Маг и беглянка. Сквозь миры за мечтой

Глава 3

Решение ехать в Киликион не было спонтанным. Димар долго раздумывал над тем, откуда начать поиски. Поговорив с князем Тэйнаром, окончательно уверился в правильности выбранного пути. Но прежде немало времени провел в библиотеке, собрал все архивные записи и иные сведения. Съездил в родное селение, чтобы поговорить с очевидцами тех событий, которые он застал еще ребенком. Узнал не так много, как рассчитывал. Его мать держалась обособленно. Отец и вовсе мало с кем из местных общался. Его считали нелюдимым. Если верить Тэйнару, он и не был человеком.

– Почему не мама? – спросил однажды вечером Димар. – Может быть, среди ее родни нужно поискать драконов?

– Потому что дракон может родиться только от союза дракона и драконицы, а последних здесь не было и нет, либо от союза с человеческой женщиной. Такова наша природа и воля великого Морелума.

В пользу этого предположения говорило и то, что мать никогда не упоминала о драконах. Конечно, долгое время их считали выдумкой. Еще раньше и вовсе презирали, забыв о том, как ценой собственной жизни они спасли этот мир.

И все же Димар знал сестру матери и каких-то дальних родственников, об отце – ничего. Только то, что было известно остальным: мать нашла его в лесу, еле живого, выходила, вылечила. Он остался жить с ней, вел хозяйство, а спустя семь лет умер. Жена ненадолго пережила его. Так Димар остался сиротой, изгоем, которому не нашлось нигде места.

Он выжил, несмотря ни на что. Добился недостижимых, как многим казалось, высот. Выбился в люди, как сказала бы мать. Разменяв третий десяток лет, узнал, что он дракон.

Открытие потрясло его и в то же время позволило лучше понять самого себя. Тоска по небу, жажда полета, ощущение, будто он лишен чего-то очень важного, части себя, теперь легко объяснялись его двуединой природой. Но, как оказалось, одного осознания себя драконом, сильнейшего желания обратиться и обрести крылья, было недостаточно.

– Дракон обретает вторую ипостась вместе с именем, пройдя обряд наречения.

– У меня есть имя! – возмутился Димар, – и сны о небе, которые сводят меня с ума.

Князь лишь покачал головой, добавил:

– Думаю, отец опасался за твою жизнь, а потому отсек часть твоего имени, наложил подавляющее заклинание. Без него ты не сможешь обратиться.

Бездна. Это слово Димар повторял чаще других, когда ничего не узнал от родных и знакомых матери. Перебрал ни один десяток рукописей, хранившихся в княжеской библиотеке. Замучил вопросами старика Хугарта и даже побывал в обители ордена Лунного моря, из которой когда-то бежал.

Визит в последнюю дался ему особенно тяжело, но Димар заставил себя забыть о гордости, когда просил о встрече с Саркелом. Именно там, в храме Морелума, хранились сведения о всех драконьих родах, которые покинули Синтарию и ушли в другие миры через Тукат-Турук.

Именно ушли, но не вернулись. Исключение составили тридцать смертников, которые ценой своей жизни задержали и уничтожили темного мага, разрушившего родной мир драконов. Чудом из них выжил только Тэйнар.

Димар был бы рад, окажись князь его предком, но тот разрушил его иллюзии.

– Я чувствую в тебе кровь дракона, но это не моя кровь. Я могу провести обряд имянаречения. Может быть, Морелум даст тебе новое, но оно не снимет заклятие, наложенное твоим отцом. Тебе придется найти кого-то из твоего рода и попросить его о помощи. Лучше всего, если этот дракон будет старше тебя, тогда вероятность снять заклятие выше. В ином случае шансы на победу невелики.

Димар и без того не слишком верил в успех. Слова Тэйнара и вовсе были подобны ледяному дождю в жаркий летний полдень. Они охладили пыл и почти лишили надежды.

Сколько во Вселенной обитаемых миров? Даже жизни дракона не хватит, чтобы посетить их все. У Димара-человека и того не было. И все же он решил рискнуть, тем более, что здесь его никто не ждал.

Князь по памяти составил список тех миров, в которые отправились его товарищи. Вместе с Хугартом и Саркелом вычислили примерные координаты. Больше ничем они не могли помочь. С такой легкостью, как это делал Димар, никто не мог открывать порталы в иные миры. Какой ценой ему это давалось, не знала ни одна живая душа, а сам маг едва ли признался в этом хоть кому-то. Нельзя показывать свою слабость, даже самым близким. Враги и вовсе затопчут.

Димар отправлялся в путь один. Из тех, кому верил безоглядно, мог назвать лишь самого князя и Лагарда, но первый правил не одним княжеством, второй – армией. У обоих были семьи, дети. Просить их разделить с ним тяготы пути недопустимо.

Маг усмехнулся: не в первый, не в последний раз. Видимо, на роду ему написано одиночество.

Не читая, сжег очередное письмо жены. Достал бумагу, чернила, проверил, насколько тонко заточено перо. Удовлетворенно улыбнулся. Сел писать письма.

Первое адресовал приказчику. Дом и главное богатство – книги, – просил передатьТэйнару. Если Князь лучше других распорядится ими. Коллекцию холодного оружия завещал Лагарду. Деньги просил отдать в приют для сирот, которому и без того помогал.

Второе письмо должна была получить жена.

Димар долго думал над тем, что написать в нем. Ругаться не имело смысла. При расставании они уже высказали друг другу все. Мириться он не желал, потому как не мог простить предательство той, кого когда-то полюбил с первого взгляда. Той, что заставила его поверить: происхождение, титул, связи – ничто не важно, только он сам. Он и его деньги. Поэтому Элира убедила родителей дать согласие на брак с безродным магом. Близость ко двору сыграла в тот момент решающую роль.

Любовь тоже нельзя было сбрасывать со счетов, как минимум в физическом ее проявлении. То, что муж был прекрасным любовником, Элира признала даже при расставании, но этого оказалось мало. Ей не хватало внимания, ему…

Он и сам порой не знал, чего ему недоставало. У него было все: положение в обществе, деньги, власть, признание – слишком много для сироты из бедного селения. И все же он постоянно ощущал пустоту. Драконья сущность, запертая в человеческом теле, мешала наслаждаться той самой человеческой жизнью.