Маг и беглянка. Сквозь миры за мечтой

Глава 8

Мерзкий, напыщенный, самодовольный, упрямый, как баран! Как же она его ненавидела!

Олана сдернула со спинки кресла плащ Димара, бросила его на пол. Занесла ногу, чтобы хорошенько потоптаться по нему, но поставила рядом. Нет, она не опустится до подобного. Она взрослая женщина, а не капризное дитя, что бы этот глупый маг не говорил.

Княжна позвонила в колокольчик. Явившуюся на зов служанку попросила вернуть вещь владельцу, чтобы ничто не напоминало ей о нем.

Горничная подняла плащ, отряхнула.

– Я почищу и отнесу, госпожа.

– Отнести сейчас, – произнесла Олана с нажимом. – И возвращайся обратно. Поможешь мне с платьем.

Служанка поклонилась и скрылась за дверью.

Княжна прошлась по комнате. Выглянула в окно, насчитала десяток экипажей, из которых выходили гости. Те, видимо, так спешили, что прибыли раньше намеченного времени. Обычное дело. Для кого этот праздник был поводом поговорить с другими аристократами, заключить договора, согласовать матримониальные планы. Кто-то стремился заручиться поддержкой рода ле Норте или встретиться с самим князем, не дожидаясь официальной аудиенции. Мало кому была интересна сама Олана.

Она вздохнула, понимая, что пока ничем не заслужила внимание других людей. Все, за исключением самых близких, видели в ней лишь дочь своих родителей. Общение с ней использовали как возможность приблизиться ко двору, к правящему князю или к ее брату. Вот только Берелон не спешил связывать себя узами брака. Может, и не целовал ни одну девушку: слишком серьезно относился к вопросам чести.

Олана посмотрела на часы над каминной полкой и едва не подпрыгнула: те показывали без пятнадцати шесть. Ее выход через сорок пять минут, а она еще не готова.

– Ида! – крикнула она и только после позвонила в колокольчик. – Ида!

– Иду, госпожа! – отозвалась горничная. – Уже иду.

Ида мышкой проскочила в комнату княжны и плотно прикрыла за собой дверь. Метнулась к вешалке за вещами.

Олана уже сменила нижнее платье, подняла руки. Горничная помогла ей одеться, затянула завязки на спине, еще сильнее обозначив тонкую талию, подчеркнув грудь, расправила кружевные рукава. Нагрела щипцы и принялась вытягивать вьющиеся непослушные волосы своей госпожи.

– Оставь, – произнесла последняя, – слишком мало времени. Сделай какую-нибудь простую прическу, добавь подаренные мамой заколки и шпильки. Этого будет достаточно.

Княжна волновалась. То и дело бросала тревожные взгляды на часы. Минутная стрелка неумолимо приближалась к цифре “тридцать”. Четверть часа – все, что у нее есть. Стыдно будет опоздать на собственный праздник, хотя сегодня она могла позволить себе такую слабость.

“Маленькая, капризная девочка”.

Слова Димара так некстати всплыли в памяти, напомнив обстоятельства утренней встречи. Боги, как же ей было стыдно! Но подобное больше не повторится. Теперь она взрослая. Следует вести себя в соответствии с титулом и положением, чтобы не только родители, но и будущий муж гордился ею.

Когда Ида закончила, Олана уже не находила себе места от нетерпения. Должно быть, потому выглядела бледнее, чем обычно. Или же дело было в ярко-фиолетовом цвете платья, которое еще сильнее оттеняло белизну кожи. Лишь карие глаза лихорадочно блестели. Чего добро, гости посчитают ее больной. Нет, в таком виде, в таком состоянии появляться в обществе нельзя.

Никогда прежде Ола не прибегала к таким средствам. Сегодня впервые вспомнила про подарок бабушки. Достала из ящика стола баночку румян. Обмакнула палец, нанесла немного бордовой краски на щеки и губы. Взглянула на себя в зеркало и тут же стерла все. Слишком глупо и вульгарно она выглядела, будто доступная женщина. Зато теперь никому бы и в голову не пришло назвать ее ребенком.

Княжна еще раз посмотрела в зеркало. Улыбнулась самой себе, но улыбка вышла скорее печальной, чем ободряющей. Попыталась подтянуть лиф платья, которое теперь казалось ей чересчур откровенным. Спасибо горничной, что донельзя затянула завязки. Хорошо хоть не задушила.

Подобрав подол одной рукой, Ола неспешно вышла из комнаты навстречу взрослой жизни. С грацией истинной аристократки, глядя прямо перед собой, она спустилась по лестнице. У последней ступени ее поджидал отец. Лагард протянул дочери руку, за которую та ухватилась как за спасительный плот в бушующем море. Ле Норте представил Олану собравшимся, коротко поздравил ее с совершеннолетием и тут же дал знак музыкантам. Закружил ее в танце до того, как прозвучали первые аккорды.

Ола улыбнулась: он тоже волновался, – и посчитала своим долгом успокоить отца.

– Папа, не съедят они меня, право слово.

– Не съедят, так понадкусывают, – не согласился Лагард. – Пока ты готовилась к выходу, я получил три брачных предложения. Одно от старика, который мне в отцы годится. Вечер только начался, а стервятники уже… – замолчал на полуслове и добавил другим, каким-то воинственным тоном:

– Надеюсь, этот… твой Дуарт не заставит себя ждать.

– Иначе что, папа? Вызовешь его на дуэль?

Олана пыталась шутить, но переживала даже сильнее. Искала глазами жениха и не находила его. Наконец, во время очередного круга заметила Дуарта в обществе Масабель. Подругу не так давно бросил жених едва ли не на пороге храма. Она почти никуда не выходила. Княжна хоть и отправила ей приглашение, никак не ожидала увидеть ее на празднике, тем более рядом с ле Реем.

– Дуэль? – переспросил Лагард и вдруг рассмеялся, чем привлек к себе внимание других пар. – Мне хватит пары секунд, чтобы отправить его к предкам. Пусть только попробуют обидеть тебя.

Его слова не были бахвальством. Ола знала это, а потому заранее сочувствовала Дуарту, хоть и не сомневалась в его честности и преданности.

***

По традиции, принятой в Киликионе, после первого танца следовал ужин. Гости вышли на улицу, где для них был приготовлен украшенный цветами и фонариками шатер, неспешно расселись по местам. Ола тоже заняла свое рядом с родными. Диларис, двоюродный брат и будущий князь всячески развлекал ее. Он, как никто другой, чувствовал ее эмоции и старался отвлечь. Несмотря на небольшую разницу в возрасте, княжич уже казался, более взрослым во всех смыслах.