Маг Мадина

Глава 5

Просыпаться оттого, что кто-то схватил тебя за щиколотку, то еще удовольствие. Наотмашь дернула ногой, чуть не попав ступней по лицу девушки, любезно пригласившей меня переночевать. Поняв, что та просто пыталась меня растормошить, принялась извиняться.

— Тише ты! Тебя не добудишься! Вставай, работать пора, — проворчала та, и ее голова исчезла из небольшого проема.

Медленно села на своем импровизированном ложе. Сладко зевнула и на всякий случай проверила наличие кошеля и сумки с одеждой. Ничего не пропало, и на том спасибо. Глянула на окружающую обстановку, нос ужасно зачесался из-за мелкой пыли, которая летела с сена и стала видна в дневном свете через щели. Звеняще чихнув несколько раз, прикрыла нос рукой.

Перебирая конечностями, подползла к краю чердака и свесила ноги, нащупывая лестницу. Рукой прихватила плащ и, сидя как кошка на заборе, его накинула. Дождя сейчас не было, но так будет намного теплее. Медленно развернулась на верхней перекладине и спустилась на землю. При этом ступеньки так жалостно скрипели, что опасалась их проломить.

Внизу меня ожидала не только бодрая хозяйка дома, но и тарелка с горячей разваренной кашей. С неимоверным блаженством поглощала предложенный завтрак и настраивала себя на любую работу. Выскоблив все до капельки, помыла тарелку водой из ближайшего корыта и обозначила готовность к помощи.

— Руки у тебя больно изящные да не побитые. Ты никак из знати? — получше рассмотрев меня, заявила девушка.

— Нет, — на этот случай уже была заготовлена история, почерпнутая из романов, — Я из семьи кружевных вязальщиц.

В одной из книг, что читала в заточении, описывался очень тонкий процесс плетения с помощью небольшого челнока и тончайшей нити. Изделия получались потрясающе искусными и легкими, за что в крайней степени ценились в кругах аристократов. А самих мастериц буквально боготворили, оберегая различными способами как руки, так и секреты производства.

— Ааа, тогда понятно. Только у нас ворских ниток отродясь не было. Придется тебе чуток ручки потрепать, — ехидно заметила она.

— Это ничего, переживу, — поддакнула ей. — Меня Дина зовут.

— Я Откун, идем. Первое, что тебе поручу, — убери в конюшне навоз. Ведро и лопата в сарае, — она махнула рукой влево, а потом вправо. — Уносить вон на ту кучу.

Пока ходила за инвентарем, она зашла в стайку и вывела коня, освободив помещение. Вонь стояла кошмарная, пришлось платок на лицо повязать. Убирать спрессованное сено вперемешку с навозом было довольно тяжко. Ещё и излишняя сырость прибавляла веса выносимым удобрениям. После пятнадцатой ходки сбилась со счёта и забросила это дело. Сколько провозилась, понятия не имела. Но раз уж взялась, надо делать качественно, а не на отвали.

Дабы получше отскребать то, что копилось черт его знает сколько лет, прихватила из сарая единственную лопату с железным наконечником. Работа сразу пошла быстрее. Я даже смогла докопаться до грубо сколоченного деревянного настила. Чему несказанно удивилась Откун, зашедшая проверить, чего это я так долго вожусь с вроде бы простым делом.

— А я и не знала. Думала тут пол земляной. Молодец! — похвалила она меня за усердие.

Наконец, вычистив денник чуть ли не до блеска и увеличив навозную кучу вдвое, присыпала пол древесной стружкой и соломой. Конек, которого вернули на место, опустил голову книзу, что-то там понюхал и, бухнувшись на пузо, принялся кататься в свежей подстилке, стуча копытами по стенам. Набесившись, встал, всхрапнул и смешно отряхнулся.

Провозилась я до обеда, о чем Откун мне сообщила, позвав кушать. Пригласила она меня прямо в дом, видимо, прониклась моим усердием. В этот раз меня потчевали запеченной в печи картошкой с кусочками сала. Никогда не любила эти коричневые после поджарки куски жира, но сейчас, умаявшись как следует, смела всё, что положили в тарелку, и даже не поморщилась. По окончании трапезы хозяйка налила нам обеим по стакану травяного чая и, взяв на руки свою малышку, принялась ее кормить грудью. Дабы не смущать ее да и саму себя, тактично отвернулась.

— Мужа моего еще дней пять не будет. На заработки уехал. Пока не вернется, живи над конюшней. Или ты торопишься куда?

— Нет, спасибо большое, — ответила, ощущая благодарность. Все же этот мир не без добрых людей.

— Славно, с тобой мне легче будет. Раз ты поела, помой посуду и поди почисти в коровнике, — надавала мне заданий на будущее.

— Где таз и вода? — тут же приступила к выполнению.

Чтобы легче было отмыть жир от сковородок и кастрюль, в одной из них поставила на печь воду для разогрева. А в процессе помывки нагребла немного золы из топки и принялась шоркать. Девушка какое-то время наблюдала за мной, а потом положила мелкую в колыбельку и принялась подметать.

Закончив с посудой, я вышла на улицу и, вооружившись знакомым инвентарем, пошла туда, откуда соответсвующе пахло. Коров на месте не было, видимо, их отпустили пастись, что существенно облегчило мне задачу. Сумерки уже начали сгущаться, а уборка еще была не окончена. Откун зашла в стайку и обнаружила меня воюющей с присохшим куском навоза на стенке. Громко захохотала и, махнув рукой, позвала ужинать. Предварительно загнала меня в крохотную баньку и выдала серый и вонючий кусок мыла.

Что моя одежда, что я сама насквозь провоняли коровником. Пришлось переодеться в запасную, а эту оставить выветриваться под навесом, чтоб ночью от дождя не намокла. За столом уже ждал горячий овощной суп с рублеными кусочками яиц. За последние несколько месяцев в какой-то захолустной деревне домов на сорок довелось поесть самой вкусной еды в этом мире.

Девушка тоже не сидела сложа руки весь день. Вынося отходы, частенько сталкивалась с ней за разными занятиями. То половик вытащит на чистку, то дрова носит, воду в ведрах таскала в дом и баню. Даже на огороде в перерывах между дождем умудрилась покалупаться. Точно не лентяйка, сама работала за двоих и от меня того же ждала.