Маг земли

Глава шестнадцатая

Утро перед отъездом выдалось хрустальным и прохладным. Солнце, только что перевалившее за зубцы Черных Зубьев, заливало Аэлдор чистым золотом, превращая капли росы на крышах в россыпи бриллиантов. Воздух пах дымком очагов, свежеиспеченным хлебом и далекими соснами. Но для Каэла этот знакомый, уютный мир уже был окрашен легкой горечью предстоящей разлуки.

Он стоял в своем кабинете, гул земли под цитаделью был особенно отчетлив – ровный, успокаивающий, как дыхание спящего гиганта. Перед ним на столе лежали не бумаги и отчеты, а свернутый в трубку пергамент с картой западных рубежей, кожаный мешок с инструментами (нож, огниво, компактная лопата), пакет с сухарями и вяленым мясом от цитадельной кухни. Рядом, аккуратно прислоненный к стене, стоял его посох – старый, верный спутник, отполированный временем и его рукой.

Дверь отворилась без стука. Вошел Магистр Веллор. Его лицо, обычно спокойное и мудрое, сегодня было отмечено легкой печалью и глубоким уважением.

«Все готово, Хранитель?» – спросил он, окидывая взглядом скромные сборы.

«Как готовы могут быть, – ответил Каэл, поворачиваясь. – Отчеты по текущим работам на столе. Борг знает, где укреплять склоны у речной излучины. Старый Мартин обещал присмотреть за пробными посевами люпина на истощенных участках – они должны помочь земле восстановить азот». Он сделал паузу. «Вы уверены, что справитесь без...?»

Веллор поднял руку, прерывая его. «Аэлдор окреп, Каэл. Благодаря тебе. У нас есть Борг, есть маги Воды и Огня, которые наконец-то учатся слушать не только свои стихии, но и землю под ногами. А главное – у людей есть воля жить и строить. Мы справимся». Он подошел ближе, его глаза смотрели прямо и серьезно. «Но твоя задача важнее. Если в Пустошах зреет беда, подобная той, что пришла к нам из глубин... лучше встретить ее там. Дальше от наших домов. Доверие Лираэль не бывает случайным. Ее чутье... оно редко ошибается».

«Мы постараемся узнать правду, – сказал Каэл. – И если угроза реальна... мы предупредим. Всех».

Веллор кивнул. «Вот и хорошо. Путь неблизкий и небезопасный. Береги себя. И ее». Он кивнул в сторону двери, за которой, видимо, ждала Элания. «Союз Земли и Воды... он сильнее, чем вы думаете. Доверяйте ему». Он протянул небольшой кожаный мешочек. «От Совета. Лекарственные травы, что могут пригодиться в пути. И немного звонкой монеты. На дорогу».

Каэл взял мешочек, ощутив его скромную тяжесть. «Спасибо, Магистр».

«С богиней, Хранитель, – сказал Веллор, поворачиваясь к выходу. – Возвращайтесь. Аэлдор будет ждать».

Следующим был Борен. Он пришел не в цитадель, а к воротам города, где Каэл и Элания готовили лошадей – крепких, выносливых гнедых коней, подаренных Советом. Старик стоял, опершись на свой тяжелый посох, смотря на сына молча. В его карих глазах не было страха, лишь глубокая, суровая любовь и понимание неизбежности этого пути.

«Отец...» – начал Каэл, подходя.

Борен не дал ему договорить. Он шагнул вперед и обнял сына. Крепко. По-мужски. Пахнущий кожей, дымом и землей.

«Не рвись в бой, – прошептал он хрипло прямо в ухо Каэлу. – Слушай землю. Даже в мертвых землях. Камни помнят все. Ищи корень зла. Не лезь на рожон». Он отстранился, положил тяжелую руку на плечо Каэла. «И помни уроки. Сила – не в грубой мощи. В понимании. В терпении. В умении найти путь сквозь, а не сломить». Его взгляд скользнул на Эланию, которая проверяла подпруги седла. «Она – твоя сила сейчас. Как ты – ее. Держись друг друга. И вернитесь. Оба».

«Вернемся, отец, – твердо сказал Каэл. – Обещаю».

Борен кивнул, его лицо смягчилось. Он потрепал сына по плечу, потом повернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь, в сторону своей усадьбы на окраине. Его фигура, прямая и несгибаемая, растворялась в утреннем мареве, как укоренившийся дуб на фоне неба.

Элания подошла, закончив возиться с лошадьми. Ее лицо в утреннем свете было спокойным, но в глубине глаз читалась тревога.

«Готов?» – спросила она просто.

«Да, – ответил Каэл, беря поводья своей лошади. – Ты?»

Она улыбнулась слабой, но уверенной улыбкой. «Всегда. Когда мы вместе».

Они выехали за ворота Аэлдора. Не тайком, как когда-то Каэл покидал родную долину, а открыто. На мосту через реку их ждал сержант Борг с парой стражников. Борг, его лицо все так же бесстрастно, но в глазах – неподдельное уважение, отдал честь.

«Честного пути, Хранитель. Леди Элания. – Его голос был глуховатым, но твердым. – Мы тут держим ухо востро. Ждем вестей. И... берегите спину. В горах неспокойно. Да и за горами – тоже». Он кивнул в сторону западных хребтов, уже синеющих на горизонте.

«Спасибо, сержант, – ответил Каэл. – Держите город. И землю».

Они тронулись по дороге, ведущей на запад, вдоль ожившей реки. Первые километры их провожали поля с робкой зеленью всходов, знакомые холмы, дымки дальних ферм. Каэл чувствовал каждую пядь этой земли – ее радость, ее здоровую усталость, ее благодарность. Расставание было горьким. Он стал частью этого места. Его Хранителем.

Но чем дальше они уезжали от Аэлдора, тем сильнее нарастало другое чувство. Легкое, едва уловимое напряжение, идущее с запада. Как далекий гул не начавшейся грозы. Как натянутая струна. То, о чем писала Лираэль. Земля там, за горами, действительно «скрипела на изломе». И ветер, дувший им в лицо, хоть и был свежим и чистым, нес на себе едва уловимый привкус... пустоты. Мертвого воздуха.

К полудню они свернули с наезженной дороги на юг, взяв курс к перевалу в Черных Зубьях, который вел прямиком к Хребту Песни и дальше – к Пустошам. Дорога стала уже, круче. Воздух разрежался, пахнул хвоей и камнем. Знакомые запахи, но теперь они не успокаивали, а настораживали.

Остановившись на привал у быстрого горного ручья, Каэл слез с коня. Он подошел к скале, нависавшей над тропой, положил на нее ладонь. Закрыл глаза. Исключил шум воды, ржание коней, шелест сосен. Погрузился в камень. Искал не здесь, а там, далеко на западе.

Напряжение. Не боль, как когда-то под Аэлдором. Скорее, тревога. Как будто древний шрам, давно зарубцевавшийся, вдруг начал ныть перед непогодой. И сквозь эту тревогу – островки абсолютной, леденящей пустоты. Мертвые зоны. Там, где не было ни гула земли, ни шепота воды, ни даже привычного фона жизни – жужжания насекомых, пения птиц. Ничего. Как будто сама ткань реальности была там истерта до дыр.