Маг и беглянка. Сквозь миры за мечтой

Глава 1

Олана поднялась на носочки, чтобы казаться выше, расправила складки на юбке платья, протянула руку для поцелуя. В зеркале отразилась хорошенькая девушка семнадцати лет, стройная, невысокая, гибкая как лоза дикого винограда и такая же отчаянная. Карие, обрамленные густыми ресницами, глаза опустила в пол, изобразив смирение, которого ей так недоставало.

– Ну, что вы! – произнесла она, исподволь разглядывая несуществующего мужчину. – Такими комплиментами вы смущаете меня. Как можно?

Улыбнулась своей шалости и рассмеялась. Закружилась по комнате. Швея, что заканчивала подшивать подол, успела только воткнуть иглу в ткань платья. Покачала головой и вздохнула.

– Госпожа, – взмолилась она, – во имя всех богов, вернитесь, пожалуйста, иначе мы не успеем к завтрашнему дню.

Олана надула и без того пухлые губы, но вынуждена была подчиниться.

– А ты успей! Тебе за это деньги платят.

– Как скажете, госпожа!

Швея вернулась к прерванному занятию, не смея поднять глаз. Быстро заработала иголкой, делая стежок за стежком. Пришивала тончайшей работы кружева к подолу платья. Одно неосторожное движение, и всю работу пришлось бы начинать сначала.

Юная княжна посмотрела сверху вниз на сидевшую прямо на полу немолодую женщину и тут же устыдилась своих слов. Илия много лет обшивала всю их семью и точно не заслужила подобное отношение. Олана ни за что не сорвалась на ней, если бы не сильнейшее волнение, что требовало выхода. Завтра она отпразднует совершеннолетие, станет не только полноправным членом семьи ле Норте, но и получит свободу распоряжаться своим будущим. Тогда же, к концу праздника, будет объявлено о ее помолвке с Дуартом, назначена дата свадьбы. Ее жизнь изменится и никогда более не будет прежней. Ола и желала, и боялась грядущих изменений.

Надо было извиниться, но как? Просить прощения княжна не привыкла. Чаще всего, позволив себе какую-то шалость или проступок, скрывала до последнего, а после обнимала отца или мать в зависимости от того, кто раскрыл ее маленький секрет, и пристыженно молчала. Сама так же отличалась отходчивостью, не держала камень за душой, а потому никто из близких на нее не обижался.

И все-таки голос совести, который так напоминал голос матери, оказался сильнее, чем гордость.

– Извинись, – произнесла однажды Нелия, отчитываться дочь. Никогда прежде не делала этого прилюдно, но, видимо, ее терпению пришел конец. – Княжне непозволительно так себя вести с подданными. Если ты этого не понимаешь, значит, мы с твоим отцом слишком разбаловали тебя. Значит, дали то, что ты не заслужила.

В тот день Олана сквозь слезы просила прощения у сына молочника, которого сама сбила с ног, а после отказалась признавать вину. Более того, пыталась переложить ее на парня. Тот и не думал жаловаться, но княгиня, ставшая свидетельницей этой сцены, не собиралась спускать дочери подобное поведение.

Девочка обиделась, весь день не говорила с матерью, хотя в глубине души понимала, что та права. Еще и отец встал на ее сторону:

– Слабый ищет виноватых. Сильный признает свои ошибки. Мудрый исправляет.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы пристыдить Олу. Много позже она узнала, что Лагард лишь процитировал ей князя Тэйнара, но урок к тому времени уже усвоила.

– Илия, – произнесла она, сглотнула, – прости меня, пожалуйста! Я не хотела тебя обидеть.

– Что вы, госпожа!

– Я виновата, – добавила Олана. – Обещаю, что подобное больше не повторится.

Швея подняла голову, едва заметно улыбнулась и снова сделалась серьезной. Пока шила, ни на что не отвлеклась. Зато и наряды у нее получались такие, что все подруги завидовали Оле, а она категорически отказывалась называть им имя мастерицы, сотворившей очередное чудо.

Это платье, пожалуй, получилось не просто особенным. Оно было самым откровенным из тех, что надевала юная княжна. Открытые плечи, глубокий вырез на груди, рукава три четверти, украшенные кружевом. Хорошо, что отец не видел. Он ни за что не позволил бы ей появиться в таком в обществе. Бабушка, поборница традиций, тоже не одобрила бы. Зато мама с тетей Мирой, особенно последняя, проще смотрели на вещи.

– Покажите, что у вас получилось, – прозвучал в тишине голос княгини Маринелии. – К празднику будет готово?

Олана дождалась, пока Илия сделает последний стежок, и выступила вперед. Поднялась на пальчики, покружилась. Насыщенно-фиолетовый таласс, украшенный нежно-розовым кружевом по подолу, расшитый золотыми нитями лиф почти не ощущался. Ткань, легкая и одновременно плотная, стоила баснословных денег, но Лагард ничего не жалел для дочери.

Нелия одобрительно кивнула, обошла Олу по кругу, приподняла копну темно-русых с рыжинкой волос, заплетенных в простую косу.

– Закрепим на затылке, а несколько прядей у висков оставим. Золотые с аметистами заколки прекрасно подойдут.

Глаза Оланы загорелись в предвкушении. Воображение живо нарисовало картину ее появления перед гостями. Княжна будто наяву видела восхищенные взгляды мужчин, немного завистливые – женщин, и, наконец, Дуарта, который при всех попросит ее руки. На самом деле все было решено еще несколько месяцев назад, но помолвка держалась в тайне. Невеста хотела, чтобы праздник по-настоящему запомнился и ей, и многочисленным гостям.

Последние несколько дней только и думала, что о предстоящем событии. Ничто другое ее не волновало.

– Надо бы подождать, – произнесла Нелия, – но, поскольку до твоего дня рождения остались считанные часы…

Она недоговорила, протянула дочери резную шкатулку темного дерева. Сама открыла крышку. Внутри лежали золотые цветы с аметистами – заколки с хитрым замком и шпильки.

– Мамочка! – только и смогла сказать Олана. Чувства переполняли ее. В такие моменты она и терялась, и боялась сказать какую-нибудь глупость. – Они прекрасны! Большое спасибо!

– Ты еще прекраснее, моя девочка! – Нелия поцеловала дочь в лоб. – Будь счастлива, моя дорогая!