Маг и я, или Беглянки не сдаются!

Глава 10. Между жизнью и смертью.

Оказавшись внутри нашего коттеджа, я первым делом начала проверять состояние Всеслава. Даже мне, ветеринару, было ясно, что парень мертв – дыхания нет, пульс не прощупывается, зрачки на свет не реагируют.

На мгновение волна ужаса и паники затопила мое тело и сознание. Я растратила весь свой резерв на бой с негодяями, левитацию и перемещение, как же я сумею оживить парня? К счастью, память тут же услужливо напомнила, что мой особый дар не требует резерва магических сил. Нужно просто сосредоточиться, отставить панику, и позвать Всеслава обратно в мир живых. Так позвать, чтобы он захотел вернуться.

Я положила ладони парню на грудь, закрыла глаза и вложила в призыв все свое желание помочь, все силы, все слезы по человеку, который приютил меня в тот страшный день.

В груди зародился и, пройдя через мою ладонь, вошел в грудь парня сноп яркого света. Всеслав сделал вдох и слабо застонал.

Да, да! Я сделала это снова! О, какое счастье! Эйфория накрыла меня с головой, так что все дальнейшее я делала, будто летая на крыльях. Перетащила Всеслава с пола на диван и побежала на кухню за водой, там же взяв несколько чистых полотенец. Нашла в ванной аптечку со снадобьями и лекарствами и перенесла поближе к больному.

Парень так и не пришел в сознание, хотя и был жив, поэтому действовать было необходимо очень быстро. Я поспешно стащила с парня футболку и джинсы, чтобы осмотреть повреждения, и ужаснулась – все тело было в синяках и кровоподтеках, лицо разбито и покрыто коркой подсохшей липкой крови. Это поумерило мою радость – я осознала, что еще ничего не кончено, и моя задача не только вернуть его с того света, но и не дать отправиться туда снова. Сложность заключалась в том, что мой магический резерв был пуст, и, хотя я за этот год изучила и освоила много лечебных заклинаний, сейчас это мне помочь не могло. Но то, что я врач, хоть и не человеческий, должно было принести пользу.

Приказав себе отключить все эмоции, я обмыла раны теплой водой, осторожно прощупала живот, кое-где наложила швы, чтобы остановить кровотечение. В конце наложила на раны и синяки специальное заживляющее снадобье и укрыла Всеслава одеялом.

Дыхание парня было ровным, на лицо вернулся слабый румянец. Все, что было возможно, я сделала. Оставив больного в гостиной на диване, я решила наведаться на кухню, где наскоро перекусила утренним печеньем, с острым сожалением вспоминая оставленные у хозяина кафе пакеты с продуктами.

Голод – не тетка, поэтому я решила еще раз обыскать кухню. Вдруг что-то еще завалялась? К моей радости, на полупустых полках обнаружилась вскрытая упаковка овсянки. Увы, количества крупы хватило бы всего на одну тарелку каши и, поколебавшись, я решила, что приготовлю ее для Всеслава, когда (а не если!) он проснется. Оставив находку на столе, я поспешила обратно в гостиную. За те двадцать минут, что меня не было, Всеслав успел нагреться, как чайник на плите – он буквально пышил жаром.

Любой врач знает, что резкий подъем температуры после ранения – признак нехороший. Убрав одеяло, я принялась прикладывать Всеславу прохладные компрессы на лоб и обтирать тело теплой водой. Еще раз покопавшись в аптечке, я нашла жаропонижающую настойку. Ужасно вонючая и мерзкая на вкус вещица! Скажу честно, я была рада, что пить эту гадость предстоит не мне.

К сожалению, влить что-то больному в рот оказалось не просто сложной, а практически невыполнимой задачей! Он начал метаться, в температурном бреду бормоча «нет, нет, я ничего не скажу». Но я же работаю с животными! Кто как не ветеринар знает, что иногда нужно проявить жесткость и влить лекарство насильно. Стиснув голову парня между коленями и зажав нос, я влила настойку в рот своему упрямому пациенту и отпустила его, только когда он проглотил горькое лекарство.

Остаток дня и ночь прошли для нас с Всеславом в упрямой борьбе за его жизнь. Думаю, будет верным сказать, что усилия мы оба прилагали поистине титанические.

К рассвету температура упала, парень покрылся испариной, перестал метаться и благополучно уснул. Я вздохнула с облегчением, понимая, что кризис миновал.

Не решившись оставить Всеслава в одиночестве, я легла на полу рядом с диваном, положив под голову валик от него же и накрывшись пледом. Последняя мысль, посетившая меня перед сном – что головорезы за нами так и не пришли. Значит, я все сделала верно.

Пробуждение было неприятным - я буквально вынырнула из сна, хватая ртом воздух и не понимая, где нахожусь.

Мне понадобилась целая минута, чтобы успокоить сердцебиение и наладить дыхание. Придя в себя, сразу же решила взглянуть на своего пациента. С его лица исчез лихорадочный румянец, да и цвет этого самого лица был уже не такой землистый, как вчера. Практика подсказывала, что это хороший знак – значит, внутреннего кровотечения, скорее всего, нет. Почувствовав, что мой резерв снова наполнен, я произвела некоторые манипуляции, чтобы в этом удостовериться.

Осмотр показал, что повреждения хоть и серьезные, но не смертельные.

Решив не будить больного, я тихонько выскользнула из комнаты и вышла на крыльцо.

А выйдя, замерла от восторга – над лесом медленно вставало солнце, раскрашивая мир в розово-золотистые цвета. Не могу точно описать то чувство, что я в этот момент испытала: смесь жажды жизни, облегчения и огромной, щемящей тоски по Яну, по его объятиям, голосу, взгляду…

Я вдыхала утренний воздух и, закрыв глаза, воскрешала в памяти наши с ним лучшие моменты: первый поцелуй, танец на берегу зимней реки, прогулки по городу. Как же так вышло, что именно от того человека, которого я хочу увидеть больше всего, мне и приходится убегать?

Мои горькие мысли прервал слабый стон, раздавшийся из коттеджа.