Магазин Склизнера

Магазин Склизнера

От Автора:

"Хочу впервую очередь горячо поблагодарить моего любимого редактора, которая любезно согласилась помочь мне сделать этот рассказ лучше, страшнее и эзотеричнее) исправить стилистические и грамматические ошибки, огромное тебе спасибо Анастасия, за твою выдержку и терпение к тем ошибкам и недочетам, которые ты помогла мне исправить)  Я дал ей обещание не раскрывать ее настоящего имени и фамилии, но открую один маленький секрет, она есть на нашем портале+)"

С уважением Джей Арс 

Мне иногда кажется, что, когда я выхожу из квартиры на пустую лестничную клетку, поднимаюсь по ступеням в небольшой, но уютный проем между седьмым и восьмым этажами, и смотрю в окно, то обнаруживаю внутри себя странные идеи. Например, как повлиять на судьбы и движения прохожих. Особенно хорошо это получается в дождливые и слякотные дни, которых так много в начале ноября. Порой вся эта слякоть и серость, царящая на улице, поселяется и воцаряется и у меня внутри. Я как будто становлюсь частью неизвестной, совершенно бессмысленной игры, в которой я не играю абсолютно никакой роли, мне не знакомы правила, не знаком соперник, против которого я играю. Но при этом хочется продолжать, потому что тот безупречный хаос, от которого я временами реально прусь и загоняюсь, заводит меня в тупик нарисованными воображением чудовищных образов и жутковатых линий, способных заставить меня поверить в существование параллельного мира, из которого и приходят осенние чудовища. Иногда, когда бывало подходящее настроение, я пытался их запечатлеть на бумаге: художник из меня плохой, рисунки получались аляповатые, уродливые, как те очертания кривых и искаженных линий, которые периодически возникали перед моими глазами, обрисовывая нечто странное и жуткое, что творилось у меня в голове. Но бывали и светлые пятна.

Когда я не грезил тьмой, и тьма не приходила ко мне, я поднимался по лестнице между этажами, ставил бутылку пива на высокий бетонный подоконник и ждал появления прохожих. Иногда бывало, что никто не выходил на улицу в такую слякотную и дождливую погоду, бывало, что я выпивал содержимое бутылки, и, слегка захмелев, уходил домой, так и не получив даже малую толику нужной мне «подзарядки». А, бывало, что кто-то появлялся, торопливо проходил под окнами многоэтажки и исчезал из вида. Но иногда мне везло. Я видел, как случайно появившийся под окнами прохожий выбирает другую дорогу. Проходит мимо пустой детской площадки, вдоль черного решетчатого забора, огораживающего старое здание детского садика. Именно в такие моменты я мог сосредоточиться на его (или ее) удаляющейся спине и попытаться пробуравить в ней взглядом черную дырку, из которой ко мне тянулись невидимые нити, позволяющие управлять людьми, как марионетками. И импровизировал, шевеля пальцами и двигая руками так, словно я действительно умею это делать; и, надо сказать, просветы в голове вызывали бешеные взрывы восторга, когда я, дергая прохожего за невидимые нити, командовал ему пойти туда-то и туда-то. Но получалось это не всегда: иногда я всерьез расстраивался, когда жертва выбирала свой собственный, удобный ей путь. Приходилось искать новую, и тренировать свой взгляд на другой чужой спине или голове.

