Маг земли

Глава тридцать первая

Путь вниз стал кошмаром, превосходящим все предыдущее. Багровый туннель сужался, стены сжимались пульсирующей, горячей плотью, испещренной вздувшимися сосудами, из которых сочилась маслянистая, дурно пахнущая жидкость. Воздух был раскаленным, густым, как бульон, пропитанный гнилостной сладостью и озоном. Гул не просто давил на уши – он вибрировал в костях, вытесняя мысли, оставляя только животный страх и инстинкт движения. Под ногами хлюпала не просто жижа – она стала вязкой, тягучей, как смола, цепляясь за сапоги, замедляя каждый шаг.

Твари появлялись чаще. Не слепые скорпиончики, а аморфные, шипящие сгустки багровой энергии, выплывающие из щелей в стенах или формирующиеся прямо из субстанции пола. Они бросались на свет, на движение, на тепло живых тел. Каэл отбивался посохом. Каждый удар по такой твари отдавался в руке болезненным разрядом статики и оставлял на камне посоха черный, дымящийся след. Твари не умирали – они распадались с противным чавканьем, чтобы через мгновение собраться снова чуть поодаль. Элания пыталась использовать лед – выжимая последние капли влаги из воздуха, формируя хрупкие ледяные иглы и швыряя их в сгустки. Иглы впивались, шипели и испарялись, лишь на мгновение замедляя нападающих.

Лираэль висела на их плечах, мертвым грузом. Дыхание ее было поверхностным, прерывистым. Ожоги на лице и руках воспалились, стали багрово-синими. Но иногда ее пальцы судорожно сжимались на плаще Каэла, и сквозь полубред она шептала одно и то же: "Глубже... Слышу их... Камни... зовут... Сквозь боль..."

Кристалл Эхо на посохе Каэла пульсировал теплом. Не ярким светом, а глубинным, ритмичным содроганием, как сердце. Он вибрировал в такт едва уловимой дрожи под ногами – вибрации, исходившей не от Спящего, а из глубин, сквозь его багровую плоть. Вибрации древних камней, кричащих под гнетом. Кристалл стал их компасом в этом аду. Каэл вел их, чувствуя, как его рука нагревается от вибрации посоха, выбирая развилки, где губы Спящего сжимались чуть слабее, а зов камня – чуть сильнее.

Один раз туннель внезапно обвалился перед ними. Не камнями – огромным комком багровой слизи, упавшим со свода, как занавес. Она шипела, пузырилась, пытаясь растечься, перекрыть путь. Элания вскрикнула, отшатываясь. Каэл, не раздумывая, вонзил посох с теплеющим кристаллом прямо в эту массу.

Раздался звук, похожий на вопль. Багровая слизь отпрянула, как обожженная, по ее поверхности побежали черные трещины. Она сжалась, открыв узкий лаз. Они протиснулись, чувствуя, как горячая, липкая масса обволакивает их, пытаясь просочиться под одежду, оставляя жгучие следы на коже. Запах был невыносимым.

"Долго не протянем..." – выдохнула Элания, вытирая багровую жижу с лица. Ее руки тряслись от истощения и отвращения. "Он... он нас переваривает уже сейчас."

Каэл молчал. Он чувствовал то же. Слабость. Тошноту. Головокружение. Но кристалл в его руке горел теплом упрямо, как уголь в пепле. И вибрация под ногами усиливалась. Они были близко.

Туннель резко оборвался. Они вывалились не в другую трубу, а в... пространство.

Гигантская пещера. Не просто большая – циклопическая. Ее своды терялись в багровой дымке высоко-высоко. Воздух гудел здесь с такой силой, что казалось, грудная клетка вот-вот лопнет. Но гул был неоднородным. Он был симфонией борьбы.

Центр пещеры занимала структура. Не орган Спящего. Что-то чужеродное ему, проглоченное, но не переваренное до конца. Гигантский, частично разрушенный кристаллический шпиль, вросший в каменное основание. Он был черным, потрескавшимся, но в его сердцевине, глубоко внутри, еще пульсировал слабый, чистый, серебристый свет – последняя искра жизни древнего комплекса. Но шпиль был опутан. Опутан паутиной из багровых, пульсирующих жил Спящего, толстых, как стволы деревьев. Жилы впивались в кристалл, высасывая его энергию, как паразиты. Они пульсировали в такт оглушительному гулу, наполняя пещеру багровым заревом.

И именно здесь, у основания кристаллического шпиля, там, где багровые жилы сходились в самый плотный клубок, зиял разлом. Не в камне. В самой реальности. Вертикальная щель высотой в несколько человеческих ростов. Края ее дрожали, мерцая всеми оттенками багрового и фиолетового, как в Руинах Гнева. Но здесь разлом казался... стабильнее. Не рвущейся тканью, а незаживающей раной. Сквозь него лился не только свет, но и ветер – холодный, чуждый, пахнущий пылью и камнем, не похожий на здешнюю удушливую жару. Это был Шрам. Место, где Спящий не смог до конца поглотить и переварить чужеродную сущность комплекса. Место уязвимости.

"Выход..." – прошептала Элания, и в ее голосе была не надежда, а агония ожидания. До него было метров пятьдесят через открытое пространство пещеры. Пятьдесят метров багрового ада под оглушительный гул и взгляд Спящего, который не мог не чувствовать их здесь, у самого своего сердца.

Лираэль зашевелилась на их плечах. Она подняла голову, ее глаза, мутные от боли, уставились на разлом. Потом на клубок багровых жил, впившихся в кристалл. В них мелькнуло нечто большее, чем осознание. Знание.

"Сердце..." – ее голос был хриплым, но ясным. "Его и их... сплетены. Разлом... его боль. Его незаживающий шрам. Ключ... там." Она указала обожженной рукой не на сам разлом, а на место, где самая толстая багровая жила впивалась в серебристый свет кристалла. Там пульсация была особенно яростной, болезненной. "Ударим... туда. Разорвем связь... и шрам... откроется."

Как будто в ответ на ее слова, гул в пещере перешел в рев. Стены зашевелились. Из багровой плоти, из щелей в камне, из самой субстанции пола начали выползать стражи. Но не те каменные пауки из комплекса. Это были гибриды. Чудовищные смеси камня, сплава комплекса, и живой, пульсирующей багровой плоти Спящего. Кривые, многоногие твари с клешнями из черного камня и щупальцами из живой энергии, со щелями-глазами, пылающими ненавистью. Их было много. Десятки. Они выползали, шипя и скрежеща, окружая их полукругом, отрезая путь к разлому.

Каэл и Элания отступили к стене туннеля, прижимая к себе Лираэль. Последние силы таяли. Против этой орды у них не было шансов.