Маг и голубка

Глава 17

Леший с Водяным, обретя цель, решительно двинулись  из бабкиной избы выполнять поставленные боевые задачи.

Водяник по ходу обдумывал, с чем к шишигам и кикиморам подступиться. Известные в лесу склочницы и скандалистки. Попади на язычок, обглодают до косточек. А глумливые какие! Хохотуньи и сплетницы. 

Шустрые полненькие шишиги по ночам шумят да колобродят. Натянут платья, сплетённые  из лесных листьев, цветов да мхов и давай над поздними путниками потешаться. Хохочут да пугают.  А если, кто непотребство творит в ночи, так и сожрать могут. В прямом  смысле слова.

Кикиморы - полная противоположность подружкам-шишигам. Худые, с большими головами, несуразные,  зато модницы несусветные. Принарядятся в меха из изумрудных  мхов,  длинные косы украсят белым водокрасом,  розовым горицветом,  желтыми калужницами и сиреневыми ирисами  и давай друг перед дружкой красоваться да хвастаться.   На глаза людям не любят попадаться, невидимками кричат среди болота  в ночи. А уж кого в топи заманят,  вовек не отпустят.

Лешему бы гораздо сподручней к шишигам сходить, да занят: ему с Бродягой бабкины указания волкам да оборотням передавать и строить первую линию обороны.  Ничего, план у него на такой случай готов: пообещать им рыбьей икры, а заменить лягушачьей. Уж очень падки до деликатесов лесные толстушки. В любом деле  правильная мотивация чудеса творит.

Шишиги с кикиморами пущай рыцарей за нос водят да очаровывают. Эх, и мастерицы ж: так глаза отведут, что воякам такие красотки почудятся. Когда поймут что к чему, будут небоеспособны.

За своих кикимор водяной не беспокоился. «Коли дернутся, пригрожу  болото   осушить. Сразу шелковые станут. С этими склочницами можно разговаривать только с позиции силы»,  - принял он твёрдое решение.

Мысли вернулись к Йоге: необыкновенного ума женщина. Как хитро все распланировала! Кони у рыцарей боевые, не пугливые, но, только почуют волков да оборотней, как есть понесут. Инстинкт! А там уж следует  правильно управлять паникой, чтоб мчались в нужном направлении. Ветки да деревья помогут рыцарей спешить, тут шишигам и кикиморам  лесным и карты в руки.

Вспомнил молодые годы и улыбнулся в бороду: до чего ж Йога выдумщица была да шалунья.  Может, тряхнуть стариной, да к ней наведаться? Вроде ж и молодец он еще ничего: песок не сыпется. Идея казалась соблазнительной.

- От только лиходеев из лесу прогоним, да и заживем веселей прежнего! - не заметил, как вслух выговорил.

Леший согласно кивнул и одобрительно добавил:

- Само собой. Таки мы их сделаем, дружище!

На том и расстались: каждый побежал свое задание выполнять.

     Шишиги, заслышав об икре и рыцарях, необыкновенно обрадовались и стали торопить Водяного:
-  А где нам кавалеров-то ждать?  Говори скорей, а то мы не одеты и не причесаны. Хоть бы до битвы управиться.
-  Какой битвы? – не понял Водяной. – У вас вроде другая задача: обаять да приголубить.
-  Битвы полов, разумеется! – пояснила самая бойкая из всего племени лесных шишиг, растягивая рот до ушей и обнажая двойной ряд острейших зубов.  – Рыцари такие лапочки,  так и хочется их скушать!
-  С тебя станется! – вслух проговорил  хозяин вод и после короткого раздумья добавил, – Н-да, на  такой роток – не накинешь платок. 

-  Тем и живём! – довольно хмыкнула шишига.  -  А то людишки совсем страх потеряют перед Лесом-батюшкой: болота осушат, леса вырубят, и  будут жаловаться на лесные пожары да обмеление рек. Что с них взять, неразумных?!
        Водяной согласно кивнул: обнаглели людишки. Царями природы себя возомнили! Дети они неразумные да непослушные. Ни с собой, ни с миром не могут жить в равновесии да гармонии.   Пусть в других измерениях творят, что хотят, а здесь у леса есть защитники.
- Девушки, ждите рыцарей у Гнилого оврага и за Глухариной полянкой, а у Болот их кикиморы встретят.
     Шишиги  без промедления помчались собираться, распевая пронзительными голосами:
- Ох, да завейся-развейся сердечко,
Да к милому ты развернись навстречу:
Бусы - на шею, на палец – колечко,
О чувствах нам нежно уста их  лепечут.
          Само собой, несладко будет рыцарям. Шишиги за лаской соскучились. Водяной  было пожалел убогих умом и духом, но быстро отмахнулся от непрошенных чувств: лес жальче.
        К кикиморам добрался через час, хоть и спешил.  На болоте при виде Водяного все притихли, даже лягушки перестали квакать. Водяник  почувствовал себя аистом.  Боятся чего-то? Что ж они тут натворили? Присмотрелся и обомлел:  посредине топи на коряге сидела и плакала его доченька, водяница Мара. В светлых волосах запутались водоросли, руки разодраны в кровь, платье превратилось в лохмотья, все ноги в грязи. 
- А ну, кикиморы,  срамницы, выходите на глаза мои ясные, на суд скорый и правый!
      И тишина. Кикиморы  сделали вид, что отродясь в болоте не живали, голоса Водяного не слыхали.
- Болото осушу! – почти не повышая голоса, но довольно внушительно проговорил хозяин вод.
        Начали показываться кикиморы. Лопушка, самая вредная из всех,  пронзительно закричала,  размахивая руками:
- Она первая начала.  Обзывалась. Красоте нашей завидует. Уму глубокому.
- Ага, красота ненаглядная, а ум такой глубокий, что сходу и не заметишь. Цыц, сказал!  Водяницу из заточения освободить, привести в приличный вид. Сейчас вас наказывать буду.
     Кто-то в толпе завыл, кто-то попытался в невидимость закутаться, другие глаза прятали, не смея взглянуть на Водяного.

Одна только зачинщица встала,  подбоченясь перед ним:
 - Ну!
   - Не нукай, не запрягла еще. Скоро волки с оборотнями пригонят сюда рыцарей: пугайте, заманивайте, грызите, милуйте,  что хотите, делайте, да чтоб у них охоты не возникло больше в наш лес соваться.  Ясно?!
- Да какое ж это наказание, батюшка Водяной, это награда. – Лопушка повернулась к водянице, – Не держи на нас зла, сестрица. Сейчас вмиг все поправим и на свидание начнем собираться.
     Мара покачала головой:
- Эх, сестрицы, злые вы, почему меня зазря обидели? Больше к вам в гости не пойду, – затем она повернулась к хозяину вод.