Маэстро. Счастье вопреки

Глава 13 Я хочу жить

Когда я прихожу в сознание, то снова вижу рядом с собой подругу. Пытаюсь улыбнуться, но нахлынувшие воспоминания стирают с моего лица улыбку.

Жаль…Мне жаль, что у нее не сложилась жизнь — в мозгу рефреном зазвучали слова Тихомирова, и сердце снова болезненно закололо.

— Оль, ты как? Сердце нормально? Не болит? Снова нас напугала до полусмерти, — Ленка улыбается, пытается шутить, а меня обдает волной жгучей, яростной обиды.

Зачем она позвала Макса? Зачем всё ему рассказала? Знает же, как мне было больно после встречи в их доме.

— Лен, — мой голос сухой и хриплый, больше похожий на воронье карканье. — Ты зачем позвала Тихомирова? Зачем просила его прийти? Он же меня презирает. Только теперь еще и жалость примешалась к презрению.

— Оль, нет! Макс сам изъявил желание навестить тебя. Я у него над душой с пистолетом не стояла, правда. Просто сказала, в какой больнице и палате ты лежишь. И он точно тебя не презирает. Тех, кого презирают и ненавидят, в больницах не навещают.

— Что-то по нему не похоже было, что он по своей воле пришел, — стряхнула украдкой выкатившуюся из глаз слезу. — Как будто на аркане приволокли.

— Милая, ты …

— Про мой разрыв с родителями ты ему рассказала?

— Тут Саша постарался, — Лена виновато опустила глаза. — Сама знаешь, мужики похуже базарных хабалок сплетничают порой. Я ему уже настучала по кумполу на этот счет.

— А ты, Лен, — нервно сглотнула. — Ты тоже считаешь меня такой? Жалкой, ни на что не годной, убогой неудачницей? Которую хочется пожалеть, как собаку с оторванной лапой?

— Оля, — у подруги вытянулось лицо. — Что ты такое говоришь?

— Уходи! — у меня окончательно сдают нервы. — Уходи, Лен. Возвращайся к мужу и детям.

Да, меня буквально прорвало, стресс последних месяцев, если не лет, начал истерикой выливаться наружу.

Захотелось отгородиться от всего и всех. Остаться в полном одиночестве и строгой изоляции. Чтобы больше никто не видел меня в таком состоянии и не жалел как ущербную и убогую.

— Милая, зачем ты так?

— Уходи, я сказала! Не нужна мне ваша проклятая жалость, не нужна! Идите кого-нибудь другого пожалейте! Я сама как-нибудь выкарабкаюсь, не переживай.

Не замечаю, как перехожу на крик, а Лена с расширившимися глазами опрометью выскакивает из палаты и больше не возвращается.

Зато вместо нее в палату входит медсестра, измеряет мне давление, считает пульс, а потом что-то вкалывает.

Что-то хорошее, погружающее меня в сон.

*****

Следующие два дня проходят как в тумане. Я ем, сплю, хожу на процедуры, тенью брожу по больничным коридорам, чтобы хоть как-то разогреть мышцы.

В палате тупо пялюсь в телевизор, даже не осознавая, что там крутят: ток-шоу, боевик или комедию.

Физическое состояние улучшается, зато морально всё хуже некуда. Становится стыдно перед Леной, но написать ей и извиниться не поднимается рука.

Что ж, видимо, такая у меня судьба – отталкивать всех, кого люблю.

Однако на третий день подруга приходит ко мне в палату. С новой порцией судочков и букетом белых роз.

Контейнеры отправляются на стол, цветы в вазу, а Лена с самым решительным видом садится ко мне на кровать.

— Значит так, подруга. Выброси из головы всякие глупости насчет того, что я считаю тебя жалкой. Это не так. Я за тебя переживаю, понимаешь? А переживаю потому, что люблю. И помочь тебе хочу. Олюшка, у всех бывают трудные периоды в жизни. У всех, их надо просто пережить. А ты как будто крест на себе поставила. Так нельзя. Пора уже прекратить мучить себя прошлым. Макс давно тебя простил, теперь прости сама себе грехи. Прости и живи дальше. Ты молода еще, Оль. Какие наши годы, ну? Ты обязательно еще будешь счастливой, только дай шанс самой себе.

— Думаешь? — шмыгнула носом, чувствуя, как от слов подруги по щекам начинают струиться горячие слезы.

Но я даже не пыталась их вытирать.

— Уверена. Так что заруби себе на носу: я никуда не уйду и одну тебя не оставлю. Можешь кричать, ругаться, проклинать меня — но я никуда не уйду. Даже не надейся.

— Ленка, прости, — не выдержав, обнимаю ее здоровой рукой и начинаю реветь еще сильнее. — Прости, что наговорила тебе такого. Я тебя тоже люблю и не хочу терять.

Минут десять, наверное, мы обе рыдаем, выплескивая эмоции. Лена берет себя в руки первой, подправляет макияж в уборной, а потом заваривает на двоих травяной чай.

— Оль, я понимаю твое состояние. Авария, сильный стресс, еще встреча с Максимом тебя подкосила.

— Да уж, — я сделала пару маленьких глотков и поставила чашку на тумбочку. — Меня конкретно так тряхануло после встречи с ним, словно током в 220 вольт ударило.

— Вот! А до этого ты пережила развод и разрыв отношений с родителями. Ничего удивительного, что ты сейчас эмоционально расшатана. И твою психику несет из стороны в сторону, как шлюпку при девятибалльном шторме. Но с этим надо что-то делать, Оль. Одна ты не вывезешь.