Магазинчик грешницы. Списанная со счетов

Глава 19. Попытка - пытка?

Ева

Следующим же утром я стою перед величественно-мрачными воротами, отделяющими Туманную аллею от подъездной мощёной дорожки особняка Орнуа.

На мне плащ из дорогой шерсти… фактически подарок Рэйнхарта. Кутаюсь в него, ощущая какой-то особый уют и незримую заботу.

Чтобы не показываться на глаза ехидне и её слугам, накидываю на голову глубокий капюшон и прохаживаюсь туда-сюда вдоль высокого забора.

Жду. Надеюсь увидеть темноглазого хозяина особняка.

Время идёт, и утро постепенно превращается в полдень. Желудок напоминает о том, что мой завтрак был скромен, и было это ещё на рассвете. Тело начинает ломить от усталости.

Злюсь, что приходится ждать, и от этого чувствую себя очень глупо.

Мне оно надо?

Спорю сама с собой, объясняя себе же, почему лучше пообщаться и расставить все точки над i, и зачем обсуждать предложение о продаже земель именно с Рэйнхартом.

Мой дядюшка отзывался об отце Орнуа, как о благородном и достойном человеке, заслуживающим доверия. В младшем Орнуа дядюшка тоже не сомневался, иначе бы не отправил единственную кровиночку, то есть меня, в эту семью…

Так что сцепляю зубы и терпеливо жду, игнорируя накатывающую слабость и мелкий моросящий дождик.

Всё же стоило подождать, пока организм окончательно восстановится после болезни...

А что, если Рэйнхарт сегодня собирается весь день провести дома? А вдруг он снова уехал по каким-то государственным делам и его здесь даже нет?

Идиотская ситуация.

Когда дождик усиливается, не выдерживаю и ухожу.

Добираюсь до дома, едва волоча ноги и с ноющим от голода желудком.

Крохотное жилище Ании встречает детским визгом и приятным запахом варёного картофеля. Сэлли хлопочет у плиты, но оборачивается, когда я появляюсь на пороге.

Отрицательно мотаю головой на её немой вопрос. Снимаю плащ и обессиленно падаю на скамейку.

— Я даже не смогла его увидеть, — опускаю гудящую голову на ладони.

— Может, я попробую передать милорду записку?

— А получится? — с надеждой.

— Ну попытка не пытка, — Сэлли пожимает плечами и ставит передо мной миску с жидкой картофельной похлёбкой.

Смотрю на неё с благодарностью, хотя внутри разрастается чувство неловкости. Живу тут как иждивенка, за чужой счёт.

— Мне не по себе, что вы с Анией меня кормите…

— Шутишь, Лоривьева? — хозяйка появляется на кухоньке, держа на руках ревущую малышку. — Деньги, что ты дала в день нашего знакомства, стали нашим спасением. Если бы не ты, неизвестно была бы сейчас у нас хоть какая-то крыша над головой.

Ания зачерпывает маленькую кружку воды и поит малышку Мэси. Последняя затихает, внимательно следя за нами своими любопытными глазками.

— Рада, что смогла помочь вам, — чувство неловкости подтаивает, в груди становится уютнее.

Подмигиваю малышке и засовываю в рот большую ложку похлёбки. Еда окончательно согревает внутренности, делая меня почти счастливой.

— Ани, а у тебя есть бумага и то, чем можно писать?

— Сейчас поищу. Но не уверена, что что-то найдётся.

Бумага здесь — удовольствие не из дешёвых. Да и не нужна она простым людям, мало кто умеет писать.

Быстро доедаю и забираю Мэси из рук Ании. Понянчусь с мелочью, пока мамочка будет искать писчие принадлежности.

Довольная такой сменой няньки Мэси, моментально запускает шаловливые пальчики в мои и без того растрепавшиеся волосы и тянет их на себя.

Больно, но я смеюсь.

Хочется прижать к себе малышку…

Хочется вот также прижать к себе свою собственную малышку…

К горлу подкатывает скребущее ощущение безысходности.

Часто моргаю и зажмуриваюсь. Делаю глубокий вдох, успокаивая не вовремя всколыхнувшиеся эмоции.

Это в прошлой жизни я лишилась шанса иметь детей, а в этой — я вполне себе молодая здоровая деваха со всем необходимым набором внутренних органов.

Последняя мысль мне особенно нравится.

Улыбаюсь и осторожно отцепляю кулачок Мэси от своих прядей, целую маленькие пальчики.

— Нашла! — Ания возвращается, радостно помахивая каким-то письмом, и протягивает мне.

Это оказывается посеревшая, немного мятая расписка из ссудной конторы. Часть её занимают записи, но почти треть листа остаётся чистой. Сгибаю бумагу и отрываю неисписанный кусочек.

Ания кладёт на стол чёрный камушек. Не знаю, из чего он сделан, но выглядит эта штука, как масляный мелок. Я уже видела такие и знаю, что камушком можно писать, хотя это и довольно неудобно.

— Спасибо, Ани, — с некоторым сожалением передаю Мэси её мамочке и возвращаюсь к записке.

В тексте указываю, что хочу обсудить с Рэйнхартом своё деловое предложение. На всякий случай больше ничего не добавляю. Все объяснения при встрече, да и места на бумаге не так много, чтобы что-то расписывать.

Следующие пару часов жду возвращения Сэлли и всё это время не нахожу себе места. Успеваю перемыть накопившуюся посуду и вымести все полы. Надо бы и на чердаке навести порядок, но снаружи уже темнеет, а заниматься уборкой при свече — так себе идея.

— Ну как? — налетаю на Сэлли, как только она переступает порог.

Она отводит глаза и мотает головой.

— Сэл, посмотри на меня, — мягко беру её за плечи. — Даже если ничего не получилось, не беда. У меня сегодня тоже не вышло… стоп, ты что опять плакала?

— Она порвала записку и сказала, что если ещё раз подойду к их дому, то меня прикажут выпороть, — почти шёпотом.

— Леди Орнуа? Это она тебе пригрозила?

Кивает.

— Фу-ты, бред какой! Да нет у неё никакого права тебя пороть! — злюсь и закатываю глаза, мысленно перебирая все лезущие в голову ругательства. — Она просто запугивает! Но я всё равно больше тебя туда одну не отправлю. Кто знает, что может выкинуть эта сумасшедшая.

Вечер уходит на возню с детьми, помощь по дому и подготовку одежды к следующему дню. Перед сном я продумываю варианты и решаю, что стоит попробовать пообщаться с кем-то из представленных мне леди.