Маги Канверона

— 19 — Терн Нарисита —

«Туда!» — сообщил Рисс и кинулся к ничем не примечательному колодцу на краю площади. Каменный куб под дощатой крышкой жался к руинам меньшего из двух черепообразных домов.

«Отвратительное место, — Терн отбросила крышку; та загрохотала по камням. — Магия уродует».

Охотница заглянула в квадратный зев. Из колодца веяло гнилью, плесенью и чем-то едким, от чего кололо в носу. Рисс отпрянул. Терн внимательно осмотрела стены тоннеля и обнаружила ржавые скобы, а рядом с ними — свежие царапины на влажных камнях.

Ревин с Оэлем подоспели, когда Терн уже села на бортик.

— Не идите без меня! — остановил всех алхимик, копаясь в сумке. — Подземные воды — сплошная отрава! Возьмите!..

Охотница вопросительно посмотрела на Ревина. Она надеялась: маг откажет алхимику. Ей не понравилась «Едкая завеса» Эвера. Он был чересчур небрежен, хотя Нераний его и предупредил.

К досаде Терн, маг, переглянувшись с Оэлем, протянул руку за снадобьями. Внутри охотницы взвился протест. Как Ревин мог соглашаться с тем, кто поносил его учителя? Невозможно!

— Я наброшу защитные чары, но остальным лучше что-то принять, — сказал маг.

Эвер сунул Ревину два пузырька с жидкостью светло-болотного цвета.

— На час хватит. Надеюсь, мы управимся раньше. Это общеукрепляющее, но внизу могут быть ядовитые испарения, сами знаете… Я пригожусь.

Охотница медленно взяла пузырёк. Алхимик настойчиво навязывал свои услуги. Даже у желания угодить Неранию должны быть пределы.

Терн покрутила пузырёк в пальцах и выдернула пробку — ноздри пощекотал легковесный мятный аромат. Охотница выпила снадобье в один глоток. Она сомневалась, что Эвер стал бы травить её и Оэля на глазах у боевого мага из правящей в городе Гильдии.

«Ты возвращаешься к Меларе, — сказала Терн Риссу. — Отравишься — и Старейшины с меня шкуру сдерут».

Ревин лучше знал опасности Затенённости, и охотница позволила ему спуститься первым. Сама слезла второй. Колодец оказался неглубоким — через минуту ноги коснулись осклизлых камней.

Маг поднял руку, выпустив пятёрку золотистых светлячков и озарив пространство. Мерцание выхватило почерневшие стены, испещрённые подтёками, и клубки плесени. Терн передёрнуло: они шевелились и расползались прочь от светлячков, подтягиваясь на лапках-жгутиках и стремясь оказаться поближе к воде. Из тоннеля доносились попискивание и скрежет.

Плавно опустился Оэль, последним рухнул Эвер. Сверху опасливо загавкал Рисс.

«Уходи уже», — поторопила пса Терн.

— Смотрите под ноги, — предупредил Ревин. — «Драконы» рассказывали, тут в воде иногда прорастают шипы. Кстати… Терн, позволишь?..

«Зачем спрашивать и не говорить “что”?» — Терн не успела ответить. Ревин сделал быстрый жест рукой, и с пальцев соскользнула серебристая пелена. Она призрачными плащами окутала Терн и Гвина и растворилась в сумраке. Охотница ощутила лёгкий зуд на коже и нервно повела плечами.

— Ты… — ее руки инстинктивно сжались в кулаки.

— Набросил щит, — извиняющимся тоном объяснил маг. Эйран рядом с ним достал из сумки на поясе диск-брошь, закрепил на груди и коснулся, вызвав схожую пелену. — Взгляни, у Оэля артефакт для того же. Здесь может напасть кто угодно и что угодно. Наш вор, пожалуй, наиболее безобидный противник. Оэль, ты его чувствуешь? Или мне поискать?

Эйран прикрыл глаза. Терн подметила, что на лбу у него выступила испарина.

«Он не казался уставшим перед спуском, — охотница задумалась. — Дело в подземелье? Птицы любят открытые пространства».

— Чувствую… Направо, — Оэль слабо махнул рукой и, нервно переложив за спиной крылья, зашлёпал по грязи. Светлячки обогнали его и закрутились впереди, порождая зыбкие тени на камнях.

Ревин прикрывал эйрана, Терн шла в середине, Эвер замыкал. Охотница лопатками ощущала неприязненный взгляд алхимика. Или ей хотелось считать его врагом после ошибки с «Едкой завесой»?.. Терн столько раз пытались убить, что она никому не доверяла.

Хлюпала вода, стены давили. Пару раз Терн наступила на что-то длинное и упругое, с плеском вывернувшееся из-под подошв. «Сапоги придётся выкинуть. Провоняют», — подумала она. Привычка к чистоте была сильнее практичности.

Запах сырости усиливался, становясь густым, вязким, с тяжёлой примесью старых булыжников. На развилке четвёрка услышала странный звук — будто кто-то проскрежетал когтями по железной пластине. Терн схватилась за рукоять кукри, Оэль остановился.

— Налево — к Чёрному спуску, — сказал Ревин, добросив в воздух ещё светлячков. — Нам направо. Мы ищем вора, а не самоубийцу.

— Чёрный спуск? — переспросила Терн. От названия веяло… неприятностями.

— Дорога на дно Затенённости, — охотно ответил маг. — Туда в итоге и проливается всё с поверхности района, накапливается, перемешивается, порождает новое. Испарения, манифестации, вибрации гиблой магии… Я туда сунусь лишь в доспехе, под мощными зельями и с отрядом снаряжённых «драконов». Никак иначе.

— Вор уже близко, — тяжело дыша, сообщил эйран, повернув направо. Подземелье всё больше давило на него: крылья обвисли, напитавшись сыростью, а каждый шаг давался с усилием. Оэль будто волок ступни по вязкой застывающей глине.

Ревин тревожно дёрнулся к нему, но не стал навязывать помощь. Терн покачала головой. Охотница опасалась, что Оэль упадёт. Последнее, чего ей хотелось — тащить эйрана на поверхность, оставив Ревина с Гвином.

С каждым шагом они уходили всё дальше от колодца. Тоннель сузился, потолок царапал макушки. Вокруг стало до невозможности тихо: дыхание казалось чужим, а плеск воды — громким. В мерцании светлячков Терн обратила внимание, что плесень изменилась. Клубки укрупнились, быстрее удирали и словно бы пульсировали в такт шагам. Терн кривилась, убеждаясь, что Старейшины и легенды сотворённых-из-пепла не лгали — маги искажали и уродовали всё, чего касались.

От долетевшего эха охотница вздрогнула и подобралась. Ревин схватил Оэля за плечо.