Магазин игрушек Мадам Шарлотты

Снежок, или магазин вечного праздника.

Повеяло холодом, который разбудил Варю. Девочка испуганно раскрыла глаза. Когда она успела заснуть, так и не вспомнила, сколько не трясла память. Кот лежал рядом, свернувшись калачиком, но, почувствовав движение спутницы, шелохнулся.
— Не спишь? — спросил зверек, пряча морду под пушистым хвостом.
— Нет, — отстраненно ответила покупательница, и тут же пожаловалась, — даже не помню, как заснула.
— Ты устала. Я устал. Мы присели отдохнуть, и ты заснула. А я лег рядом, — объяснил Кот.
Посетительница кивнула, тем самым говоря, что поняла, и встала. Все еще было прохладно и на удивление темно.
— Кот, мы опять в отделе мягких игрушек? — удивилась Варя, — и почему не горит свет?
— Мы возвращались к прилавку, так как ничего не нашли, поэтому здесь. А свет погас.
— Я поняла, что он погас, но почему?..
Лампы над головой затрещали, но зажигаться не собирались. Зато в конце ряда показался свет, который медленно приближался к парочке. Свет был белым, слабым, но его хватило, чтоб припугнуть покупательницу. Она застыла, поглядывая то на все приближающийся свет, то на Кота, шерсть которого встала дыбом, отчего он стал похож на комок кудели. За светом, уже прогонявшим тени у самых ног посетительницы, следовали слова:
— Спать — «динь» — спать — «динь» — спать — «динь».
Наконец, Варя смогла разглядеть то, что двигалось к ней. Это была небольшая игрушка, размером с дамскую сумочку; пушистая со спины и почти лысая — с короткой шерстью — спереди; в руках держала палочку с прикрепленным к ней колокольчиком, служившим также источником света. Это был ёжик, маленькое милое создание с черными глазками-бусинками, голубым мехом и на тон темнее иголками — торчавшими в разные стороны тонкими длинными нитками. Зверек шел медленно-медленно, как монах, выполняющий свою мессу, и ежесекундно повторял:
— Спать, спать, спать, — а колокольчик в такт звенел.
Ёжик прошел мимо застывших девочки и кота, совершенно не замечая их и всё продолжая шептать: «спать, спать, спать, спать». Его фигурка стала уменьшаться и вскоре совсем исчезла из виду, унеся за собой слабый белый свет, тихие слова, звон колокольчика и темноту. Лампы вновь зажглись, осветив ряд желтым электрическим светом.
Варя, непонятно для чего приподнявшись на носки, попробовала разглядеть ушедшего зверька в конце ряда, но его не было. Ёж скрылся. Только поняв это, девочка сорвалась с места, а Кот понесся за ней, чуть не растянувшись при старте на полу. Покупательница бежала со всех ног, то ли пытаясь догнать странную игрушку, то ли убежать со злосчастного места — она так и не поняла, чего больше хочет. Она бежала — нет, летела — по ряду, прислушиваясь лишь к стуку каблуков, уханью сердца да торопливому ходу кота. Их бег длился недолго — Варя затормозила на перекрестке двух рядов.
— Ну что? — тяжело дыша, спросил Кот, видимо даже такая небольшая пробежка давалась ему с трудом, - Куда спешили?
Девочка пожала плечами, принявшись гипнотизировать три возможных пути: прямо, направо и налево. Потом выдохнула, поняв, что ёжика они всё равно потеряли, поэтому спросила:
— Куда идти, чтоб выйти к Борису?
Кот посмотрел на Варю сочувствующе, чему посетительница удивилась, и кивнул направо. Девочка улыбнулась и дала ходу, только застучали каблуки по полу. Коту же ничего не оставалось, кроме как пуститься за ней.
