Маэстро. Счастье вопреки

Глава 8 Особое место для двоих

Второго такого дня я не вынесу. Это я понимаю четко, едва открыв глаза на рассвете. Мне надо уезжать в город.

И чем раньше, тем лучше. Иначе я просто сойду с ума в обществе Тихомирова.

Поэтому быстро вскакиваю, принимаю душ и привожу себя в порядок. Завязываю волосы в хвост и тщательно маскирую макияжем следы тяжелой ночи.

Собираю в сумку вещи, которые вчера успела переложить в шкаф, и выхожу из спальни.

— Оль, а ты куда собралась? — Ленка, тоже успевшая проснуться, встретила меня в холле, у самой лестницы.

— Домой, Лен. Прости. Не могу я рядом с ним находиться, понимаешь? — почти что прошептала. — Его ненависть меня просто убивает.

— Да брось, какая ненависть? Макс после смерти жены всё в себя никак не придет. Ты тут ни при чем.

— Да? А ты не слышала, что он вчера пел? — не выдержав, всё же хлюпнула носом. — Риголетто? Да еще эту самую арию. Это же специально. Очень жесткий укол. Хотя и заслуженный.

— Оль, мне кажется, ты преувеличиваешь.

— Я чувствую, понимаешь? Чувствую его неприязнь, и мне больно от этого. Вчерашний вечер стал пыткой, и второго такого же я не переживу. Отдыхайте и развлекайтесь без меня. Так всем будет лучше.

— Все еще его любишь? — лицо подруги становится грустным.

— Люблю. И вряд ли когда-нибудь смогу разлюбить. Поэтому и хочу уехать. Пораньше, пока все еще спят. Чтобы не объясняться ни перед кем.

— Что ж, ладно. Но просто так я тебя не отпущу. Перекуси перед дорогой. А то еще от слабости врежешься куда-нибудь.

Ленка и правда меня не отпустила голодной. Заставила выпить кофе и быстро сообразила завтрак.

И только потом открыла ворота.

— Будь осторожной на дорогах, — крепко обняла на прощание. – И обязательно позвони, как доберешься. Я буду ждать.

— Хорошо. А вы тут хорошо отдохните перед рабочей неделей…

Я выезжаю из дома Ждановых и направляюсь в сторону Москвы. Но даже в салоне собственного авто меня преследуют призраки прошлого.

Потому что стоит включить радио, как оттуда начинает литься песня, написанная Максимом…

Одна из самых моих любимых песен, буквально заслушанная до дыр. И переключить волну у меня не поднимается рука.

*****

Целую неделю я отходила от встречи с Тихомировым. Пыталась забыть его слова, его холодные глаза и ту жестокую арию.

Старалась не думать о том, где он сейчас, что делает и с кем общается.

Не представлять, как он по утрам выходит из душа и варит себе кофе. А потом садится за рояль и начинает играть…

Не воображать, как он пишет музыку и с тоской смотрит на портрет жены.

Да, воображение у меня богатое. Пришлось приложить немало усилий, чтобы его обуздать. Иначе и правда умом тронуться недолго.

Но в воскресенье тем не менее я оказалась в нашем центральном парке. В котором в детстве гуляла с родителями, а потом тайно и не очень встречалась с Максом.

И как-то нечаянно оказалась у той самой, НАШЕЙ скамеечки, на которой мы впервые поцеловались.

Перепутать было сложно. За ней рос раскидистый дуб, а на одной из досок были выцарапаны наши инициалы.

ОН & MТ

Сразу нахлынули воспоминания, и я опустилась на скамью. Ноги просто отказались держать.

Наверняка скоро ее поменяют на новую, современную и замысловатую, но пока она стоит и хранит память о счастливых моментах нашей юности…

— Привет, Оль… — голос Тихомирова раздается над ухом так внезапно, что я вздрагиваю.

Сначала даже кажется, что он галлюцинация. Воспоминание, вырвавшееся из моего сознания.

Лишь через минуту до меня доходит, что он реальный. Взрослый, солидный мужчина, а не молодой, худощавый парень со взлохмаченными волосами и шальным блеском в глазах.

Под его ногами шуршит гравий, да и скамейка поскрипывает, когда он садится рядом со мной.

— Привет. — сердце едва не захлебывается, поняв, что он пришел в это знаковое для нас место. Значит, ему тоже дороги наши воспоминания. — Ты тоже помнишь, да?

— М?

— Ну как же, — от его непонимающего взгляда мои радужные мысли сразу испаряются. — Это ведь наша скамейка. Та самая, помнишь? Ты меня здесь впервые поцеловал.

— Да ну? — кажется, Макс удивляется вполне искренне.

— Да, смотри, тут наши инициалы.

Показываю ему выбитые буквы, а он проводит по ним кончиками пальцев.

— Надо же, и правда она, — легкий смешок. — Свой почерк я узнаю. Но, если честно, если бы ты не сказала, я бы не узнал ее. Столько времени прошло.

— Да, времени прошло много. Треть жизни почти. — отворачиваюсь, не в силах побороть горечь и разочарование.

Он забыл. Я помню все мелочи, а он забыл. Этого следовало ожидать, но мне всё равно больно.