отодвинул от себя мою находку и взял в руки обломок метрики, несколько секунд взвешивал табличку в руке, тяжело вздохнул своим мыслям и отложил ее в сторону.

— Завтра мы едем в Кальмеху на перекладных.

— Меня это устраивает, — активно закивала я, перебивая. Не признаваться же, что мне спать негде.

— Родителей в известность ставить не будете? Жениха?

Я замотала головой.

— Так все плохо, да? — спросил он с неожиданным сочувствием.

Не зря говорят, не стоит любить тех, кого запрещено правилами академии. Однако... Именно об этом история Николь Феникс "Поцелуй для ректора, или неудачница в академии магии"

https://litnet.com/shrt/qIFx