Всё  время, что она бежала, девочка думала о том ёжике. Странная игрушка заинтересовала посетительницу. Нет, не заинтересовала, но удивила. В голове все мысли крутились вокруг этого пушистого зверька. Девочке стало интересно, что делает ёж. Почему гаснет свет, а он шепчет: «спать, спать, спать»? Её спутник, хоть и старался не подавать виду, тоже был взбудоражен встречей с ежом. Поэтому, Варя, едва завидев впереди центральный ряд, ускорила бег и набрала в легкие побольше воздуха.
— Борис! — не сговариваясь, в голос закричали Кот и Варя, выбегая из отдела мягких игрушек.
Продавец стоял возле прилавка и светился от счастья, словно новенькая золотая монета.
— Борис, мы такое видели... — начала было покупательница, но по своему обыкновению парень её перебил:
— О, а что вы увидите <i>сейчас</i>! — со значимостью подняв указательный палец.
Кот состроил обиженную мордашку, а вот девочка загорелась желанием увидеть то, что собирался показать им молодой человек, здраво рассудив, что о ёжике можно рассказать и позже. Но Борис просто стоял, сложив руки на груди, улыбался и щедро одаривал Варю и кота веселым взглядом.
— Так что же мы увидим? — не дождалась объяснений гостья.
Парень с заметным трудом удержался от ответа, загадочно улыбнулся и кивнул на что-то за спинами парочки. Когда девочка обернулась, увидела изменения. Они произошли в устройстве кукольного отдела. Все отделы, как заметила посетительница, были отделены друг от друга стеной из стеллажей и соединялись только двумя рядами — одним, центральным, проходящим через весь магазин и упирающимся в прилавок, и вторым, пересекающим первый. Конечно, в каждом из отделов было множество коридорчиков, ведущих в разные стороны (порой их направление было столь неожиданным, что можно было бы спокойно потеряться), но они не были соединены только с одним из двух главных. Таким образом, каждый из отделов существовал самостоятельно. Отдел мягких игрушек располагался по правую сторону от центрального ряда; кукольный — по левую; а музыкальный словно обтекал прилавок, находясь с обеих его сторон, отделенный от торговой зоны шкафами с книгами. Сейчас же, как уже было замечено, композиция слегка изменилась. Стеллажи с куклами словно распилили посередине, после чего раздвинули в разные стороны. В глубине появившейся ниши поставили тумбу в окружении стульев. Получался своеобразный театр. Тумба, стоявшая вдалеке, у стены, и парившие рядом с ней два платка, опускающиеся до пола — импровизированные кулисы — заменяла сцену; а стулья, расставленные полукольцом в десять рядов и занимавшие все оставшееся свободное пространство ниши, стали зрительным залом.
— У вас планируется что-то крупное? — с блеском в глазах спросила девочка.
 Куклы затеяли небольшой концерт, — живо отозвался молодой человек, — и вы можете стать зрителями этого увлекательного действа.
— А кто ещё будет? — спросила Варя, переглянувшись с котом.
Продавец удивленно вздернул брови, отвлекаясь от наблюдения за мельтешением игрушек, готовящихся к представлению.
— Игрушки, — без раздумий ответил он. Улыбнулся и, поправив цилиндр, прошёл в центр последнего ряда.
— Игрушки? А... люди? Неужели гости вашего магазина не захотят полюбоваться постановкой?
— Некому, — беспечно пожал плечами парень и похлопал по сиденью рядом с собой, — садись, скоро начнётся.
Варя послушно прошла к Борису и села рядом с ним. После его слов девочке вновь вспомнился чудаковатый старик из отдела мягких игрушек. Она не удержалась и бросила на продавца подозрительный взгляд.
— Борис, — осторожно начала Варя, — а почему в вашем магазине мало покупателей?
— Предостаточно, — махнул рукой Борис, словно отмахиваясь от надоедливой мухи, и, предупреждая слова гостьи, легонько толкнул её локтем в бок:
— Тихо, начинается.
