Маг земли

Глава восемнадцать

Первые шаги в Пустоши были как погружение в кошмар, сотканный из пепла и боли. Земля под ногами не гудела – она хрустела. Мелкий, сухой хруст, будто под сапогами бесчисленные осколки костей. Воздух, резкий и холодный на перевале, здесь застыл тяжелым, удушливым пологом, пахнущим гарью, окисленным металлом и чем-то невыразимо древним и мертвым. Небо, багровое от заката, казалось низким, давящим, как крышка гигантского гроба.

Они шли молча, ведя лошадей в поводу. Животные шарахались от каждого сухого кустика выжженной травы, от каждого неясного силуэта вдалеке. Их глаза были широко раскрыты от страха. Каэл чувствовал их дрожь через поводья, как эхо собственного ужаса.

«Ничего живого, – прошептала Элания, ее голос был приглушен плотной тишиной. – Ни травинки. Ни жука под камнем. Только… пыль». Она подняла горсть серо-бурого пепла, и он медленно просочился сквозь ее пальцы, не подхваченный ветром. Ветер здесь был призраком – редкие, слабые порывы, которые лишь поднимали мелкие вихри пепла, закручивающиеся и тут же рассыпающиеся вновь.

Каэл остановился, прикрыл глаза. Он пытался почувствовать землю сквозь слой мертвой пыли. Не гула, не вибрации – лишь глухая, зияющая пустота. Глубокая, как пропасть. Но не абсолютная. Сквозь нее, как сквозь толщу воды, пробивались… отголоски. Не ощущения. Образы. Обрывки. Крики. Грохот. Яркие вспышки света, режущего глаза даже в памяти камня. Боль. Невыносимая боль самой планеты, перемолотой в прах чудовищной силой. Он вздрогнул, открыв глаза.

«Она помнит, – хрипло сказал он. – Помнит смерть. Помнит огонь, что выжег все. Это… Эпоха Раскола. Отпечаталось в самом камне».

Элания кивнула, бледная. «Вода… ее здесь нет. Вообще. Ни капли в воздухе. Ни росы. Ни подземных потоков. Все выжжено. Высушено до последней молекулы». Она сжала кулаки. «Моя сила… она слабеет здесь. Как свеча без воздуха».

Они двигались дальше, выбирая путь между черными, острыми останцами скал, похожими на надгробия гигантов. Солнце скрылось за горизонтом, но темнота не наступила. Небо продолжало светиться зловещим багровым заревом, будто огромный пожар бушевал за краем мира. От этого света тени ложились длинными, искаженными полосами, которые шевелились и пульсировали, как живые.

Внезапно Каэл почувствовал не то чтобы звук. Давление. Волну дезориентации, идущую слева. Он схватил Эланию за руку, резко оттащив ее в сторону, за выступ черной скалы.

«Не смотри!» – прошептал он, прижимаясь к холодному камню.

Мимо них, по тому месту, где они только что стояли, проплыло… видение. Не призрак. Искаженный фрагмент времени. Отряд воинов в доспехах незнакомого вида – угловатых, темных, испещренных светящимися рунами. Они шли в строю, но их движения были рывками, как в старом, поврежденном кино. Лица под шлемами мелькали искаженными гримасами ужаса и ярости. За ними плыло нечто огромное, бесформенное, сотканное из теней и багровых молний. Гул, которого не было, отдавался в костях. И запах – озона, горящей плоти, крови.

Видение проплыло мимо и растаяло, как дым, оставив после себя лишь усилившийся запах пепла и ощущение ледяного пальца, проведшего по спине.

«Эхо… – выдохнула Элания, дрожа. – Эхо прошлого. Проклятое место».

«Оно повсюду, – сказал Каэл, выглядывая из-за укрытия. – Временные швы здесь… разорваны. Реальность ноет старыми ранами».

Они шли теперь еще осторожнее, прислушиваясь не только к тишине, но и к внутренним ощущениям, предупреждавшим о приближении временных аномалий. Лошади вели себя тихо, подавленные страхом. Путь отмечали редкими, едва заметными вехами – сложенными пирамидками серых камней. Лираэль? Или кто-то еще?

Ночь (если это можно было назвать ночью) затягивалась. Багровое небо не темнело, лишь меняло оттенки. Усталость валила с ног. Они нашли относительно укрытое место – нишу у подножия гигантского останца. Разводить костер было немыслимо – не из-за страха быть замеченными, а из-за отсутствия топлива и ощущения, что огонь может привлечь нечто худшее, чем тьма. Они съели по куску жесткой вялятины, запили глотком воды из бурдюка – драгоценной влаги, принесенной из живого мира.

Каэл сидел, прислонившись к скале, глядя в багровую тьму. Элания дремала у него на плече, ее дыхание было поверхностным. Он чувствовал ее слабость – магия Воды здесь была беспомощна, как птица без крыльев. Его собственная связь с землей – лишь тонкая, рвущаяся нить, уходящая в бездонную пустоту под пеплом. Страх за Лираэль грыз изнутри. Где она? Жива ли? Застряла ли в одной из временных ловушек?

Он не слышал шагов. Он почувствовал *изменение*. Легкое дрожание воздуха перед нишей. Искажение. Не такое мощное, как временное эхо, но… целенаправленное.

Каэл мгновенно вскочил, заслонив собой Эланию, посох наготове. Из багровой мглы перед нишей выступила фигура. Не воин из прошлого. Не тварь. Человек. Высокий, худой, закутанный в потерший плащ цвета пепла. Лицо скрывал глубокий капюшон. В руках – не оружие, а длинный посох с кристаллом на конце, который слабо пульсировал тусклым, больным зеленым светом.

«Не бойтесь, – голос был сухим, как шелест мертвых листьев, без возраста, без эмоций. – Я не враг. Я наблюдатель».

Элания проснулась, мгновенно собравшись, ее рука легла на рукоять кинжала. Каэл не опускал посох.

«Кто вы?» – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал твердо. «Что вы здесь делаете?»

Фигура слегка наклонила голову. Кристалл на посохе вспыхнул чуть ярче, освещая на мгновение нижнюю часть лица – кожу, покрытую сеткой мелких трещин, как высохшая глина.

«Я – Эхо. Страж Руин. Я храню то, что осталось. И наблюдаю за тем, что приходит». Капюшон повернулся в сторону, откуда они пришли. «Вы шли через Перевал Безмолвия. Вы видели Провал. И Эхо Войны». Это было не вопросом. Констатацией.

«Мы ищем подругу, – сказала Элания, вставая рядом с Каэлом. Ее голос был чистым колокольчиком в мертвой тишине. «Мага Воздуха. Лираэль. Она писала о… беспокойстве земли. О мертвых зонах».

«Лираэль… – имя прозвучало как эхо в пустой пещере. – Да. Птица бури. Она была здесь. Она искала Источник Шума. Искала слишком рьяно». Эхо сделал паузу. Кристалл пульсировал неровно. «Она потревожила Спящего в Руинах Гнева. Теперь… она в ловушке. Между временем и тленом».