Магическая академия в Междумирье

Глава 1

– Коза! Вшивая коза! – я с силой замахнулась, ощутив, как горячая энергия сгущается в ладони, собираясь в тугой, пульсирующий комок, и запустила в воздух еще один огненный шар. Он, оставляя за собой короткий шлейф искр и легкий запах озона, с противным шипящим звуком врезался в деревянную мишень, черневшую в десяти-двенадцати шагах от меня. От удара посыпались тлеющие щепки, и по обугленной поверхности пробежали тонкие светящиеся трещинки. – Ненавижу! Не-на-ви-жу!

Еще один шар, вырвавшийся почти без мысли, просто на автомате, когда в голове снова всплыло, как она скривила свои тонкие губы, окидывая меня взглядом, будто я была пустым местом. И еще, и еще – каждый раз, когда в памяти всплывало ее надменное, вечно недовольное лицо с идеально уложенными черными волосами и холодными, как у змеи, глазами.

Я выпускала пар, чувствуя, как с каждым разрядом магии дрожь в руках немного стихает, а горячая волна обиды понемногу остывает до глухого раздражения. Благо, учебные пары уже закончились, и пустынный полигон для занятий, уставленный обугленными столбами, кое-где все еще дымящимися после чьих-то упражнений, и изрытый неглубокими ямками от заклинаний, стал идеальным местом для моего успокоения. Вокруг пахло гарью, перекаленной землей и немного озоном – привычный запах конца учебного дня.

– Да она всем гадости говорит, как будто ты не знаешь, – фыркнула за моей спиной Эланирель, красавица-эльфийка, моя подруга и соседка по комнате. Она, как всегда, сидела на низком каменном заборе, ограждающем полигон, с грацией кошки, ее длинные серебристые волосы были аккуратно заплетены в сложную косу, перевитую тонким кожаным шнурком. Она поправила идеальную складку своей мантии и добавила: – Моей тетке, например, она на прошлой неделе заявила, что эльфийская магия вырождается, потому что мы слишком долго живем и перестаем чувствовать нюансы. Представляешь?

– Тем более ни на что ее слова не повлияют, – поддержала ее Лантара, моя вторая соседка и подруга, гибкая оборотница. Она лениво потягивалась, сидя прямо на траве, и в ее движениях угадывалась мягкая, кошачья пластика. Солнце играло на ее золотистой коже, а глаза цвета янтаря смотрели на меня с ленивым пониманием. – Так практически никто не думает, и ты сама это понимаешь. Это просто Агата. Она как старая карга с погоста – без своего «кар-кар» дня не проживет.

– Пофиг, – отрезала я, сжимая и разжимая онемевшие пальцы, на кончиках которых все еще искрили остатки силы. Ладонь приятно покалывало, будто ее отсидел. И еще один огненный сгусток, чуть более слабый, уже размером с кулак, а не с голову, как первые, полетел в цель, оставив на мишени новый черный подпалин, от которого сразу же пошел тонкий язычок дыма. – Она все равно вшивая коза.

Девушки слаженно, почти в унисон хмыкнули. Эланирель поправила серебряную пряжку на поясе, Лантара лениво почесала мизинец, который на секунду стал выпускать едва заметный коготь. В их молчаливом согласии читалась усталость от одной и той же, день за днем повторяющейся ситуации. Они полностью разделяли мое мнение, и это немного грело душу.

Преподавательница магических искусств, Агата лорт Гарнатар, ведьма в сотом поколении, с идеально прямой спиной и вечно поджатыми губами, давно и безнадежно достала всех адептов нашей академии. Не проходило ни одной пары, чтобы ее тонкий, язвительный голос не наговорил кому-нибудь гадостей. То дриаде, чья кожа от волнения покрывалась легкой узорчатой корой, она сообщала, что у той болезненный вид, мол, сказывается разлука с материнским древом, и советовала показаться лекарю, пока «корни не загнили». То коренастому гному, сосредоточенно чертившему руны, советовала есть побольше, «чтобы хоть как-то подрасти», иначе он рискует заблудиться в складках собственной мантии. А сегодня выдала мне, смерив ледяным взглядом с головы до ног – от моих земных ботинок, которые я так и не сменила на местные туфли, до потертого ремешка на запястье, – что выходцев из немагических миров терпеть не могут в мирах магии. Что мы, мол, как перекати-поле, ни корней, ни традиций, ни уважения к силе, которая нам досталась по чистой случайности. А значит, я, уроженка Земли, зря учусь в академии. Все равно не смогу нигде устроиться по профилю, и лучше бы мне сразу подумать о карьере поварихи или прачки – там моя «примитивная натура» будет на своем месте.

В общем, первостатейная стерва. Ее слова застряли под кожей, как заноза: не больно, но противно и постоянно напоминает о себе.

Последний шар, уже едва теплый, размером с мандарин, вяло скомкался в воздухе, не долетев до цели, и рассыпался ворохом рыжих искр, погасших, не долетев до земли. Я выдохнула, ощутив внезапную пустоту и тяжелую усталость во всем теле, будто из меня вынули стержень.

– Успокоилась, Вик? – иронично, с легкой эльфийской певучестью спросила Эланирель, чуть склонив голову набок. В ее синих глазах плясали смешинки.

Я передернула плечами, сгоняя остатки напряжения, и провела ладонью по лицу, стирая невидимую паутину злости. В ушах еще слегка гудело, а на языке чувствовался привкус металла – обычное дело после сильного выплеска. Ну, не полностью успокоилась. Но частично, да. Обида превратилась просто в тяжелый камешек где-то в груди, а не в раскаленный шлак, как полчаса назад.

Меня звали Виктория Андреевна Анрайская, и я действительно была выходцем с Земли, с самой обычной, как мне тогда казалось, биографией. В свои двадцать восемь лет я закончила факультатив менеджмента в небольшом, но уважаемом институте, устроилась на работу в логистическую фирму — средних размеров, с серыми офисами, вечными отчетами в электронных таблицах, продавленными офисными креслами и запахом дешевого растворимого кофе из кухонной зоны — и успешно, хотя и без особого энтузиазма, трудилась по профилю. И думать не думала ни о какой магии. Все, что мне нужно было, — это стабильная зарплата, чтобы платить за ипотеку на однокомнатную квартиру на окраине, с видом на такую же серую девятиэтажку и вечно гудящую трассу вдалеке, отпуск раз в год где-нибудь у моря, желательно в «горящий» тур подешевле, и новые шмотки из масс-маркета, чтобы выглядеть «на уровне» на редких корпоративах и в конечном счете успешно выйти замуж. С родителями я изредка созванивалась по телефону по воскресеньям (они жили за сорок-пятьдесят километров от меня в уютном, но скучном поселке городского типа, где пахло печным дымом и прелой листвой). А так… четкий, предсказуемый круг: работа-квартира-работа. Изредка — посиделки с парой подруг в недорогом кафе с капучино, на котором была нарисована пенкой кривоватая сердечко, и разговорами о том же: о кредитах, о дураках-мужиках и о том, что опять начальник взбесился.