Действительно, свет в отделе приглушили. Все места, недавно свободные, заняли куклы и звери, а возле тумбы расположились музыкальные инструменты, которые заиграли неторопливую мелодию.
Над сценой запарили фонари, осветившие её. За платками зашевелились артисты, и вскоре на сцене оказались куклы. Их было больше десятка, из-за чего в голове Вари всплыла мысль: «Как же они все помещаются на небольшой тумбе?» Насколько одинаковы были куклы, вышедшие из-за кулис! Зрительница ахнула. Все были на одно лицо, и одеты в одинаковые костюмы: светлые купальники и белые пышные юбки, похожие на балетную пачку.
— Балерины, — словно уловив ход её мыслей, шепнул Борис, — редкие гостьи. Да... Мне даже интересно, кто на этот раз ставил спектакль.
Балерины одновременно дернули ногами и замельтешили по сцене. Действие танцовщиц удивило девочку. Она несколько раз была в театре с бабушкой, но ни разу не наблюдала такого. Балерины безумно скакали по тумбе, словно козы, выбравшиеся из долгого заточения. Музыка только подбадривала их, всё ускоряя темп. А где-то за сценой насмешливый голос напевал странную песню на незнакомом языке. Борис в такт стучал ногами, а кот дергал усами. Варя заметила, что и сама поддается музыке — покачивается из стороны в сторону. 
Балерины тем временем встали в несколько рядов, затылок к затылку и на секунду замерли. Но тут же шагнули в сторону, повели руками, словно протирая витрину, и наклонили голову на бок. Не очень грациозно присели,  и за их спинами зрители увидели клоунов. Таких же одинаковых, как и их партнерши. Бледные лица, на которых выделяются радостные голубые глаза, красный улыбающийся рот, и розовые щеки. Костюмы зеленые в красную полоску, с белыми кружевными воротниками и рукавами; на голове шутовской колпак с тремя бубенчиками, а на ногах остроносые туфли. Они  наклонили голову набок, точь в точь, как балерины минуту назад, и одарили всех жуткими улыбками, после чего взяли танцовщиц под пояс и закружили по кругу. 
Софиты высветили центр тумбы, который пустовал. Пары продолжали свой безумный танец, совершенно не обращая внимания на то, что в центре медленно поднимается платформа с куклой. «Ещё один клоун!» — отметила Варя. 
Через минуту девочка смогла разглядеть его полностью — платформа подняла актера достаточно, чтоб он возвышался над остальными выступающими. Этот шут, что показался последним, очевидно, был ведущим концерта, он же и пел песню на странном языке. Он отличался от других и костюмом и лицом. Арлекин был одет в комбинезон с рисунком из ромбов всех цветов радуги; на голове — колпак с шестью вытянутыми концами желтого, красного и синего цвета; на ногах же — шутовская обувь с длинными носами. Лицо веселое, куда добрее, чем у остальных. А глаза... Варя нервно сглотнула. Она не сомневалась, что шут, который сейчас стоит на сцене, весело поет песню, пританцовывая и кривляясь, тот самый. Тот самый, которого она искала по всем отделам магазина. За разглядываниями игрушки она не заметила испуганного взгляда Бориса, который тот бросил сначала на сцену, а потом на покупательницу. Когда же Варя дернулась, намереваясь подойти к сцене, продавец остановил её движением руки.
— Тс-ссс, — он приложил палец к губам, — не мешай актёрам. 
Девочке ничего не осталось, как и дальше сидеть на своем месте.
А клоун уже оказался в толпе, соскочив с помоста на тумбу. Только была видна его шестиконечная шляпа. Похоже, он даже сделал круг с остальными, взяв под локоть балерину и продолжая петь. Клоуны провели своих партнерш к центру сцены и развели их, образовав проход, в центре которого оказался ведущий. Он, поиграв бровями и допев куплет песни, шагнул вперед, громко засмеялся  и произнес:
— Добрый вечер! Вас приветствует команда "Паршивого театра". У нас здесь всё прекрасно. Девочки прекрасные, мальчики прекрасные, я прекрасен!
Застучали барабаны, и арлекин, сделав сальто и оказавшись на своей платформе, продолжил петь песню. Он стал стучать ногами, отбивая ритм недавно звучавшей музыки. А клоуны и балерины поскакали по кругу, подпевая шуту. 
«Странный путаный язык», — поморщилась Варя. 
Музыкальные инструменты снова присоединились, наполняя пространство веселыми, игривыми звуками. Сначала начали играть барабаны, а к ним по очереди присоединялись тарелки, банджо, кларнет, трубы, корнет, тромбон, гитара, контрабас и саксофон. Такие необычные для девочки ансамбли выступали на рыночной площади, и имели успех. Правда, никогда их выступление не сопровождалось столь странными танцами.
— Борис, — окликнула молодого человека Сонни, которая спрыгнула откуда-то ему на плечо, — Борис, это важно! Ты... — но она замерла, посмотрев на сцену, — что тут творится?
— Тихо, — попросил продавец, — они закончат, и я выслушаю тебя.
— Ну, уж нет, — возмутилась малютка и, наклонившись к уху парня, что-то яростно ему зашептала.
Покупательница прислушалась бы к её словам, но на сцене началось что-то интересное. На уже пустующую платформу плюхнулась ещё одна кукла. Она была уродлива и смешна, но показалась девочке знакомой. Посетительница повернула голову к Борису, на плече которого находилась Сонни. Куколка стояла, выпрямившись и держась за рыжие волосы, и с ужасом смотрела на представление. Да, сомнений не было, та актриса, что свалилась на тумбу, была страшной и неудачной копией малышки. Кукла на сцене присоединилась к танцующим, которые поглядывали на неё со смесью злорадства и злобы. Двойник Сонни выполняла движения добросовестно, но как-то комично у неё это выходило, неуклюже. То рядом стоящего толкнет, то чуть со сцены не свалится. А вскоре вообще подлетела в воздух и зависла там, двигая руками, словно управляя всем тем сумасшествием, что творится внизу. 
Действие прекратилось вместе с уходом Сонни. Варя не заметила, как та соскочила с плеча продавца и унеслась прочь. Копия куклы пискнула — большие кукольные руки, парящие ещё выше неё, вздернули бедняжку за волосы и унесли за кулисы. А клоуны и балерины, тыча пальцами в то место, где совсем недавно находилась уродина, смеялись. Смех этот был злым и враждебным. У зрительницы по телу табуном пронеслись мурашки. Но, вдоволь насмеявшись, игрушки продолжили пляску под чудну́ю песню.
— Приходи к нам друг, приходи. Здесь играет музыка, и слышен смех. Приходи, к нам друг, настало время праздника. Начинай праздновать сейчас с нами. Мы тебя ждем, чтоб начать этот бесконечный праздник. Иди к нам, забудь обо всём, — как ни в чем не бывало, тихо напевал Борис.
Балерины, оттолкнув шутов куда-то за кулисы, встали в несколько рядов по периметру круга и двинулись приставным шагом, наклоняя голову то вправо, то влево и смешно двигая руками. Музыка замедлилась, но не потеряла своего озорства. Куклы повторяли елейными голосками: «на-на, на-на-на» и продолжали движение. Среди танцовщиц появился главный арлекин, подпевающий им.
— Мы любим вас! — засмеялся шут, и продолжил пританцовывать под ускоряющуюся музыку. 
Когда Варя решила, что потеряла его, клоун выскочил из толпы балерин, всё ещё повторяющих движения, словно зачарованные. Он, зайдясь смехом, сделал колесо и вскочил на платформу, которая начала подниматься вверх. Когда помост оказался над сценой на высоте около полуметра, музыка грянула с новой силой, а шут прокричал уже на знакомом гостье языке слова из песни:
— Оставайся с нами, наблюдай вечный праздник!
И исчез.