Когда-то, пару лет назад, я очень интересовался всякого рода литературой о воздействии на людей. Зачитывался ночами. Выбирал особое время и особые места для своих «тренировок». Возможно, я понимал написанное слишком буквально, так что все, что со мной происходит теперь, лишь бессистемная куча вычитанного в книгах, которая вдохновляет меня на новые, еще более извращенные опыты типа тех, которые я провожу прямо сейчас или которыми я займусь чуть позже – но они будут уже другими. Какая-то часть меня все-таки понимает, что то, чем я занимаюсь — это бессмысленное и крайне бредовое взращивание безумия, которое не принесет мне ничего хорошего, разве что только новый, еще более сумасшедший прыжок вниз, к истокам темной бездны без уступов и впадин. И только поэтому я с ней соглашался и шел на свою ночную работу другим человеком, если и не добрым, то спокойным и выдержанным, умеющим дежурно улыбаться, как и полагается продавцу в гастрономическом магазине мистера Склизнера. Однако это не помогало мне избавиться от ощущения, что некое нечто обязательно должно произойти. Нет-нет, это не вопрос веры, а горького опыта, которого я накопил достаточно, чтобы распознавать «особые» дни и ночи, когда вполне вероятно появление неких субъектов.

 

Я пришел на работу как обычно — в половине девятого, чтобы сменить моего дневного напарника. Как ни странно, традиционного ритуала быстрого дежурного рукопожатия и взаимного пожелания удачи сегодня не было. Коллега сослался на спешку, и, сунув мне ключи от магазина, убежал. Бойкой торговли я не ждал, однако до одиннадцати часов в магазин заглянуло несколько покупателей, взявших что-то из готовых закусок, сладости и содовую. В начале двенадцатого всегда наступал штиль; магазин, в котором я работал, был не очень большим и располагался на трассе, по которой ночами мало кто ездил. Сам мистер Склизнер жил в дешевом мотеле в десяти километрах от лавочки. Как частенько говаривал босс, жил совершенно бесплатно. А свою квартиру сдавал какой-то семье, переехавшей в наш городок из Чикаго. Временами мне казалось, что этот человек единственный, кто действительно понимает мое болезненное состояние, и даже позволяет мне иногда отвлекаться от ночных обязанностей, негромко включать музыку и просто прогуливаться вдоль стройного ряда стеллажей, подолгу стоять у окна, выходящего на пустынную ночную трассу, и смотреть на то, как медленно перетекают песчинки ночи в песочных часах мироздания. Можно сказать, что именно так я спасался от всепоглощающего безумия, фантазий и бдений, и за это я был искренне признателен мистеру Склизнеру. Он действительно понимал меня, как никто другой.

Я вам, кажется, уже сказал, что магазин, в котором я работал, выходил на ночную трассу, но я совершенно упустил из вида и забыл упомянуть о той заправочной станции, что стояла через дорогу, правда, чтобы увидеть ее, мне нужно было пройти вдоль всей витрины. Когда ровное течение ночи не получалось заполнить ни музыкой, ни разглядыванием упаковок, я шел до конца стеллажа и подолгу разглядывал неоновую вывеску заправочной станции «Бензин и прочее горючее». Заполнял голову тайными смыслами и содержаниями названия, плавно переходящими в какой-то совершенно несуразный бред, основанный на эзотерическом взаимодействии автомобилей и питающего их топлива. Чертовски похоже на известную теорию о взаимодействии человекоробота и потоков крови, которые, как и бензин, можно найти на обыкновенных заправочных станциях. Если бы эти фантазии всплывали на поверхность моего рассудка, вполне вероятно, с ними можно было как-то бороться. Но нет. Одна идея порождала другую, первая безумная теория влекла за собой все новые и новые. Даже говорить о них не хочу! Когда бред о заправке доходил до пика и выходил из-под контроля, я возвращался к прилавку. Включал музыку погромче и пытался рисовать: во время этого процесса у меня получалось переключиться от плохого к хорошему, но даже так я не мог долго удержаться на волне, от надоедливых картинок и жутких образов, лезущих в голову. В такие моменты я бежал в уборную и умывался холодной водой, потом выключал свет и какое-то время стоял в полном мраке, прежде чем снова выйти в торговый зал и, уже в обновленном состоянии духа вернуться к работе.



Джей Арс

#7288 в Мистика/Ужасы

В тексте есть: полтергейст

Отредактировано: 29.09.2015

Добавить в библиотеку


Пожаловаться