Маэстро. Счастье вопреки

Глава 15 Симфония для двоих

Так у нас всё и началось. Свидания, общение, прогулки. И чем больше я узнавала Тихомирова, тем больше он мне нравился.

Я начала ходить на его выступления и каждый раз наслаждалась виртуозной игрой. Даже мне, лишенной слуха, было понятно, что если Максим и не гений, то очень большой талант.

Кстати, мне он сказал на это, развеяв комплексы:

— Музыкальный слух важен для тех, кто хочет играть на музыкальных инструментах и петь. Но ценить, любить и понимать хорошую музыку его отсутствие не мешает. Потому что это всё идет из сердца и души.

Мне очень понравились эти слова, и я с ними не могла не согласиться.

Что мне особенно импонировало в парне, так это его деликатные манеры и некоторая старомодность.

Он не торопился меня лапать, не лез с поцелуями. А мне было хорошо и так, просто сидеть рядом с ним, слушать его голос и интересные истории, которых у него было немерено.

Всё изменилось после моего выпускного. Макс присутствовал на церемонии и концерте, сидел в первых рядах.

И я в первую очередь улыбнулась ему, когда мне вручали аттестат и золотую медаль.

А после окончания торжественной части мы встретились в фойе, и он мне вручил букет хризантем.

С тех пор они стали моими любимыми цветами.

Мама, кстати, спросила, откуда букет, и я сказала правду — поклонник подарил.

— Ой, Оля-Оля, — покачала головой, — будь осторожна с поклонниками. Молодые люди сейчас несерьезные пошли. Им только одно надо: быстро под юбку залезть да убежать по своим делам. Новых дурочек искать. А тебе поступать в этом году. Мы ждем от тебя только бюджет и отличную учебу. Так что не теряй голову. Мальчиков много, а жизнь у тебя одна. А без образования в наше время никуда. Скоро от техничек будут дипломы требовать.

— Хорошо, мама, — ответила я, и на этом разговор себя исчерпал. Чему я была очень рада.

После окончания церемонии вручения аттестатов, которую проводили в том же самом ДК, всё у меня было как у всех выпускников: прогулки по городу, вечер в кафе и первый рассвет взрослой жизни, встреченный на берегу реки.

Поспала я всего пару часов, а потом подорвалась, нарядилась и рванула в центральный парк.

Там мы договорились встретиться с Максимом. У зеленой резной скамейки под раскидистым дубом.

— Ну что, выпускница и золотая медалистка, поздравляю, — Максим сделал то, чего я никак не ожидала. Подхватил меня на руки и закружил.

И именно тогда между нами впервые коротнуло. Искры буквально заполыхали в воздухе, когда Макс меня поставил на землю.

Боже… Как же он тогда на меня смотрел. С нежностью, страстью, обожанием. Так, будто перед ним не обычная девчонка, а какая-то принцесса из сказки.

Я думала, такое только в кино бывает. Но, оказывается, нет. В жизни такое тоже случается, только очень сложно встретить человека, который будет смотреть вот так.

Я завороженно уставилась в яркие зеленые глаза, в которых плясали солнечные лучики, и замерла.

Замерла в ожидании чего-то чистого и прекрасного.

Время будто остановилось, всё лишнее исчезло, и мы остались вдвоем посреди целой вселенной. И только где-то на периферии сознания играла музыка…

Симфония для двоих.

Воздух сгустился настолько, что стало нечем дышать. Сердце бешено забилось в груди, а голова закружилась.

Невольно облизнула пересохшие губы и заметила, как потемнели от этого радужки Максима. Они стали такими темными, что их легко было бы спутать с черными.

А потом… Потом были легкие касания пальцев. Совсем легкие, похожие на прикосновения крыльев сотен бабочек.

Макс касался осторожно, словно боялся меня спугнуть.

Запястья, предплечья, плечи, шея — длинные, умелые пальцы пианиста пробежались везде и, наконец, добрались до лица.

Тихо вздохнула, когда теплые ладони обхватили мои щеки, а жаркое дыхание коснулось губ:

— Можно, Оля?

Я не ответила. Просто не смогла бы в тот момент. Лишь вздернула подбородок и прикрыла глаза…

Это и было мое разрешение.

Максим это понял и… слава богу, не стал ждать и томить. Иначе я бы просто умерла от разрыва сердца, настолько сильным было напряжение…

Его губы накрыли мои, и я буквально улетела на небеса от наслаждения и восторга.

Нет, я не была совсем уж не целованной ромашкой. Всё-таки дурнушкой назвать меня было сложно, и парни за мной ухлестывали.

Далеко заходить, я, конечно же, им не позволяла, но поцелуи были.

Только вот они несравнимы были с поцелуями Максима. С ним было совсем по-другому.

Он словно открыл для меня другой мир.

Причем Тихомиров не торопился, не пытался взять всё и сразу. Не старался подавить, подчинить, заклеймить.

Он целовал медленно и нежно, приучая меня к себе.

А когда отстранился, внимательно посмотрел в глаза и спросил: